Любовь по расчету

— Она потеряла много крови!

Испуганный и в то же время сосредоточенный голос женщины в белом халате, прозвучал отдавшись эхом о белые каменные стены. Группа врачей быстрыми шагами, следовали за каталкой, прямо по коридору. Это было одно из самых жутких зрелищ, которые я когда-либо видела: из слегка приоткрытых губ девушки, стекала кровь, образуя насыщенно-богровую лужицу у головы; лицо, руки, ноги, на всех открытых частях тела присутствовали садины; тело слегка подрагивало. Она издавала хриплые звуки, похожие на стон от сильнейшей боли. Перед нами распахнулась дверь и в следующий момент, мне преградил путь мужчина, что все это время шел рядом.

— Извините, но дальше Вам нельзя. — выпалил он и настолько же быстро скрылся из виду.

Я подняла голову вверх. Над дверьми огромными буквами, была надпись "реанимация". Мой разум, никак не хотел воспринимать произошедшее, как реальность, а не сон. Сердце билось с бешеной скоростью, что я могла не только слышать его, но и чувствовать. Все произошло слишком быстро, я не успела ничего понять. В голове всплывали, лишь отрывки.

Резкий звук тормозов. Ее крик. Ее кровь. Толпа. Скорая. Больница.

Присев на рядом стоящий диванчик, я опустила взгляд на трясущиеся руки и заметила, что ладони все еще были в крови. Дрожь по всему телу не отступала, а только усилилась. Больше пугала неизвестность. Что дальше? Если бы я только не пришла на эту встречу, если бы я дослушала ее, а не ринулась вперед, не замечая, что вот-вот загорится красный свет... она была бы сейчас жива. Я убила ее. Я убила его ребенка.

ДВУМЯ НЕДЕЛЯМИ РАНЕЕ...

По телу разлилось приятное, вкусное тепло, как только я делаю глоток горячего напитка. Кофе среди ночи, безусловно, не самое лучшее для моего организма, но, что если совсем не спится? Вид ночной Москвы, с 19 этажа, нашей квартиры никогда мне не надоест. Я могла часами вот так сидеть: в теплом пледе, с чашкой чая или кофе в руках, и с приглушенным светом в комнате. Не то, что бы я одиночка, но порой мне просто нужно побыть одной, наедине со своими мыслями, прямо, как сейчас. Прошло неделя, как мы вернулись. Меня все еще мучила совесть, после тех слов, произнесенных в порыве гнева. "Бесчуственное существо"... и как у меня только язык повернулся такое сказать?... но я же не знала правды? Когда он объяснил, что это за девушка, в  памяти всплыл момент, когда мы смотрели альбом Сергея, дома у его мамы. И я поняла, почему тогда эти черты лица показались знакомыми мне.
Я все испортила. Своим идиотским характером - все испортила. Сейчас же наши отношения натянуты, да и отношениями это не назовешь. Между нами всю неделю, начиная с вылета и до сегодняшнего дня присутствует какое-то напряжение. Я просила прощения еще тогда в самолете , наплевав на свою гордость, ожидала, что вот, сейчас он мне все выскажет и все будет, как прежде... но нет. Его глаза нисколько не отвлеклись от ноутбука, в ответ он отреченно произнес: "Я не обижаюсь, Марин, я же бесчуственный". Но меня же тоже можно было понять? Я была не в состоянии здраво мыслить.
За эти семь дней, дома он ночевал дважды. Два города с туром, а где он проводил остальные 3 дня и ночи - мне неизвестно. Хоть голос разума и подсказывал мне, что он вполне мог проводить время в компании какие-нибудь девушек, я упрямо отвергала ее. А вопросы лишь усугубят все.

Когда чашка была пуста, я помыла ее и вернулась к себе в комнату. Да, мы снова спим раздельно. По приезду, я пошла сразу туда, а он не стал возражать. А может так и должно быть? Мы слишком разные.

