Куколка сегодня сильно злая
Наступила полная тишина. Время будто бы остановилось. Что есть мочи, я выбежала на улицу куда пошли ребята. Холодный апрельский воздух ударил в лицо, дыхание было бешеное, паника охватывала всё тело. Бегая глазами по сторонам, я не видела ни Петю, ни его друга. Сердце просто колотилось, как вдруг со спины меня хватают сильные руки, притянув к себе очень крепко. Я тут же с локтя зарядила не пойми кому, резко обернувшись, после своих действий, я увидела Петра, который держался за бок в который я ему смачно приписала.
Ты идиот? Ты что творишь, мать твою?! У меня чуть инфаркт не случился! — зло начала я, не в силах сдержать эмоции.
— Это ты идиотка! Зарядила мне локтем не пойми за что, — хрипло ответил Пётр, всё ещё держась за бок.
— Я идиотка? Я, по-твоему, должна знать, кто меня хватает сзади? И даже если бы я знала, что это ты, прописала бы всё равно! Кто я тебе такая, чтобы ты меня к себе так прижимал?! — моя злость всё нарастала, переходя уже в настоящее раздражение.
— Ты всего лишь клиент, и я всего лишь буду вести твоё дело. Но не более! — сорвалось у меня с языка.
Пётр напрягся, его взгляд стал холодным и жёстким.
— А мне и не нужно более. Ты как истеричка. Смотри, чтобы до конца жизни одна не осталась, — бросил он резко.
Эти слова заставили меня вспомнить прошлое. Сердце пропустило удар, и я уже собиралась ответить, когда моё внимание переключилось на крики Фомы.
— Где Лерка моя?! Упырь ты, я у тебя спрашиваю! — голосила она, брыкаясь в руках амбала, что нёс её как дюймовочку.
— Я здесь! — крикнула я, чтобы успокоить подругу.
— Пусти говорю! — продолжала возмущаться Фомина, пока её одной рукой нёс друг Петра.
Наконец, он с лёгкой ухмылкой отпустил её, и она тут же рванула ко мне.
— Говорю, пусти, а он жук лысый только смеётся! — тараторила Фома, поправляя свою мини-юбку.
— Пошли внутрь, нужно вещи забрать, — спокойно сказала я, направляясь обратно в здание.
Но не успела я сделать и пары шагов, как Пётр резко схватил меня за предплечье. Его взгляд был наполнен странной смесью вины и упрямства.
— Ты не пойдёшь, — твёрдо заявил он.
— Я делаю то, что считаю нужным! — гордо вскинув подбородок, ответила я. — Я истеричка, бояться мне нечего. Всё равно до конца жизни останусь одна, — язвительно добавила я, оборачивая его слова против него.
Я выдернула руку из его хватки, игнорируя взгляд, в котором теперь явно читалось сожаление. Но сказанные им слова уже застряли у меня в голове.
Все трое смотрели на меня с непониманием. Но я, не оборачиваясь, уверенно направилась за вещами.
— Чё стряслось? — догнав меня, спросила Фома, тяжело дыша.
— Ничего, всё нормально, — бросила я через плечо, стараясь скрыть дрожь в голосе.
— Нормально? Ты сейчас была готова ему глотку перегрызть, а теперь "всё нормально"? — Фома ухватила меня за руку, заставив остановиться. — Лерка, ты что-то темнишь.
— Не начинай, Фома, — устало ответила я, глядя ей в глаза. — Мне просто нужно забрать вещи, и мы уходим нахрен от этого чертового ДК.
— Лер, я же тебя знаю как свои пять пальцев, — тихо сказала она, нахмурившись. — Что он тебе сказал?
Я вздохнула, чувствуя, как внутри снова вспыхивает обида.
— Ничего, — соврала я, отворачиваясь.
Фома сузила глаза, явно не веря мне, но ничего не сказала. Мы молча дошли до помещения, где остались наши вещи. Я схватила плащ и сумку, а Фомина подобрала свой рюкзак.
