Глава 1.
Если бы только вступительные экзамены возобновились годом раньше*, и у Фэй Ни выдался еще один шанс изменить свою судьбу, она бы не вышла замуж за Фан Муяна.
Фэй Ни — третий ребенок в семье. У нее с детства было слабое здоровье, и старший брат со второй сестрой* всегда баловали ее. Если им троим нужно было поделить яблоко, то одна целая половинка доставалась ей одной.
Старший брат вступил в производственную бригаду* во Внутренней Монголии*, как только окончил старшую школу. Он мог бы заменить родителей на фабрике, но не хотел, чтобы страдали две его младшие сестры — у его родителей было всего две квоты на работу на фабрике, поэтому ему пришлось оставить их младшим сестрам. Вторая сестра Фэй Ни заняла место отца на Второй текстильной фабрике, а через два года Фэй Ни заняла место матери на шляпной фабрике, где изготавливали головные уборы.
После того как Фэй Ни начала работать, она откладывала остаток своей месячной зарплаты и талоны на питание, не считая расходов на еду дома. Когда она столкнулась со знакомыми из Образованной молодежи* Внутренней Монголии, которые вернулись домой, чтобы навестить своих родных, она достала деньги и талоны, которые скопила ранее, сходила в магазин и купила простое печенье. Купив их на вес, она разделила печенье, прежде чем упаковать — по полкило на одну жестяную банку, а банки завернула в новую одежду. Она также обменяла оставшиеся местные купоны на национальные* и попросила знакомых отправить их старшему брату вместе с печеньем и одеждой. Она также предусмотрительно и с заботой подготовила для него новые полотенца и мыло, чтобы он мог умываться. Каждый раз, когда брат писал ей, он говорил, что ему хватает еды, и что она не должна больше отправлять ему печенье, потому что вокруг него много голодающих, и его не хватит, чтобы поделиться; что она не должна давать ему талоны на питание, потому что у него есть своя еда; что она не должна посылать ему одежду, потому что он не в состоянии принимать ванну и несколько раз в год, и хорошая одежда — это лишние траты.
На шестом году старшего брата в составе Образованной молодежи вторая сестра Фэй Ни вышла замуж за коллегу со Второй текстильной фабрики. Отец с матерью были не против, и только Фэй Ни была не согласна, опасаясь, что вторая сестра будет страдать будучи в этом браке. Муж сестры был единственным ребенком в семье, он потерял отца еще в раннем возрасте, и ныне жил с парализованной матерью в маленькой комнатке в многоэтажном коридорном доме*.
Вторая сестра сказала, что чувства важнее всего остального. Фэй Ни сказала, что чувства — дело духовное. Она может думать о нем всегда, даже если не выйдет за него замуж, но ее тело не может жить в одной комнате с парализованной старушкой круглый год. Теория Фэй Ни о разделении духовного и материального не произвела впечатления на ее эмоционально ориентированную вторую сестру. Подобно Колумбу, обнаружившему новый континент, вторая сестра обнаружила снобизм своей младшей сестры, скрытый под личиной невинности.
Вторая сестра все равно вышла замуж за бухгалтера. Фэй Ни использовала сэкономленный талон на покупку ткани, которую она всегда хотела приобрести, но отказывала себе в этом; теперь же она решительно купила ее и вместе с собранными ранее пуговицами сшила платье с рубашкой — в качестве свадебного подарка для своей второй сестры.
Поначалу семья из пяти человек теснилась в квартирке площадью около десятка квадратных метров в здании коридорного типа. Их дом был разделен на две части. После того как Фэй Ни пошла в среднюю школу, семья начала делить комнату по половому признаку: она, вторая сестра и мама жили во внутренней комнате, а папа со старшим братом — в передней.
Кухня и ванная были общими, и если направиться в ванную, чтобы постирать одежду, там уже были толпы народу. Молчание в толпе — это роскошь, и Фэй Ни пассивно училась обмениваться любезностями с людьми.
Больше всего она терпеть не могла смешанный запах рапсового масла и свиного сала. Каждый раз во время ужина этот запах всплывал из прохода и забивался ей в нос.