Я так и не смогла нормально поспать, пару раз вырубалась, но это длилось не дольше получаса. И именно поэтому мое утро началось не с будильника, а с того, что мне просто надоело лежать в кровати. Сегодняшний день у меня был расписан по пунктам: пораньше приехать на работу, выполнить все дела, уйти за час до окончания рабочего дня, заехать в больницу к маме. За прошедшие три недели, как и предсказывали врачи, ее состояние значительно улучшилось. Она все еще была слаба, но могла выполнять некоторые действия. Главное, у нее практически восстановилась речь. Про ту ужаснейшую ночь, когда мы с ней потеряли родных, она помнила, но к счастью, не так четко, как я. Сегодня Андрей Васильевич, в конце своего рабочего дня, обещал с коллегами осмотреть маму и уже точно определиться с выпиской. Это не могло не радовать. Мама - тот человек, ради которого я жила этот год. Она могла умереть в любой момент, но она выжила, не оставила меня одну. Когда я услышала ее родной голос, спустя столько времени, все внутри сжалось, я обняла ее и заплакала от переполняющих меня чувства радости и счастья.

После освежающего душа, я занялась завтраком. Омлет был почти готов, когда Сережа зашел в комнату . Он уже был готов куда-то отправиться, это я поняла по аромату его парфюма, который тут же заполнил окружающее пространство. Прикрыв на секунду глаза, я вдохнула любимый запах. Все чего хотелось сейчас - прижаться к нему, обнять как можно крепче и никуда не отпускать.

— Доброе утро! — его голос был на удивление бодрым. Его величество проснулось в прекрасном расположении духа.

— Доброе! — тем же тоном. — Садись, омлет почти готов.

Я стояла спиной к нему, но чувствовала его взгляд на себе. И так около минуты, пока он не сел. Очередное утро по одному и тому же сценарию: приветствие, завтрак в полном молчании, прощание. Я ничего не предпринимала, так как за то время, что мы знаем друг друга, выучила его характер наизусть. Скоро он примет решение, противиться которому так или иначе бесполезно. Может это проверка чувств?

День пролетел незаметно. На часах было 17:40. Когда я шла по больничному коридору, по пути в палату мне встретился Андрей Васильевич с двумя женщинами в возрасте и молодым мужчиной. В его руках была папка, скорее всего это история болезни мамы. Мужчина с доброжелательной улыбкой поприветствовал меня, я ответила тем же.
Осмотр длился порядком около получаса. С замиранием сердца, все это время я сидела у окна, напротив кровати, ожидая результатов. Мама заметила мое нервное состояние и одарила своей безупречной улыбкой, прошептав:

— Все будет хорошо.

Тот молодой врач-мужчина начал что-то записывать, а Андрей Васильевич, наконец повернулся ко мне лицом. По его взгляду невозможно было что-то  понять, от чего я занервничала еще больше. Я вскочила со стула и подойдя чуть ближе к кровати, нерешительно спросила:

— Ну что?

— Ну что-что?... — на пару секунд он отводит свой взгляд, но когда он возвращает его, выражение лица становится более снесходительным. —   Подготовим документы и думаю, к концу недели сможем выписать вас.

Мне понадобилось больше десяти секунд, чтобы осознать услышанное. Осознать, что этот ужас закончился и теперь уже нас ничто не разлучит. Воздух перестал поступать в легкие и я судорожно вдохнула в себя, как можно больше кислорода. Не в силах сдержать переполняющих меня эмоций, прикрыв рот ладонью, я дала им волю.

— Марина, мы о чем говорили? Никаких стрессов! — строго проговорил мужчина.

Он прав. Мама теперь будет рядом со мной. Вместе мы справимся со всеми трудностями. Я должна прыгать от счастья, а не реветь, как последняя истеричка.

— Мэр!

Я посмотрела на маму и встретила ее укоризненный взгляд, который заставил меня улыбнуться.

— Ну все, оставайтесь.

