27
В носу начинает предательски покалывать. Прячу лицо в волосах, опуская подбородок, и собираюсь переползти с Кораблина обратно на диван. Он не позволяет этого сделать.
Егор только крепче сжимает мою талию, впиваясь пальцами в кожу.
Ёрзаю, пытаясь вырваться, и внезапно замираю. Его дыхание учащается.
Наши тела разделяет лишь несколько слоёв довольно тонкой одежды, которая совсем не оставляет простора для фантазии. Я чувствую всё. Загораюсь быстро, как спичка, и так же быстро тухну, как будто словила сквозняк или резкий порыв ветра.
Но он молчит. Почему он молчит?
Так сильно любит свою Филатову? Они были вместе два года, конечно, не просто так. Он очень гордый, я это уже поняла, и просто решил её к себе больше не подпускать. И тут я подвернулась. Очень удобно и вовремя.
Чувства по щелчку не выключить. Зато можно найти тихую неволнующую гавань. Быть в безопасности.
Сколько людей по своей воле каждую ночь ложатся в одну постель с человеком, к которому ничего не чувствуют? Ждать ответа на вопрос мучительно. Ждать его, сидя верхом на Егоре, — ещё хуже.
Затравленно вскидываю глаза на Кораблина. Он смотрит в ответ очень внимательно, словно читает меня как раскрытую книгу. Да я почти уверена, что на лице у меня всё написано.
Разочарование. Обида. Боль.
Сердце пополам.
— Знаешь, я, наверное, не хочу слышать ответ на этот вопрос.
— Валя…
— Потому что и так его знаю, — выдаю сипло. — Ты не обязан оправдываться. Мы же не выбираем тех, к кому появляются чувства.
Голос предательски дрожит, и я делаю небольшой и незаметный вдох. Приказываю слезам залезать обратно, не время нюни распускать. Реветь перед ним не собираюсь. Хватит. Я самодостаточная женщина, просто опять влюбилась не в того парня.
Завтра проснусь опухшей и некрасивой, да и вообще…
Кого я обманываю? Поплачу в ванной, как только уснёт. Или сбегу.
Собиралась решить всё на берегу, вот и решаю. Если что, в любой момент могу вылететь за дверь, поймать такси и сделать Кораблину ручкой. Тогда сделаю ей же и работе.
А теперь уехать я хочу в несколько раз сильнее. Мне очень нужно уехать, как можно дальше.
Внезапно Егор протягивает руку и нежно касается пальцами моей щеки. У меня мурашки бегут по затылку от этого чувственного и неожиданного касания. Ведёт почти невесомо по коже, заставляя смотреть точно ему в глаза.
Я уже плохо вижу его лицо из-за слёз-предателей.
— Такая ты дурында, я не могу, — говорит Егор и потом неожиданно широко улыбается. Вокруг его усталых сонных глаз собираются мелкие морщинки-лучики.
И выглядит он сразу так по-родному, по-домашнему. До щемящего чувства в разбитом — опять — сердце. К такому можно свалиться на грудь и зарыдать белугой, а ещё не страшно попросить жениться понарошку. Как я когда-то и сделала.
— Это всё, что ты можешь сказать? Обзываться? Если да, то пусти меня. Я вызову такси. Пока их не заняли малолетки, возвращающиеся после клубов, и цены не взлетели до небес.
— И куда ты собралась, скажи пожалуйста?
— Домой! Ай!
Мир стремительно переворачивается, и я внезапно оказываюсь придавленной спиной к мягкой обивке дивана. Сверху наваливается совсем не легкий Кораблин, мастерски раскидав мои коленки своими. Недвусмысленно вжимается бёдрами в развилку моих ног. Устраиваясь поудобнее, сползает немного ниже, чтобы наши лица были на одном уровне.
Ошарашенно всматриваюсь в его зелёные глаза в обрамлении пушистых, словно у девчонки, ресниц. Взгляд соскальзывает на полные губы Кораблина, манящие близостью, мягкостью и воспоминаниями, какими потрясающими они были на вкус.
Егор опускается ниже, ставя предплечье рядом с моей головой, касается кончиком носа моего.
— Что ты делаешь? — шепчу тихо-тихо.
— Видишь ли, Карнаухова, я никуда не планирую тебя отпускать, — бодая мой нос, произносит Егор. — Ни сегодня, ни вообще. Сдуваюсь как воздушный шарик. Господи, как я устала от этих эмоциональных качелей.
Моя первая влюблённость в подростковом периоде и то так не укачивала.
— И зачем тебе это? Я твой пластырь, чтобы заклеить кровоточащую от Филатовой рану? Я не хочу быть заменой кому-то…
— Ты видишь сейчас где-нибудь здесь Таньку? — кажется, Кораблин, начинает терять терпение. Иначе почему его зубы только что клацнули в опасной близости от моего уха?