— Слушай, может, не будем больше с этими типами связываться? — вдруг сказала она, нервно оборачиваясь через плечо. — У них там явно свои замуты.
— Фома, давай не сейчас, — отрезала я.
Мы вернулись на улицу, где нас всё ещё ждали Пётр и Ширяев. Как только я вышла, их взгляды тут же остановились на мне.
— Всё? — коротко спросил Пётр.
— Всё, — ответила я холодно, даже не глядя на него.
— Поедем вместе, — продолжил он, делая шаг ко мне.
— Нет. Я с Фомой сама доберусь, — твёрдо сказала я, чувствуя, как внутри снова поднимается злость.
— Не будь дурой, — вмешался друг Пети, его тон был более мягким. — Сейчас не время на эмоциях такие решения принимать.
Я уже собиралась ответить, как вдруг Фома неожиданно встала между мной и Петром.
— Лерка сказала сама, значит, сама, — спокойно, но твёрдо проговорила она, бросив на Петра вызывающий взгляд.
Пётр молча смотрел на меня, его челюсти сжались, а в глазах я заметила ту же тень сожаления.
Я ничего не ответила, просто развернулась и пошла прочь, Фома следовала за мной.
Когда мы оказались подальше, подруга громко выдохнула:
— Лер, ты точно в поряде?
Я остановилась и взглянула на неё.
— Нет, не в поряде, — честно ответила я, чувствуя, как на душе снова становится тяжело. — Но мне надо время.
Фома кивнула, взяла меня под руку и больше ничего не говорила. Достав из своего рюкзака пачку сигарет она закурила. А я шла молча обдумывая всё что случилось.
От лица Петра
Я чувствовал себя полным идиотом за то, что сказал такое девушке, которая не выходит у меня из головы уже месяц.
— Сука, — единственное, что я мог сейчас сказать о всей этой ситуации.
— А она такая, как ты и говорил, — с ухмылкой произнёс Ширяев, глядя в ту сторону, куда ушли девушки.
— Саня, я такое ей сказал... Она меня теперь видеть не захочет, — ответил я, прикладывая указательный и большой палец к глазам, будто пытаясь собраться с мыслями.
— Куда она денется? Ей твоё дело вести, — Ширяев хлопнул меня по плечу, пытаясь разрядить обстановку.
— Давай в тачку, расскажешь, что там наворотил, — добавил он и, не дожидаясь моего ответа, направился к машине.
Я вздохнул, ещё раз глянув в сторону здания, и поплёлся за ним.
***
— Этот лысый упырь назвал меня бешеной! Лерка, я ему чуть не прописала, а он меня схватил и потащил к выходу, сволочь навозная, — тараторила Фома, высказывая своё недовольство, пока мы снимали обувь.
— Единственное, что он нормально сделал, это спрятал меня во время этой делюги, — добавила она, закуривая свою любимую сигарету.
— Как его зовут вообще? — спросила я, потому что знакомство у нас явно не состоялось.
— Ширяев Саня, — ответила подруга.
— Понятно, — коротко отозвалась я.
Мы были уже у меня в квартире. Вечер меня вымотал до предела, и я хотела как можно скорее смыть с себя этот адреналин.
— Давай, иди в душ, а я пока здесь посижу, — сказала Фома, махнув рукой, усевшись на кухне с сигаретой.
Я кивнула и направилась в ванную. Горячий душ обжигал кожу, но мне это нравилось. Тело расслаблялось, напряжение уходило, но мысли не давали покоя. Я обняла себя за плечи, стоя под сильным потоком воды, и пыталась не думать о нём — о том, что он сказал, о том, как он посмотрел на меня после.
От лица Петра
— Ну я ей и сказал это... Я же не думал, что она так отреагирует, — рассказал я Ширяеву, чувствуя, как меня снова накрывает раздражение на самого себя.
— Это уже сыр-бор какой-то, — хмыкнул Саня, глядя на меня с укором. — Всё, что я могу сказать, так это то, что ты реально облажался. Причём очень сильно.