Лишь книги могли дать ей хоть какое-то утешение. В книжных магазинах продавалось всего несколько видов книг, так что она выуживала университетские учебники у старика, собирающего макулатуру, и, зачитав их до дыр, стала заучивать словари наизусть. Она даже могла находить забавные примеры в английских и русских словарях. Однажды в куче обрывков она нашла Шекспира. Чтение было ее единственной отдушиной, однако в книгах не было «золотых чертог»*: несмотря на то, что с детства она никогда не занимала вторых мест на экзаменах, ее не включили в список граждан, рекомендованных для поступления в университет. Для нее там места не нашлось. На рассвете ей по-прежнему приходилось изо дня в день делать шляпы одного и того же фасона на шляпной фабрике. Иногда она думала, что лучше было поехать работать в производственной бригаде, по крайней мере, сельская местность была большой и не такой многолюдной.
Пропаганда утверждает, что мир огромен, а потенциал для достижений велик.
Однако если только подумать об этом хорошенько, она слышала, что сельчане не приветствовали, когда Образованная молодежь приезжала в их местности и конкурировала с ними за еду. Для ее старшего брата было проблемой прокормиться там и иметь хорошую одежду. Он уже семь лет был в производственной бригаде, и уже не было хоть какой-то надежды, что он сможет вернуться в город. Она написала своему брату, прося его приложить все усилия для того, чтобы получить квоту среди горожан, рекомендованных к поступлению в университет.
В свободное от работы время, помимо чтения книг, Фэй Ни садилась за швейную машинку, чтобы помочь семье с одеждой. На заработанные деньги и разменные талоны на ткани она сшила матери и второй сестре несомненно замечательные рубашки, помогла отцу купить две пары нейлоновых носков и еще сшила платье*, чтобы отправить старшему брату, дабы он подарил его дочери сельского секретаря партийной ячейки, что помогло бы ему увеличить шансы получить рекомендацию для поступления. Она приберегла шампунь, крем для лица и туалетное мыло в подарок брату, а сама использовала обычное мыло для мытья волос.
Руководитель фабрики поговорил с ней и сказал, что у нее есть возможность перейти в фабричный офис. Позже никаких вестей больше не было, лишь информация о том, что в офис перевели дочь начальника финансового отдела — человека, который «ясный»* читает как «путь восхождения»*. Через несколько дней ее рекомендовали к поступлению в университет. Фэй Ни же продолжила делать головные уборы на шляпной фабрике.
С тех пор как отменили вступительные экзамены в вузы, в университетах появилось много полуграмотных людей с начальным образованием, возмущенно подумала Фэй Ни. Но если бы ей пришлось учиться в университете вместе с этими полуграмотными, она была бы счастлива.
Однако никто не дал ей такой возможности.
Никто не дал ей рекомендации для поступления в университет, хотя она владела двумя иностранными языками, английским и русским, знала наизусть сонеты Шекспира и сама училась математическому анализу. Напротив, если бы другие узнали, что она читает Шекспира, ее посчитали бы образцом отсталости.
Она прочитала в газете о девушке, которая в течение двух лет настойчиво ухаживала за молодым рабочим, случайно ставшим инвалидом на той же фабрике после работы. Девушка получила повышение на фабрике и право на рекомендацию в университет.
Фэй Ни совершенно не была благородным человеком, однако если бы это позволило ей поступить в университет, она сделала бы все возможное, чтобы позаботиться о незнакомце за свой счет.
Ей надоело каждый день шить шляпы, это была не та жизнь, которую она хотела.
Фэй Ни подумала о Фан Муяне, который также получил повышение, и решила сходить в больницу к своему однокласснику.
Когда они учились вместе с Фан Муяном, Фэй Ни его недолюбливала. Он был самым эгалитарным среди всех детей. Когда другие ребята смеялись над детьми из рабочих семей, считая их невежественными, и говорили Фан Муяну, чтобы он не общался с ними, он прямо отвечал: «Мой прадед поначалу тоже был старьевщиком, чистейшим пролетарием, на кого вы это смотрите свысока?» Он сутками напролет считал себя правнуком старьевщика, заставляя людей не замечать профессий его родителей: его дед по матери когда-то был крупным капиталистом, дед по отцу — великим ученым, и пять поколений назад все они были хорошо известны и могли быть включены в учебники.
