Ты мой запрет

Ночь прошла для Фариде почти без сна. Она то и дело вслушивалась в тишину дома, ловила каждый шаг за дверью, каждое движение. Её отец после того разговора был холоден и отстранён. Мать пыталась как-то смягчить атмосферу, но было ясно — решения отца не изменить.

Когда рассвело, Фариде уже была на ногах. Тихо оделась, стараясь не разбудить никого, завязала волосы и положила телефон в карман. Сердце колотилось так, будто её вот-вот поймают, как воровку.

Она на цыпочках дошла до входной двери. Послушала — тишина. Все ещё спали.

Тогда она осторожно повернула ключ... щёлк.

Сердце подпрыгнуло — но никто не отозвался. Она быстро вышла за порог, аккуратно притворила дверь и побежала по улице, где вдалеке уже стояла чёрная машина Шахина.

Он ждал, как и обещал. Стоило ей показаться — он сразу вышел из машины, пошёл ей навстречу.

— Ты смогла... — с облегчением сказал он.

Фариде кивнула, тяжело дыша от беготни и нервов.

— Да. Но если они проснутся — заметят, что меня нет.

— Тогда поехали. Я отвезу тебя туда, где они не найдут.

Она замялась на секунду, потом посмотрела ему в глаза.

— Я тебе доверяю. Поехали.

Шахин открыл ей дверь, и она села внутрь. Он быстро обогнул машину, сел за руль и завёл двигатель. Всё время, пока они ехали, он держал одну руку на руле, другой взял её за пальцы.

— Я не позволю им держать тебя в клетке, Фариде. Не позволю.

Она только кивнула и сжала его руку в ответ.

Они ехали молча, но молчание было не тяжёлым — оно было полным напряжения, тревоги, но и странного облегчения. Шахин то и дело поглядывал на неё, как будто убеждаясь, что она здесь, рядом.

— Куда мы едем? — тихо спросила она, наконец.

— Ко мне домой, — так же тихо ответил он. — Там тебя никто не найдёт. Родители уехали, я сейчас один.

Фариде сжала губы. Всё внутри у неё дрожало, но было и странно спокойно — он рядом, и этого было достаточно.

Наконец они приехали. Шахин быстро припарковался и помог ей выйти. В его доме было тихо, чисто, пахло кофейными зёрнами и чем-то тёплым.

— Здесь ты в безопасности, — сказал он, закрывая за ней дверь. — Можешь отдохнуть. Я всё устрою.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Он подошёл ближе, обхватил её лицо ладонями:

— Мы справимся, слышишь? Я рядом. Никому тебя не отдам.

Фариде кивнула, чувствуя, как напряжение наконец понемногу отпускает.

Шахин, закрыв дверь  своей комнаты, подошёл к кровати и аккуратно усадил Фариде на край.

— Сядь. Я должен понять, что вообще произошло, — сказал он, опускаясь напротив неё на корточки, чтобы быть на уровне её взгляда. — Расскажи всё. Что было вчера после того, как я тебя отвёз?

Фариде вздохнула, сцепила пальцы на коленях, взгляд уткнула в пол.

— Когда ты уехал... к нам пришли эмили с родителями .Папа Начал говорить про Эмиля. Что уже всё решено. Сказал, что я не имею права его позорить перед другими семьями, если откажусь.

Шахин сжал челюсть, но молчал, слушая дальше.

— Я сказала, что не выйду за него. Что не люблю. Тогда отец сказал, что запретит мне с тобой видеться... и... — она замялась, но затем продолжила: — Он сказал, что закроет меня дома, если потребуется. Что это не обсуждается.

Шахин тяжело вздохнул, закрыл глаза на секунду, пытаясь сдержать вспышку ярости.

— Он что, тронул тебя? — голос его стал опасно тихим. — Поднял руку?

— Нет, — быстро ответила она. — Он не трогал меня. Просто... сказал, что больше не пустит меня за порог.

— Больше ты туда не вернёшься. Я не отдам тебя им, понялa? — жёстко сказал он. — Пусть хоть весь город встанет против меня — я не позволю вернуть тебя туда.

— А если отец обратится в полицию? Скажет, что ты меня удерживаешь?

Шахин усмехнулся, но без веселья.

— Я не удерживаю. Ты сама пришла ко мне. И если что — у нас с тобой есть один выход.

Она нахмурилась, не сразу поняв.

— Какой?

Он пристально посмотрел ей в глаза:

— Жениться. Официально. Тогда никто ничего не сможет тебе предъявить.

Фариде замерла, не зная, как на это реагировать. Всё слишком быстро, слишком резко...

— Шахин... это...

— Я не прошу тебя решать прямо сейчас, — мягче сказал он, гладя её по плечу. — Я просто хочу, чтобы ты знала: если дойдёт до этого — я готов.

Фариде опустила взгляд. Она не думала, что услышит это так — просто, резко, без пафоса. Но в его словах не было игры.

Фариде долго молчала, глядя себе на колени, перебирая пальцами край своего рукава. Слова Шахина эхом звучали в голове — «жениться». Так просто и уверенно. Как будто он давно принял это решение, а она — всё ещё боялась сделать шаг.