— Я знаю, что я идиот, — процедил я сквозь зубы, осознавая свою ошибку ещё острее.
Ширяев усмехнулся, покачав головой.
— Если она такая, как ты мне говорил, то она это просто так не забудет. После таких слов любая девушка возненавидит лоха, который ей это сказал.
— Спасибо, Саня, — буркнул я, откинувшись на сиденье. — Это именно то, что я хотел услышать.
Я провёл рукой по лицу, понимая, что всё только усложнилось. Если Лера действительно упрямая, как я думаю, мне будет непросто наладить с ней контакт. Но я не мог просто оставить всё так как получилось.
***
— Калистратова, он полный мудила! Даже не думай о нём! Жук вонючий, как он вообще посмел тебе такое сказать? Он кого из себя возомнил? Клоуна? Или барана? — возмущалась Фома, расхаживая из стороны в сторону, как заведённая.
Её словарный запас — это что-то с чем-то. Она могла без единого мата наговорить такого, что и смешно, и страшно одновременно. Особенно страшно было, когда однажды она сказала какой-то девчонке: "Если ещё раз увижу тебя возле Вити, забью, как мой дед кабана. Нож в сердце — и нету". Мне тогда было смешно, а вот той девчонке, судя по всему, не очень.
— Я просто вспомнила, как отец мне так сказал, — вдруг произнесла я, опустив взгляд в пол. — Мол, никому ты не нужна, кроме меня. Ты пустое место. Если так и будешь жить, крутя свои дела на улице, до конца жизни одна останешься.
Фома тут же остановилась и посмотрела на меня. Её лицо смягчилось, и она присела рядом, уложив голову мне на плечо.
— Лерка, забудь это. Нужно жить дальше. Я с тобой. Вот завтра напьёмся и забудем обо всём и всех, — начала она меня успокаивать, уже строя планы на следующий день. Как у неё это всегда получалось — я не понимала.
— Хорошо, — натянув улыбку, ответила я.
— А теперь иди в душ. Я пока чайник поставлю, — сказала я, указав на ванную.
— Ладно, ладно, иду, — ответила Фома, взяв с собой свой любимый шёлковый халатик. Её манера весело двигаться всё-таки заставила меня улыбнуться.
— Смешная, — сказала я тихо сама себе, глядя ей вслед.
Я поменяла постельное бельё, сложила одеяло и ушла на кухню. На душе стало чуть легче, но мысли о словах Петра никак не отпускали.
Сев за стол, я налила себе горячего чая и обхватила кружку руками. Тишина квартиры действовала на меня расслабляюще, но в то же время заставляла снова и снова прокручивать в голове всё, что произошло за этот вечер.
Слова отца и фраза Петра странным образом смешались в одно, как будто между ними была какая-то связь. Я не хотела признавать, но его слова задели меня. Как будто он увидел ту часть меня, которую я всегда пыталась скрыть.
— Лерка, чай поставила? — раздался голос Фомы из ванной.
— Да, иди пей, пока горячий, — ответила я, стряхнув с себя эти мысли.
Фома, завернувшись в халат, появилась на кухне с полотенцем на голове.
— Ну что, план такой, — начала она, садясь напротив меня. — Завтра мы идём в клуб, берём по коктейлю, трещим о всякой ерунде, танцуем так, чтобы забыть обо всём. А после этого я тебе найду кого-нибудь, чтобы ты перестала париться из-за всяких упырей.
— Ты неисправима, — усмехнулась я, поднося кружку к губам.
— А ты исправима? Вот и не спорь со мной, — подмигнула она.
Я смотрела на неё, и вдруг стало чуть легче. Может, она и права. Может, нужно просто прожить ещё один день, чтобы всё встало на свои места. С этой мыслёй я пошла спать.
***
Прошла неделя. Я занималась делами, которые оставались не до конца закрыты. Дело Петра перенесли на конец мая, что означало — мы с ним не будем видеться ещё долго. Может, это и к лучшему.
