Надежда умирает последней
Ресторан «Ривьера» 10:50
Машина остановилась недалеко от ресторана. Я настояла, чтобы Ширяев не подвозил меня прямо ко входу.
— Ну что, Лерка, готова? — спросил Саня, обернувшись ко мне.
— Чтобы того Петра собаки съели, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как внутри всё закипает.
Саня тяжело вздохнул, а Фома попыталась разрядить обстановку:
— Давай, Лерка, не крути бигуди, щёлкай там всё как семечки.
Я усмехнулась, хотя не знала, не пошлёт ли меня Савельев?.
— Главное, веди себя так, словно просто пришла выпить кофейку, — добавил Ширяев, пристально глядя на меня.
Я кивнула.
— Ладно, я пошла. Постараюсь разрулить.
Выйдя из машины, я на секунду задержалась, сделала глубокий вдох и направилась в сторону ресторана.
От лица Петра
Я хлопнул дверью квартиры, чувствуя, как злость бурлит внутри.
Очередной скандал. Очередной нервный разговор с матерью.
Я понимал, что дома мне сейчас делать нечего. Она не хочет меня видеть.
Я вышел на улицу, закурил, глубоко затянулся и выдохнул.
Мне нужно было осадить всю злость и агрессию, в такие моменты меня успокаивал лес.
Я сел за руль и со свистом поехал к себе домой, чтобы переодеться. Мне нужен был покой.
Ресторан «Ривьера»
Цокая своими туфлями, я двигалась в VIP-зал, где меня ожидали.
Вокруг всё было белым и нежным, играла спокойная мелодия, которая почему-то вызывала тревогу.
— Вы Калистратова? — остановил меня охранник, стоявший у лестницы на второй этаж.
— Да, у меня назначена встреча на 11:00 с товарищем Савельевым, — уверенно проговорила я.
Он молча дал мне пройти, и с каждым шагом по этой грёбаной лестнице мои ладони становились всё более влажными.
Отступать некуда. Я стою у двери, которую только что открыл сам Савельев.
Набережная
Светило тёплое солнце, весна как-никак. Фома же не светилась вовсе — она переживала за меня, будто я добровольно пошла на казнь.
— Волшебница, не переживай, Лерка решит, — сказал Саня, посмотрев на Фому, которая курила без остановки.
— Я тебе не волшебница! — съязвила Фомина, которую в данный момент бесило всё вокруг.
Ширяев усмехнулся и издал смешок.
— Ещё какая, — не унимался он.
Фома закатила глаза от его реплики.
— Слушай, зачем тебе это всё? — выдохнув дым, спросила Фома.
— Что именно? — сделал вид, что не понимает, о чём говорит девушка, Ширяев.
— Дурака вырубай, Лерке зачем помогаешь? — не унималась Фомина.
— Обещай, что ей не скажешь, — выдержав паузу, выдал Ширяев.
Ресторан «Ривьера»
— Какие люди! — протянул Савельев, давая мне пройти. — Чай, кофе, что-то покрепче? — ехидно спросил он.
— Вы прекрасно знаете, что я пришла не чаи гонять, — твёрдо ответила я.
— Такая серьёзная, прямо как твой отец, — всё так же ухмыляясь, сказал Сава.
— Кровь не вода, — натянуто улыбнувшись, ответила я.
— Ты не подумай, я ничего плохого не намерен делать и говорить. Слышал, беда у тебя, решить нужно, — начал Сава.
— Вы знали некоего Миронова Дмитрия Викторовича?
Савельев ухмыльнулся. Откинувшись на спинку стула, он смотрел мне прямо в глаза.
— Знаю гадёныша. Знаю, что его уже порешали, — ответил мужчина.
Когда он назвал его гадёнышем, у меня появилась надежда. Значит, не всё так чисто.
— Мы его порешили, — кратко отрезала я.
Савельев прищурился, будто пытался понять, не вру ли я.
— Я пришла сюда одна, как и договаривались, и мне нужна помощь, — прервала я тишину, уверенно смотря ему в глаза.
Сказать, что мне было страшно, — ничего не сказать. Но я держала себя в руках: голос ровный, дыхание спокойное.
— Вот смотрю на тебя, вижу мать твою, а слышу отца, — потерев подбородок большим пальцем, сказал Савельев. — Калистратова, ты правильно сделала, что пришла ко мне. Даю слово — тебя никто не тронет из-за смерти Миронова.
Я впитывала каждое слово как губка. Это был шанс получить добро от Савы. Я даже не ожидала, что всё пойдёт так гладко.
— У тебя есть время ещё поговорить? — спокойно спросил мужчина.
— Да, — кратко кинула я.
— Я расскажу тебе про Миронова.
Набережная
— То есть ты хочешь сказать, что Миронов заказал Лерку? — с глазами по пять копеек спросила Фома.
— Именно, — кивнул Ширяев. — Всё началось с того, когда наша адвокатша отшила этого петуха. Но когда она отказала ему окончательно, он понял: либо она будет с ним, либо ни с кем.
— Вот упырь толстожопый! — раздражённо выдала Фома, от чего Ширяев усмехнулся. — Как ты узнал об этом?
— Наёмник, у которого Миронов заказал нашу адвокатшу, — это наш с Петром кореш. Он и донёс, — начал Ширяев. — Разговор был такой: мол, есть адвокатша, надо убрать. Предлагал хорошую сумму, но как такового договора ещё не состоялось. А Пётр сразу сообразил, спросил, что за девка. Ну тот и сказал: Калистратова Валерия Николаевна. Тут-то Миронов и получил пулю в лоб.
Фома была, мягко говоря, в ахире.
— Не верю, что сейчас это скажу, но этот деловой мудак впервые за всё время, что я его знаю, сделал так, как нужно, — сказала Фомина, глядя куда-то сквозь Ширяева.
Саня хмыкнул.
— Вот и я про то же.
Фомина встала со скамейки, прошлась туда-сюда, закуривая новую сигарету.
— Блять, только не это, — прошептал Саня смотря как в их с Фомой сторону движется та, которую он видеть ну никак не хотел.