32
Вырвавшись из-за фабричных стен, девушки рванули через завалы и груды мусора, которые окружали задворки индустриальной зоны. Ночь была холодной и безлунной, лишь тусклый свет далеких фонарей еле пробивался сквозь смог и пыль, освещая их путь. Каждое неверное движение грозило порезать ноги об острые обломки, каждый шаг по шаткой поверхности требовал нечеловеческого усилия. Дыхание срывалось, легкие горели, а мышцы сводило от непрерывного бега. Но за спинами они слышали приближающийся топот - Чонгук и Чимин не отставали, их силуэты мелькали в темноте, не давая ни секунды передышки.
-Там! - выдохнула Алиса, указывая вперед.
Их путь преградила массивнейшая бетонная стена, уходившая высоко вверх, теряясь в ночной тьме. Ни единой зацепки, ни единого выступа. Она была слишком высокой, чтобы её перепрыгнуть, и слишком гладкой, чтобы взобраться. Тупик. Сердце упало в грудь, но инстинкт выживания сработал мгновенно.
В метрах десяти от стены, почти незаметная среди обломков, притаилась старая, ржавая металлическая дверь. Она вела обратно в здание, но, судя по всему, в его другую, заброшенную часть. Это был единственный шанс.
-Сюда! - крикнула София, не дожидаясь, пока Алиса среагирует. Они вдвоем рванули к двери, навалились на неё, и она с пронзительным скрипом поддалась, открывая путь в кромешную тьму. За ними уже слышались голоса парней, которые явно приближались к стене и осознавали, что их жертвы ускользнули.
Девушки влетели внутрь. Воздух здесь был спертым, тяжелым от запаха сырости, плесени и застарелой пыли. Еле различимые силуэты брошенного оборудования высились в темноте, создавая жуткую, гнетущую атмосферу. Глаза быстро привыкли к полумраку, и они увидели единственную, шаткую металлическую лестницу, которая спиралью уходила вверх, к едва заметному свету на втором этаже.
Без раздумий они бросились наверх, перепрыгивая через ступени. Металл жалобно стонал и скрежетал под их весом, а за спиной уже доносились шаги парней, которые ворвались в здание. Казалось, что лестница тянется бесконечно, каждый пролет давался все труднее.
Наконец, они достигли второго этажа. Он был таким же заброшенным и пыльным, как и первый. Длинный, узкий коридор тянулся вперед, но в его конце не было видно никаких выходов, только стена. Тупик. Паника вновь кольнула в сердце.
-Окно! - резко выдохнула Алиса, заметив в стене справа от себя большое, разбитое окно. Стекла были выбиты, рама покосилась. За ним - лишь зияющая пустота. Они подбежали к нему, выглянули наружу. Внизу, в нескольких метрах, лежали груды строительного мусора, разбитых кирпичей, камней и щебня, обломки дерева и металла. Это был не самый безопасный спуск, но он был возможен. Камни, сложенные друг на друга, могли послужить опорой, а мусор смягчил бы падение.
-Мы прыгаем - решительно произнесла София, обернувшись к Алисе. Её голос был твердым, не оставляющим места сомнениям. Она была старше, опытнее, и в критический момент всегда брала на себя ответственность. -Ты первая
Алиса кивнула. В её глазах мелькнула смесь страха и решимости. Без лишних слов она проворно начала выбираться в окно. Сначала одна нога, затем другая. Протискиваясь через узкий проем, она зацепилась за край рамы, готовясь к прыжку.
И в этот момент, когда она уже почти оторвалась от здания, из-за угла коридора послышались тяжелые шаги парней. Они были всего в нескольких метрах. Адреналин подстегнул Алису, и она повернула голову, чтобы в последний раз взглянуть на коридор, откуда должны были появиться Чонгук и Чимин.
-Чонгук! - прокричала она изо всех сил, её голос сорвался, но прозвучал отчетливо в тишине заброшенного этажа. - Знай! Если ты меня любишь, то нужно переосмыслить жизнь!
Её слова, полные горечи и вызова, резанули по воздуху. Это было не просто сообщение, а прямой укор, напоминание о прошлом, о его предательстве и о боли, которую он ей причинил. И в тот же миг, не дожидаясь ответа, Алиса оттолкнулась и спрыгнула. Её фигура исчезла в темноте, послышался глухой удар и шорох осыпающегося мусора.
Шаги за спиной Софии становились всё ближе, превращаясь в топот. Она знала, что у неё остаются считанные секунды. Быстро оглянувшись, чтобы убедиться, что Алиса успешно спустилась, София начала выбираться в окно. Она уже перекинула одну ногу, когда сильная, цепкая рука внезапно схватила её за запястье.
София резко обернулась, её сердце пропустило удар. Перед ней, в дверном проёме, тяжело дыша, стоял Чимин. Его глаза, обычно такие мягкие, сейчас горели гневом, тревогой и какой-то дикой надеждой.
-София, стой! Не надо!- выдохнул он, пытаясь удержать её.
Но София была не в себе. Её захлестнула волна эмоций - обида, ярость, отчаяние и странная, неуместная нежность. Она резко вывернула руку, вырываясь из его хватки. Затем, с неожиданной силой, притянула его к себе и впилась в его губы поцелуем. Это был не нежный поцелуй, а скорее жест отчаяния, вызова, полного горечи и страсти. Поцелуй, в котором было всё: и боль прошлого, и угроза будущего. Он был коротким, обжигающим, полным несказанных слов.
Отстранившись так же резко, как и поцеловала, София оттолкнулась от подоконника.
-Я твой ночной кошмар! - бросила она ему в лицо, её голос был низким, хриплым, полным почти звериной силы. И с этими словами она спрыгнула, следуя за Алисой в темноту.
Чимин, его губы горели от её поцелуя, а сердце разрывалось от её слов, застыл у окна. Следом за ним, пыхтя, подбежал Чонгук. Оба парня стояли у разбитого окна, смотря вниз, в темноту, где только что исчезли две их самые большие загадки, две их самые большие ошибки, две самые важные женщины в их жизни. Их лица были искажены шоком, непониманием и глубокой, мучительной болью. Они смотрели им вслед, в немом отчаянии осознавая, что это не конец, а лишь начало.
Несколько минут ранее
Вдали от главного входа фабрики, скрытые за полуразрушенным складом, ждала оперативная группа Кана. Здесь, в тени огромных, мертвых цехов, царила относительная тишина, лишь изредка нарушаемая отголосками бушующей внутри бури. Ночь была холодная, воздух пропитан едким запахом гари и старого металла. Кан, широкоплечий мужчина с суровым лицом и пронзительными глазами, нервно сжимал рацию в руке, прислушиваясь к звукам, доносившимся из чрева фабрики. Его группа, состоящая из десятка бойцов, была готова к действию, но приказ о начале штурма так и не поступал.
Внезапно Кан опустил рацию. Что-то было не так. Внутри фабрики, казалось, поутихла первоначальная какофония выстрелов и криков, но тревога нарастала.
-Быстрый пересчет, немедленно! - приказал он хриплым голосом.
Бойцы, стоявшие в тени, быстро пересчитали друг друга. Цифры сходились. Но Кан чувствовал, что что-то упущено.
-Стоп. А где София и Алиса? - спросил он, и в его голосе прозвучала нотка неподдельного, леденящего страха. Они должны были быть с одной из передовых групп, но от них не было ни весточки.
-Мы не знаем, сэр... - ответили несколько голосов в унисон. - Они должны были идти в авангарде с первой группой, но связь прервалась почти сразу после проникновения
Лицо Кана побледнело.