Возвращаясь домой с Басманного суда, я облегчённо выдохнула. Одно дело закрыто, а значит, на одну проблему меньше. Фома жила у меня, и с ней я будто забывала обо всей этой суете: бандиты, пушки, резня, разборки. Рядом с ней всё это казалось далёким и нереальным.
Я шла по своему району, как вдруг возле меня остановилась неизвестная машина. Я старалась не обращать внимания, но рука инстинктивно потянулась к ножу, лежащему в кармане плаща.
Дверь машины открылась, и оттуда вышли двое крепких мужиков. Их взгляды сразу дали понять — это не случайные прохожие.
— Куколка, давай к нам, — произнёс один из них, ухмыляясь.
Я замерла, наблюдая за каждым их движением. В глазах не было ни пьяного угара, ни наркотической затуманенности. Значит, пришли с конкретной целью.
— Куколка сегодня сильно злая, поэтому не советую к ней лезть, — ответила я, стараясь держать голос ровным.
— Так даже лучше, — рассмеялись они, приближаясь.
Раз-два-три. Рука выхватила нож, и в моменте он оказался открыт.
— Тронешь — глотку перережу, — сказала я твёрдо, держа их на расстоянии.
— Ты смотри, не порежься, — ухмыльнулся один из них, явно издеваясь.
— Не бойся, я не самоубийца. Я просто люблю, когда другие истекают кровью, — сказала я с уверенным видом, хотя внутри всё сжималось от страха. Адреналин бил по вискам.
Один из них резко шагнул ко мне. Не раздумывая, я всадила нож ему в бедро по самую рукоять. Мужик завыл от боли, а второй застыл в шоке, не зная, что делать.
— Это предупреждение твоему кобелю. Ему уже вставлю в глотку и проверну, — добавила я холодным тоном.
Первый завалился на землю, схватившись за раненую ногу, второй же остолбенел, не решаясь приблизиться.
— Миронов, сука, ещё раз я не поведусь на его "лёгкое дельце", — прохрипел раненый, корчась на асфальте.
— Передай Миронову, что он ссыкло ссаное, — спокойно сказала я, а затем удалилась с их виду. Только зайдя за угол я дала по пяткам так быстро как в 89-м когда мы с Фоминой украли булку у мужика на рынке.
Я сама не верила, что только что сделала. В груди всё горело от адреналина, но я почувствовала себя сильной. Быстро добравшись до дома, я бросила вещи и сразу потянулась к телефону. Набрав номер Трофима, я тяжело дышала, злость неймоверная.
— Слушаю, — раздался его хриплый голос.
— Я из этой суки все потроха вырву! Он у меня своё дерьмо сам жрать будет, сукин сын! Десять минут, и я у тебя. Это твоего паренька касается! — кричала я в трубку, не в силах сдержать злость.
— Ожидаю, — кратко ответил он.
Положив трубку, я обернулась к Фоме.
— Без вопросов. Ты сидишь дома, не открываешь никому, кроме меня. Я внятно говорю?! — указала я пальцем, словно передо мной был маленький ребёнок.
Но я забыла, что Фома такая же, как я.
— Нет, не внятно. Я еду с тобой, и это не обсуждается, — твёрдо ответила она, надевая кожаную куртку. — Если ты забыла, то мы всегда друг за друга: хоть в дерьме, хоть в шоколаде.
Я посмотрела на неё и поняла, что спорить бессмысленно. В её взгляде читалась такая же решимость, как и у меня.
— Ладно, пошли, — бросила я, захлопнув дверь.
Мы быстро направились к Трофиму. Этот разговор обещал быть жарким.
Ребятки, щас поднапряглась, не знала как написать эту главу, но пришла к такому исходу событий. Эта глава большая, но история вроде интересная) Всё так же пишу её под «ssshhhiiittt-Вишенка» ‼️
Ставьте реакции, пишите коменты, всех ❤️