Сжимаюсь, упираясь руками в его голую, горячую как кипяток, грудную клетку. Но сдвинуть эту гору тестостерона не получается. Он только сильнее наваливается, вдавливаясь своим телом в очень чувствительные точки на моём.
Думать, когда на тебе лежит полуголый сексуальный мужик, затруднительно. Потому что не только у них кровь от головы отливает.
— Хочешь ей позвонить? Она прибежит, с радостью! Можем и на свадьбу позвать! А вместо первой брачной ночи можешь проводить её до дома. Чего ты улыбаешься, Егорка? Весело тебе?
— Карнаухова, ты очень мило меня ревнуешь к каждому столбу. И почему-то совсем не замечаешь, что я давно и безумно в тебя влюблён.
Широко распахнув глаза, замираю, приоткрыв рот. Щёки начинает жарить, а в носу опять щиплет. Егор улыбается ещё шире, довольный произведённым эффектом.
— Если это просто лапша для моих ушей, лучше забери свои слова обратно. Пока я не…
— Пока ты что?
Пока я окончательно не превратилась в солёную лужу. Потому что от его слов слёзы, которые только-только начали высыхать, решили брызнуть с новой силой.
— Не плачь, — бормочет Егор, и аккуратно стирает быстро вытекающие капли из уголков моих глаз. — Ты мне понравилась ещё на первом курсе, думаю, для тебя это не новость. Светилась как звезда, очень громко смеялась и выглядела как с картинки. Тебя было сложно не заметить. Потом я втрескался в тебя как третьеклассник в самую красивую девочку в классе. Когда ты была рядом, я начинал заикаться, краснеть и потеть… ужасное время.
Я нервно улыбаюсь, облизывая губы.
— Продолжай.
— Свидание у нас вышло фиговым, сама знаешь. Поцелуй — тоже так себе. Я тебя не виню за то, что тогда сбежала, знаешь, ты тоже целовалась не так уж и шикарно, как думаешь…
— Ах ты!
— В общем, я запретил себе мечтать о Вале Карнауховой, но никогда тебя не забывал. У тебя была своя жизнь, за которой я наблюдал с периферии, у меня — своя. Давай не будем оглядываться, Валя. Завтра мы с тобой идем в загс. И я чертовски счастлив, что тогда, в полной аудитории студентов, ты решила подойти с этой безумной просьбой именно ко мне. Потому что дала нам шанс вновь познакомиться.
— Я тоже счастлива. И тоже влюблена! — спешу вставить в его пламенную речь и своё признание. Не такое романтичное и красивое, как его, но от всего сердца. Искреннее.
— Вот и отличненько. Может, теперь поспим? — Уткнувшись в своё плечо, Егор старается спрятать зевок.
— Может, ты поцелуешь меня, Кораблин? — спрашиваю сипло. — Мы давно не тренировались, а завтра нужно это сделать перед целой толпой зрителей.
— Нас номинируют на Оскар, Карнаухова, — шепчет в ответ Егор и смотрит не отрываясь.
Медленно приближается к моим губам и зависает буквально в миллиметрах от них. Опять дразня. Настоящая пытка! Его дыхание щекочет чувствительную кожу, заставляя пальчики ног поджиматься. Впиваюсь ногтями в плечи Кораблина, пытаясь притянуть его немного ближе.
— Вау.
— Чего вау?
— Ты выпрашиваешь у меня поцелуи, Валя. Буквально требуешь. А как же до свадьбы «ни-ни»?
— Просто заткнись и целуй!
Тихо смеясь, Егор выполняет мою требовательную и нетерпеливую просьбу. Целует.
Настойчивые губы прижимаются к моим, а язык Кораблина без прелюдии скользит в рот, снова и снова сталкиваясь с моим.
И становится совсем не важно, как пройдет завтрашний день. Совсем не важно, придется ли мне улететь через сутки или всё-таки получится остаться. Именно сейчас, распластанная и прижатая к дивану, целуясь до нехватки кислорода и белых мушек в глазах с Егором Кораблиным, я чувствую себя самой счастливой. Самой влюблённой и любимой. Самой живой.
Прищурившись, пытаюсь приподняться на локте. Комната-студия залита ярким солнечным светом и сейчас одинаково может быть и пять часов утра, летом светлее рано, и двенадцать часов дня. А это бы значило, что мы проспали регистрацию нашего уже маловероятно, что фиктивного брака.
Оглядываюсь.
Где-то в квартире трезвонят телефоны. И я без понятия, где они. Мы с Кораблиным сплетенные в одно целое на узком неразобранном диване и еле шевелимся.
— Егор, нас, наверное, ищут.
— Без нас не начнут. Иди ко мне.
Егор, не открывая глаз дергает меня назад, укладывая мою голову себе на голую грудью. Ночью мы лениво и вкусно целовались до стертых и припухших губ. Исследовали руками тела друг друга, наплевав на все блоки и запреты, которые сами себе понаставили.