Он считал, что все равны, но на самом деле это было не так. Хотя одежда Фан Муяна зачастую была в дырах, была гораздо менее чистой и опрятной, чем одежда Фэй Ни, и даже карманных денег, которые выделяли ему родители, чтобы дать ему почувствовать вкус жизни, было меньше, чем у Фэй Ни, зато он мог учиться рисовать у одного из лучших художников страны, а тот, кто учил его играть на скрипке, был концертмейстером оркестра. Он мог смотреть специальные фильмы с ограниченным доступом, читать редкие журналы и всевозможные запрещенные книги извне, а также закупаться в Магазине дружбы*, который был открыт лишь для избранных.
Этот особый статус длился только до окончания Фан Муяном начальной школы. Его родители были причислены к «правым»*, и он стал ребенком «правых». Не нашлось ни одного человека, кто причислил бы его к пролетариям только потому, что его прадед когда-то был старьевщиком.
Фан Муян больше не подчеркивал, что он из обычной семьи, и обычные семьи стали для него недосягаемым объектом.
У Фан Муяна, как и у Фэй Ни, тоже есть старшие брат с сестрой. Им повезло намного больше, чем ему, и их это дело не сильно коснулось: его старший брат работал в Институте ядерных исследований, являясь дефицитным талантом, а старшая сестра уже училась в университете до отмены вступительных экзаменов. И только его положение оказалось таким шатким: он не мог пойти учиться, не мог пойти служить, не мог устроиться на фабрике, поэтому, даже не окончив среднюю школу, он отправился в сельскую местность в составе производственной бригады.
Переломный момент произошел полгода назад: Фан Муян взял отпуск для поездки к родным, но так как ему некого было навестить, он временно жил в доме другого человека из Образованной молодежи. Случилось так, что пошел сильный ливень, и многие маленькие дома рухнули. Он спас нескольких человек во время того дождя, однако сам был покалечен.
Он получил повышение благодаря спасению жизней и попал в газеты.
Однажды Фэй Ни пришла навестить его вместе со своими бывшими одноклассниками. Навестить его пришло так много людей, что она даже не могла четко разглядеть его лицо из-за нескольких слоев людей между ними.
В этот раз, когда Фэй Ни отправилась в больницу, она купила в подарок песочное печенье. Поначалу она хотела срезать несколько цветов и взять их с собой, но побоялась, что люди скажут, что она поддается буржуазным настроениям.
В палате было гораздо тише, чем она себе представляла.
В этом городе каждый миг рождаются герои, и невозможно, чтобы каждый помнил его. Палаты в больнице, где он находился изначально, были слишком тесными, поэтому в прошлом месяце его перевели в эту небольшую больницу и поселили в палате одного.
В больничной палате были только они вдвоем, его девушки не было. Фэй Ни получила желаемое и внимательно вгляделась в лицо Фан Муяна с близкого расстояния. Изначально она хотела отдать печенье его девушке, однако, прождав в палате полчаса, так ее и не дождалась. Она слышала, что его девушка была студенткой «рабоче-крестьянско-солдатского состава»*, и что от этой квоты с рекомендацией на поступление отказался Фан Муян.
Фэй Ни этому не верила. Она не верила, что нашелся кто-то, кто порекомендовал бы Фан Муяна, с его-то происхождением, на поступление до того, как он спас жизни тех людей.
Фэй Ни спросила медсестру, часто ли в этот период кто-нибудь приходил к Фан Муяну.
Медсестра ответила, что нет.
Фэй Ни снова спросила: «А как же его девушка?», на что медсестра сказала, что никогда не слышала о том, что она у него вообще есть.
Фэй Ни предположила, что они, видимо, расстались, ведь если бы были чувства, то даже имея напряженные рабочие будни, она должна была бы приходить к нему хотя бы по выходным.