— Я не знаю, Шахин... — наконец тихо сказала она. — Я не уверена, что готова. Всё слишком... запутано. Если я сейчас соглашусь — это будет не потому, что я хочу, а потому что вынуждена.

Шахин кивнул, понимая.

— Я не хочу, чтобы ты делала это из страха. Или чтобы кому-то что-то доказать. Поэтому и сказал — решать тебе. Я подожду столько, сколько нужно. Главное — чтобы ты была в безопасности.

Фариде подняла взгляд и посмотрела на него. В его глазах не было давления, ни тени упрёка — только терпение и забота. Ей стало одновременно легче и тяжелее — легче, потому что он не торопил. Тяжелее — потому что знала: он ждёт, а она всё ещё не может распутать себя изнутри.

Он встал с кровати и, улыбнувшись, добавил:

— я сейчас сварю кофе. Тебе с сахаром?

— Чуть-чуть, — ответила она.

Когда он вышел, Фариде опустила голову ему вслед. Внутри всё сжималось — от усталости, страха, но где-то в глубине жила маленькая искра спокойствия. Здесь она действительно была в безопасности.

Шахин вернулся минут через десять с двумя кружками кофе. Он поставил их на тумбочку, а одну протянул Фариде.

— Вот. Как ты любишь — чуть сладкий, — сказал он мягко.

Она взяла кружку, пальцы чуть дрожали. Горячий ароматный пар согревал ладони, и вместе с этим теплом Фариде стало чуть спокойнее.

— Спасибо, — сказала она негромко.

Шахин сел напротив, на край кровати, наблюдая за ней внимательно.

— Тебе немного лучше? — спросил он.

Фариде кивнула, сделала глоток кофе, а потом тихо вздохнула:

— Я даже не знаю, что будет дальше... Они же не отстанут, Шахин. Я знаю своего отца. Он не позволит мне вот так просто уйти.

Шахин покачал головой:

— Я тоже его знаю. Но я и тебя знаю. Если ты решила уйти — назад дороги нет.

— Я устала с ними бороться... — она опустила взгляд в кружку. — Всё время будто одна. И вот ты — и я не знаю, как привыкнуть, что кто-то стоит за меня.

Шахин наклонился вперёд, его голос стал чуть ниже, твёрже:

— Привыкай, Фариде. Я за тебя. Я твоя опора — хочешь ты этого или нет. И никто не имеет права распоряжаться твоей жизнью.

Она подняла на него глаза — в них было столько усталости, сомнений и... благодарности.

— Мне страшно, — тихо призналась она. — Что дальше? Что скажут люди? Я ведь... я правда не думала, что всё так повернётся.

Шахин мягко улыбнулся:

— Дальше — шаг за шагом. Никто не заставляет тебя решать всё за один день. Пока что — ты здесь. А там посмотрим. Главное, ты со мной. И я не отступлю.

Фариде смотрела на него, и в ней что-то сжалось — но уже не от страха. От тепла. От понимания, что он действительно не уйдёт.

— Спасибо, — прошептала она. — За всё.

Шахин протянул руку, легко сжал её пальцы:

— Мне не за что благодарить. Мне важно, чтобы ты просто была.

Когда Шахин посмотрел на время — стрелки показывали почти шесть утра. За окном уже светало, и вместе с этим приходило чувство, что их маленький укрытый от всего мира островок вот-вот исчезнет.

Фариде тоже взглянула на телефон, вздохнула:

— Мне надо возвращаться... Пока отец не проснулся. Иначе будет ещё хуже.

Шахин нахмурился, не желая отпускать её, но понимал — сейчас иначе никак.

— Я тебя отвезу, — твёрдо сказал он. — Сам. И дождусь, пока ты нормально зайдёшь домой.

Фариде посмотрела на него благодарно. Уходить не хотелось, но она знала, что иначе отец поднимет скандал, и тогда им обоим не поздоровится.

— Спасибо... — устало улыбнулась она. — И прости, что опять втягиваю тебя во всё это.

— Даже не начинай, — перебил он. — Это не «втягиваешь». Это называется — быть рядом.

Он помог ей одеться, сам быстро собрался, и уже через несколько минут они вышли в прохладное утреннее воздух. Машина тихо завелась, и всё это время Шахин молчал, только изредка смотрел на неё, проверяя — не холодно ли, не дрожит ли она.

Когда они подъехали к её дому, он остановил машину чуть подальше, чтобы не привлекать внимания.

— Если что — сразу мне напиши, — сказал он серьёзно. — Иди тихо.

Фариде кивнула. Перед тем как выйти, она задержалась, посмотрела на него:

— Спасибо, Шахин. За всё, правда.

Он усмехнулся:

— Я же сказал — мне ничего не стоит. Береги себя. И... если что — беги ко мне. Хорошо?

— Хорошо, — кивнула она.

Он смотрел, как она идёт к дому — медленно, осторожно. И только когда убедился, что она зашла внутрь, наконец завёл машину, но не уехал сразу — сидел ещё минут пять, будто не мог себя заставить уехать, пока не убедился, что всё спокойно.