Глава 25.
— Не пускаешь меня туда, потому что боишься, что скажу чего не то в присутствии твоих коллег. Почему бы просто не позволить мне сделать вид, будто у меня есть талон? Даже если ты попросишь меня притвориться, будто у меня есть машина, я могу сделать и это. — Фан Муян указал на заднее сиденье велосипеда: — Садись уже, зачем лишние траты на автобус.
Фан Муян разоблачил то, что она не хотела говорить вслух, и выразил готовность сотрудничать с ней. Сначала Фэй Ни подумала, что это не очень прилично, но после того, как Фан Муян сам высказал это, она тут же осмелела.
Фэй Ни уселась на заднее сиденье велосипеда, и Фан Муян заговорил вновь:
— Я без проблем притворюсь, будто у меня есть талон, но откуда ты собираешься его достать?
— Достать можно все что угодно, пока ты готов потратиться.
В первый день замужества Фэй Ни пришла на работу даже раньше обычного, как и сестра Лю из их группы. У сестры Лю дома было слишком много детей, поэтому ей удавалось побыть в тишине лишь на смене.
Как только Фэй Ни спрыгнула с велосипеда, она столкнулась с сестрой Лю.
Первой их поприветствовала сестра Лю:
— Сяо Фэй, это твой возлюбленный?
Конечно же, Фэй Ни не могла это опровергнуть, так что она представила ее Фан Муяну:
— Это сестра Лю из нашей группы, она всегда хорошо обо мне заботится.
Фан Муян последовал примеру Фэй Ни, назвав ее коллегу сестрой Лю, и поблагодарил ту за заботу о Фэй Ни.
Сестра Лю поспешно сказала, что так и должно быть:
— Кто бы устоял перед такой трогательной девочкой, как сяо Фэй?
На вкус сестры Лю, Фан Муян был не ахти как красив, прежде всего по той причине, что лицо у него было не строго аккуратным, а чуть заостренным. Однако у него была прекрасная фигура и длинные ноги, сразу видно, что он человек действия, что он по жизни энергичен и что он очень походит Фэй Ни.
После того, как сестра Лю закончила оценивать Фан Муяна, они вместе с Фэй Ни отправились на фабрику. Так как рабочая смена еще не началась, сестра Лю достала из своей сумки свитер, который нужно было связать, и спросила Фэй Ни, как связать цветок. Фэй Ни, которой больше нечем было заняться, взяла его в руки и помогла ей со свитером.
Сестра Лю была ей очень благодарна.
Вчера Фэй Ни вышла замуж, а сегодня вступила в ряды замужних женщин на работе, так что и она должна была получить свою долю средств по планированию семьи, выдаваемых их отделом.
Для этого нужно было отстоять очередь, поэтому она не хотела идти, но сестра Лю настояла, потащив ее за собой и сказав, что иметь при себе эти вещи очень полезно для женщины. Фэй Ни с сестрой Лю оказались в середине очереди, а перед ними стояла молодая женщина, вероятно недавно вышедшая замуж. Она спросила у раздающей принадлежности, можно ли ей взять еще две. Женщина с игривым выражением лица ответила:
— Сколько ты хочешь? Четырех на месяц недостаточно? Они многоразовые. — Все вокруг разразились смехом, молодой женщине не осталось ничего, кроме как присоединиться к ним, чтобы скрыть свое смущение. Молчала только Фэй Ни. Когда подошла ее очередь, раздающая нарочито спросила ее: — Четырех достаточно?
Фэй Ни ответила, что достаточно. Обычно, даже если она была недовольна чем-то на фабрике, она могла скрывать свои эмоции перед другими, но на этот раз она проявила нетерпение. Она ушла сразу же, как получила свои принадлежности. Она хотела отдать то, что держала в руках, той молодой женщине, но, подумав, решила этого не делать. Мало ли какие слухи поползут, если об этом узнают другие.
Получив свою долю, сестра Лю догнала Фэй Ни и спросила ее, почему та не подождала ее.
Фэй Ни неловко сказала, что забыла.
— Лао Ван, конечно, нечто, всего-то раздает презервативы, а строит из себя! — Сестра Лю говорила скрытно и при этом непринужденно. Она сунула ошеломленной Фэй Ни два маленьких пластиковых пакетика: — Я дам тебе два своих.
— Лучше прибереги для себя. — Фэй Ни ничего не почувствовала, когда получала свою долю, но теперь у нее горело все тело. Она хотела вернуть их, но сестра Лю оттолкнула ее.
Она по-прежнему была сама вежливость:
— Мне-то зачем столько в таком возрасте? Ты только вышла замуж, так что на меня не смотри. Я человек уже бывалый, нечего меня смущаться.
Фэй Ни пришлось подчиниться, иначе если они вдвоем устроят ссору из-за этого, и кто-нибудь их увидит, она не может позволить себе потерять лицо.
— Говорю тебе, вещь очень полезная, если бы я только могла пользоваться ими тогда, у меня не было бы так много детей. Я убеждена, что молодым людям не стоит заводить детей так рано в своем стремлении к прогрессу. Ты ведь согласна, сяо Фэй...
Фэй Ни неопределенно промычала что-то себе под нос.
— Так что не будь беспечной, обязательно используй их при каждом разе.