Врач на прощание одарил нас теплой улыбкой и вместе с группой вышел из палаты.

— Господи... мама, ты даже не представляешь себе, как я счастлива!

Рвущуюся наружу радость невозможно было скрыть сейчас. Я присела рядом и взяла ее ладонь в свою.

— Малышка, я тоже очень рада. Мы начнем новую жизнь. Забудем прошлое.

Она сжала мою руку. В глазах была боль. Я понимала все ее чувства. Но еще больше я понимала, что она права, как всегда. Нужно учится жить заново, без них... Я практически научилась, теперь ее черед. Прошлого не вернуть.

— Да, мы будем счастливы, даже не сомневайся.

— Мне уже не терпится познакомиться с твоим Сережей. Что-то он у тебя слишком занятой! — с нотками упрека рассмеялась она.

Почему от слова "твоим" у меня так раскраснелись щеки? Мы еще никогда не говорили на эту тему, но помниться, пару раз я упоминала его имя, более того, я рассказывала маме о чувствах к нему, когда она еще не могла сделать и движения.

— Мам, прости... — жалобно протянула я. — Вы обязательно познакомитесь!

— Ну-ну... — мама недоверчиво прищурила глаза. — А то, мне начинает казаться, что ты его придумала у себя в голове.

— Ну, мама! — воскликнула я.

Мы одновременно рассмеялись, заполняя палату нашим смехом.
За окном начинало смеркаться, а время близилось к закрытию больницы. Обняв и поцеловав маму на прощание, я вышла из палаты. Коридор этой больницы без преувелечения, можно было бы внести к книгу рекордов Гиннесса, как самый длинный. Людей уже не было так много, по пути встречались только врачи.

Знакомый голос заставляет затормозить меня на месте. Показалось? Что он может делать в женском отделении? Да и вообще в больнице? Я обернулась. Да, это был он. Хоть он и стоял ко мне спиной, я смогла узнать его по тому, во что был одет сегодня утром. Сережа только что вышел из кабинета и стоял у приоткрытой двери. Может снова что-то с его бабушкой? Я уже значительно начала волноваться и переборов свою нерешимость, все таки осмелилась подойти. Но, не успев пройти и пары метров, я снова дала по тормозами. Мой взгляд привлекла женская рука, которая прямо сейчас легла ему на плечо. Я снова почувствовала тот болезненный укол ревности, но всеми силами старалась держать себя в руках. Не стану повторять прошлых ошибок.

— Ну все, пойдем. Спасибо Вам!

Его голос раздался сквозь тишину и взяв эту ладонь в свою, он чуть тянет ее на себя и закрывает дверь.
Все мысли, эмоции, чувства ушли прочь, я слышала лишь стук своего сердца. Мозг категорически отрицал увиденное только что. Ноги оцепенели на месте, не позволяя сделать какое-либо движение. Она? Юля?
Я смотрела вслед удаляющейся паре и не могла поверить собственным глазам. Он снова с ней?

***

По пути домой я была словно в тумане. На автомате вызвала такси, села в машину, расплатилась. Вводя комбинацию цифр на домофоне дома, мое внимание привлекло обьявление над ним. Оно висело со вчерашнего дня. "Сдается квартира N213, все подробности по телефону". Осторожно сорвав один из прилогаемых номеров, я вошла внутрь здания.

Бог видет, я хотела верить ему, его словам, признаниям... научиться доверять ему. Все тщетно. Ничего уже не вернуть. Он нашел утешение в другой. Если и любил, то от чувства не осталось и следа, после того, что я ему наговорила. Не удивительно.

Время близилось к двум часам ночи, когда я услышала стук двери. Я долго думала, стоит ли сообщать ему свое решение именно сейчас и в конце концов, решила оставить все на утро.