Было очевидно, что в последнее время медсестры также не уделяли ему должного внимания. Его волосы и ногти были слишком длинными, а щетину пора было сбрить.
Она подумала о той девушке, которая получила повышение и смогла поступить в университет.
На следующий день Фэй Ни снова пришла навестить Фан Муяна, она принесла с собой ножницы, подстригла ему волосы с ногтями, а также побрила его бритвой отца. Еще она взяла с собой шампунь марки «Чайка» и, использовав больничный таз для умывания, помогла ему вымыть волосы. Вода случайно попала ему в глаза, и она заметила, что у него длинные ресницы. После всего этого она намочила полотенце в мыльной воде и вытерла ему лицо. Он снова стал хорош собой, хотя в эту эпоху мужчине не было смысла быть красивым. Она сказала медсестре, что пришла сюда потому, что ее вдохновил героизм Фан Муяна, и что она готова сделать все возможное, чтобы помочь ему проснуться.
С тех пор Фэй Ни каждый день после работы ходила в больницу, чтобы делать добрые дела, и по выходным тоже. Она правда слишком сильно хотела совершенствоваться, слишком сильно хотела получить повышение, слишком сильно хотела поступить в университет.
Чтобы преуспеть в этом и полностью провести черту между собой и мелкой буржуазией, за последние несколько лет она не сшила себе ни одной юбки и даже коротко подстриглась.
Никто так сильно не желал, чтобы Фан Муян пришел в себя, как сильно того желала она.
Слышав, что у больных в вегетативном состоянии тоже есть потребность в общении, Фэй Ни читала ему каждый раз, когда приходила. То были очень прогрессивные книги. Она пересадила свои домашние цветы в маленькие горшочки, а затем перевезла их в больницу на велосипеде. Подоконник палаты был усыпан цветами, то были каланхоэ самых разных оттенков.
Постепенно о ней узнали все медсестры в больнице. Из офиса Образованной молодежи послали человека, чтобы проведать Фан Муяна, и в тот момент Фэй Ни как раз читала ему вслух, а руководители больницы рассказали о трогательных поступках Фэй Ни сотрудникам Образованной молодежи, все были очень тронуты. Однако ее забота не принесла каких-либо существенных результатов, и у нее по-прежнему не было достаточной квалификации для повышения.
Людей, пришедших навестить Фан Муяна, было не так много, но две красивые женщины произвели на нее впечатление.
Одной из них была его старшая сестра, которая перед уходом дала ей двести юаней. Фэй Ни сказала ей, что не нужно этого, ведь забота о таком герое, как Фан Муян — ее величайшее счастье. Она сказала это так искренне, что собеседница поверила ей, и прошло немало времени, прежде чем она смогла сказать:
— Ему так повезло, что у него есть ты.
Фэй Ни подумала, что лежавшему сейчас там Фан Муяну не повезло и малость.
Второй — его девушка, и, наверное, не совсем правильно говорить «бывшая девушка», ведь быть может, что Фан Муян очнется, и все у них будет так же хорошо, как и прежде. Она была окутана печалью и стояла перед окном, очень похожая на картину неизвестного французского художника, которую Фэй Ни видела когда-то. Фэй Ни спросила эту бывшую девушку, какие книги и музыка нравились Фан Муяну раньше. Ни одна из прочитанных ею книг не имела успехов, и ей следовало читать ему то, что ему понравилось бы услышать. Ответа не последовало, и тогда она поняла, что задала неправильный вопрос — ему наверняка нравились «ядовитые сорняки»*, и сказать об этом было бы равносильно признанию в преступлении.
Проводив его девушку, Фэй Ни принялась стричь ногти Фан Муяна, которые отросли вновь спустя два дня, как она их не стригла. Руки у него были тонкие и длинные, но довольно огрубевшие, вероятно, потому, что он занимался фермерской работой в сельской местности. Пока она стригла ему ногти, она говорила с ним. Сказала, что зима в этом году выдалась такой холодной, что лед у двери был слишком толстым, и она поскользнулась и упала, прежде чем прийти к нему сегодня, содрав большой кусок кожи, но даже так она все равно хотела прийти навестить его. Она правда слишком сильно хотела преуспеть. В этом году ей двадцать два, и если она не сможет получить рекомендацию для поступления в университет, то в пятьдесят два она все еще вынуждена будет шить головные уборы на шляпной фабрике.