Лицо сестры Лю говорило о том, что она никогда не допустит неподобающего поведения. Она выглядела настолько благопристойной, что даже когда подолгу говорила о подобных вещах, другие списывали это лишь на чрезмерный энтузиазм.
Фэй Ни сменила тему, похвалив туфли сестры Лю и сказав, что они смотрятся просто чудесно.
Сестра Лю посчитала Фэй Ни знающим человеком, поэтому даже сказала ей, в каком отделе она купила эти туфли, чтобы и она могла прикупить себе пару.
И еще сестра Лю была очень чуткой, она не стала расспрашивать Фэй Ни о том, почему та сначала встречалась с кем-то из Бюро радиопромышленности, а потом вдруг вышла замуж вообще за другого. Она также не спросила Фэй Ни, может ли та помочь ей раздобыть талон на электропроигрыватель.
В полдень Фэй Ни вновь встретила Ван Сяомань в кафетерии, та заговорила о талоне на телевизор и выглядела при этом очень взволнованной. Она также намекнула, что многие хотели бы работать в отделе пропаганды.
Фэй Ни сказала с улыбкой:
— Ты не представляешь насколько он мягкосердечен, слишком много людей просят его о помощи. Как вернусь домой, дам ему знать, чтобы следующий талон был твоим.
Договорив, она даже не покраснела. Лишь когда Ван Сяомань ушла, и она осталась есть в одиночестве, изнутри разгорелся огонь.
Фан Муян увидел много знакомых лиц на занятиях. Те, кто раньше рисовал традиционную китайскую живопись, теперь рисовали комиксы в ее стиле, а те, кто начинал с новогодних рисунков, теперь рисовал комиксы в новогоднем стиле... Фэй Ни была права: сейчас те, кто умеет рисовать, либо работали в команде пропагандистов, либо рисовали комиксы.
В полдень Фан Муян встал в очередь за обедом в кафетерии. Он предложил стоящим позади него людям взять по одному блюду каждому, а затем разделить всем вместе еду за одним столом. Это был их первый день вместе, и его внезапная просьба прозвучала довольно неожиданно. Не дожидаясь согласия, он заказал самые дорогие ребрышки в меню, и люди позади него поняли, что он не из тех, кто хочет поживиться за чужой счет. На четверых получилось пять блюд: один человек заказал овощное блюдо, но оно оказалось слишком простым, поэтому он извинился и заказал другое.
За обедом они успели немного познакомиться. Один из них спросил Фан Муяна о его отношениях со старшиной Шэнем, который читал им лекцию в первой половине дня и среди всех студентов тут же назвал Фан Муяна по имени, по-видимому, особенно ценя его.
Фан Муян сказал, что они были знакомы раньше, но не виделись много лет.
Отец Фан Муяна когда-то был видным деятелем культуры, весьма уважаемым и влиятельным, к которому постоянно приходили гости. Сам он не обладал никакими теоретическими знаниями, но его оценки были очень весомы, так что любой, кто удостаивался его похвалы, на какое-то время становился лидером в сфере культуры. У его отца был типичный нрав ученого: он отдавал предпочтение всему, что ему нравилось, но даже не удосуживался взглянуть на то, что ему не нравилось. Старшина Шэнь был уже довольно немолод, когда попал к его отцу в гости, но, поскольку он не достиг многого, его тогда еще называли сяо Шэнем. Он обладал значительным талантом, но долгий период непризнанности подорвал его уверенность в себе и привел к чрезмерной скромности. Отец воспринял эту скромность как отсутствие характера — не только в жизни, но и в его картинах. Тогдашний пока еще сяо Шэнь пробыл у них в гостях недолго, не успел он и чаю выпить, как удостоился от хозяев намека, что пора и честь знать. Фан Муян тогда не понимал еще, что значит твердость характера, но благодаря многолетнему опыту в живописи он знал, что его техника превосходна. Он пригласил старшину сяо Шэня к себе в комнату выпить содовой с ягодами и заодно задал ему несколько вопросов.
Позже, когда его отец впал в немилость, сяо Шэнь советовал ему держаться от него подальше, но тот ответил, что это невозможно. Что касается того, сыграл ли сяо Шэнь какую-либо роль в падении отца, честно говоря, Фан Муяну было все равно — так много людей давили на его отца, что знание еще одного не имело значения. Главное, что его отец жив и здоров.
Увидеть здесь старшину Шэня не стало неожиданностью для Фан Муяна, в последнее время он читал комиксы, и многие из значимых работ были нарисованы именно им.
Так Фан Муян, сидя за столом и уплетая маньтоу*, вкратце рассказал историю, произошедшую между ним и старшиной Шэнем.
Из них четверых женатым был только Фан Муян.
Остальные спросили его, каково это — быть женатым.
Фан Муян улыбнулся и сказал, что читать можно и в одиночку, но двое не могут читать одну и ту же книгу одновременно. Ему и его жене нужен был телевизор, чтобы смотреть его вместе, но он не знал, как достать на него талон.
Он просто хотел спросить, знает ли кто-нибудь, как получить телевизионный талон, а не просить его у кого бы то ни было. Неожиданно выяснилось, что отец одного из них был начальником цеха по производству телевизоров на радиозаводе. Он предложил ему свою помощь.
Примечания:
1* 馒头 (mántou) — маньтоу; паровая булочка, популярное блюдо китайской кухни