Очередная ночь без нормального спокойного сна подошла к концу. Я много думала все это время и только убедилась, что приняла самое правильное решение. Так будет лучше для нас обоих. Мы будем меньше пересекаться и видеться лишь при совместных выходах в свет... вести себя как влюбленная пара, касаться друг друга, целоваться. Безусловно это будет трудно и больно, но я смогу, наверное. Выздоровление мамы словно оживило меня. Я чувствовала вкус жизни, многое переосмыслила и поняла - мир крутится не вокруг меня одной, есть люди которым может быть так же больно, как и мне. Мама сейчас самое главное, что есть у меня и ничего кроме ее счастья и ее полного выздоровления не должно волновать.

Когда тарелки были пусты, а Сережа делал последний глоток, готовясь встать, я наконец решила заговорить:

— Сереж, подожди!

Не подумав, я положила свою ладонь поверх его, с целью остановить, и тут же пожалела. По телу пробежался ток от такого легкого касания, оживляя бабочек в моем животе. Это будет сложно. Очень сложно.

— Что?... — он медленно перевел взгляд на наши ладони, чем заставил осечься и убрать руку. Когда он снова сел, его глаза не отрываясь смотрели в мои, опущенные куда-то в пол.

— Я хочу переехать.

Я подняла взгляд ожидая его реакции. Ждать пришлось порядком около 10-15 секунд. Я была готова ко всему.

— Причина? — в голосе, как и во взгляде появилась раздраженность. Этого то я и хотела меньше всего. Он должен понять и отпустить.

— Мне очень жаль, за тот случай в отеле... Я хочу чтобы ты прислушался ко мне и постарался понять.

Ответом с его стороны, был положительный кивок головы.

— Я очень сильно люблю тебя и ты это знаешь. Нужно быть полной дурой, чтобы влюбиться в человека, у которого миллионы мечтающих о нем фанаток по всему миру. Не знаю столь же сильны ли, ответные чувства, но почему-то я поверила, что они есть. Когда ты впервые ответил мне на них, я потеряла контроль над собой. Я упрямо верила, что мы будем жить, как в сказке "долго и счастливо", но жизнь далеко не сказка со счастливым концом. Даже если ты сейчас скажешь, что хочешь все вернуть, я не изменю своего решения. Только сегодня ночью, я осознала какие мы разные. Ты - медийная личность, а я - одна из многих. Мы не пара. Мы слишком разные. Я никогда не смогла бы ужиться с тем, что помимо меня о тебе мечтают столько женщин, готовых на все. К тому же, я не хочу портить твою жизнь. Ты привык менять девушек, как перчатки, а серьезные отношения не для тебя. Я просто хочу чтобы ты чувствовал себя свободно, как раньше... Жил так, как раньше, не думая о том, что обязан, чем-то мне. Дистанция и расстояние между нами, поможет остыть нашим чувствам. А по истечению срока контракта, я уеду, исчезну из твоей жизни навсегда.

Я снова осмелилась поднять свои глаза на его. В них ничего не было, ни радости, ни горя... пустота. Он потупил взгляд в стол, что-то обдумывая.
Спустя минуту молчания наши взгляды все таки встретились и он ответил:

— Мы не можем жить раздельно. Во-первых, это условие контракта, а во-вторых, нас тут же заподозрят.

Мне показалось, его голос был слегка расстерян после моего монолога.

— Я подумала об этом... — натянуто улыбнулась. — Я буду жить двумя этажами ниже, там квартиру сейчас сдают. Осталось только созвониться.

— Что ж... если ты так решила, не стану препятствовать.

Он резко встал и быстрым шагом, вышел из комнаты, а через пару минут и из квартиры.
Дверь громко хлопнула, заставляя меня вздрогнуть. В тот момент я чувствовала себя самым беспомощным человеком в этом мире. Уже нельзя что-то изменить. Вскоре он забудет меня и его жизнь вернется в прежнее русло, а я продолжу страдать и умирать, каждый раз в мечтах о нем и мыслях, что рядом с ним другая... но будет поздно. Я сама все перечеркнула. Ничего уже не вернуть. Как прежде никогда уже не будет. Это конец.