Делать шляпы тоже славно, однако ей совершенно не подходит эта работа. Она хочет учиться.
При этих словах одна из ее слезинок попала в глаз Фан Муяну, и Фэй Ни вытерла ее пальцем, коснувшись его длинных ресниц. Она сказала ему: «Просыпайся скорее, иначе твоя подружка сбежит».
Примечания:
1* 高考 (gāokǎo) — гаокао, всекитайские государственные вступительные экзамены в вузы; впервые был введен в 1952 году, а в период с 1966 по 1976 (времена Культурной революции в Китае) был отменен; первый после Культурной революции экзамен состоялся в конце 1977
2* 二姐 (èrjiě) — вторая из старших сестер; средняя сестра
3* 插队 (chāduì) — вступить в производственную бригаду (о молодежи принудительно направленной в сельские общины в эпоху Культурной революции в КНР)
4* 内蒙 (nèiměng) — Внутренняя Монголия (автономный район в КНР)
5* 知青 (zhīqīng) — образованная молодежь, направляемая в сельские местности (в рамках движения «Ввысь в горы, вниз в села» — это движение в ходе Культурной революции в КНР по отправке части студентов, рабочих, военных из городов в сельские районы Китая)
6* 全国粮票 (quán guó liáng piào) — национальные купоны на питание; это продовольственные купоны, которые использовались на всей территории Китая (для брата, находящегося во Внутренней Монголии, она специально обменяла местные купоны на национальные)
7* 筒子楼 (tǒngzilóu) — многоэтажный коридорный дом, жилье коридорного типа, «трубчатое здание»; стиль жилья с китайской спецификой, который появился в результате жесткой системы распределения жилья для китайских предприятий и учреждений в 1970-х и 1980-х годах; такой дом с длинными коридорами, общими ванными и туалетами изначально был просто офисом каждого подразделения или общежитием для одиноких сотрудников; площадь каждой отдельной квартиры составляет около десяти квадратных метров
8* 书里并没黄金屋 (shū lǐ bìng méi huángjīnwū) — в книгах не было «золотых чертог»; «золотые чертоги» означает жизнь в почете и роскоши
9* 布拉吉 (bùlājí) — женская одежда европейского покроя; слово заимствовано из русского языка и буквально читается как «платье» на китайский лад; здесь речь о популярных платьях у китайских модниц в 50-х годах XX века
10* 澄澈 (chéngchè) и 登辙 (dēng zhé) — ясный и путь восхождения; тут, скорее, смысл не в значении слов, а в том, что этот человек не отличает иероглифы, не видит отсутствие некоторых ключей в них и читает их неправильно, если они хоть немного похожи
11* 友谊商店 (yǒuyì shāngdiàn) — Магазин дружбы; государственный магазин в КНР, двери которого первоначально были открыты исключительно для иностранных гостей и туристов, дипломатов и государственных чиновников; сейчас большинство таких магазинов уже закрылось, но осталось еще несколько, прежде всего в Пекине, Шанхае и Гуанчжоу (теперь ограничений для покупателей, конечно же, нет)
12* правые в политике — в КНР официально относилось к тем интеллектуалам, которые, по мнению властей, поддерживали капитализм или были против однопартийного правления, а также против коллективизации, насильственно проводившейся государством
13* 工农兵学员 (gōngnóngbīng xuéyuán) — студенты «рабоче-крестьянско-солдатского состава»; китайские студенты, поступившие в колледжи в период с 1970 по 1976 год, во время позднего периода Культурной революции
14* 毒草 (dú cǎo) — ядовитые сорняки, травы; помимо своего прямого значения, используется также как метафора для обозначения противоположных идей, речей, произведений или людей