Я влюблена, счастливо и мне хорошо. Несмотря на то, что тело ватное и плохо слушается. Волосы на голове свалялись в колтун, а губы горят и пощипывает. Не удивлюсь если на моей шее есть несколько бордовых засосов.
— Свадьба, — решаю напомнить, пока Егор приподнимает мои бедра так, чтобы я забралась на него сверху. И теперь я лежу на нем, устроив подбородок на ладонях, вглядываясь в сонное и такое родное лицо.
— Поцелуй меня и встаем.
— Я еще не почистила зубы!
— Мне плевать, хочу тебя всю. Настоящую.
Пытаюсь прикрыть рот ладонью, и вывернуться из загребущих рук Кораблина. Он с легкостью подтягивает меня выше к себе, задевая пальцами ребра. Вызывает у меня щекотку неконтролируемый смех, при этом сам лениво улыбаясь. Смотрит из-под опущенных пушистых ресниц и столько в его взгляде неприкрытой нежности, столько еще несказанных слов, не озвученных чувств. Но мне хватает и взгляда.
Я на миг теряюсь, забывая, как выгляжу. Только что проснувшейся, помятой после бессонной ночи и мечтающей о душе. Все отходит на второй план. Есть только Кораблин, его руки, его губы, он весь! И кажется, что он весь душой и телом мой.
Прижимаюсь к его губам своими, в весьма целомудренном поцелуе. Егорины веки падают и от блаженно закрывает глаза, отдаваясь моменту, как он любит, и явно надеясь на что-то больше, чем просто касание губ.
Пока он мечтателен и дезориентирован, выскальзываю из его рук и стуча босыми пятками убегаю в сторону ванной. Перед тем как закрыться, хватаю со стола трезвонящий телефон и хихикая хлопаю дверью.
— Это против, Карнаухова! — звучит с той стороны разочарованный приглушенный стон. — Открывай. Мы не закончили.
— Нет-нет.
— Считаю до трех и вхожу.
Для верности прокручиваю замочек на ручке. Но он предатель, не особо то защищает меня от возбужденного и пышущего тестостероном мужика. Потому что его с легкостью можно открыть с другой стороны, воспользовавшись, например ножиком или ножницами.
— Нам нельзя вместе в душ, Егорка. Посмотри на часы!
— Мы по-быстрому. Много времени не отниму.
— Совсем быстро?
— Если буду думать о дохлых крысах, может быть, продержусь минут десять, — шутит Кораблин.
Я улыбаюсь, покрываясь мурашками, всерьез раздумывая запустить его к себе. Потому что ночью мы не закончили начатое, вырубились. И я уже представляю наш первый секс, как что-то фантастичное. По меньшей мере я обязана увидеть небо в алмазах раза три, на меньшее не согласна.
— О. Костенко пишет, они к нам уже едут. Тогда я пошел поставлю кофе в турке. Не засиживайся там.
Мы общаемся через дверь, посмеиваясь и подтрунивая друг над другом. Я включаю душ и чищу зубы пальцем с зубной пастой. Смотрю на себя в зеркало и не узнаю.
Свечусь, словно новогодняя елка. Глаза горят, улыбка не слезает с губ, сердце стучит часто-часто, а в животе то и дело замирает от восторга.
Я влюблена в Егора, и он «давно и безумно в меня влюблен» …
Ну что за песня?
Раздеваюсь, отвечая на вопросы Кораблина, что хочу на завтрак и сколько кубиков сахара хочу в кофе.
Тело Егора желало доброго утро очень красноречиво и без всяких намеков, упираясь в бедро характерной твердостью, еще несколько минут назад. Мое тело тоже было радо ему и еще не остыло после ночи признаний, медленных поцелуев и бесконечно мучительных ласк без логического завершения.
Можно скинуть с себя остатки одежды, открыть дверь, поманить Кораблина пальчиком и…
А потом застываю, с футболкой в руке, вылетая из собственных похотливых мыслей, как пробка из шампанского, когда телефон начинает опять трезвонить. На дисплее горит время, подтверждая мои слова, и фотография посылающей воздушный поцелуй Аллы, как бы намекает что нам капец.
Паника отрезвляет получше бодрящей ледяной воды.
Осторожно отвечаю на звонок, боясь по меньшей мере ядерного взрыва:
— Алло?
— Помирились? — обманчиво миролюбиво интересуется Алла.
— Да… — тяну мечтательно, вспоминая как мы вчера «мирились».
Тепло разливается по животу, как лава. Совсем не помогая мыслить здраво. В голове моей тараканы, о которых не так давно говорил Костенко, научились летать и жрут сладкую вату, празднуя.
— Отлично, не хотелось вас отрывать от животного секса, а я надеюсь вы занимались именно им, а не просто дрыхли, не отвечая на наши звонки! Мой стилист к тебе уже едет, Егору через час привезут букет и на время, когда над тобой будут колдовать ему лучше свалить из квартиры.
— Куда?
— Не знаю. Пусть выгуляет собаку, сходит покурит или вынесет мусор. Главное, чтобы не мешал моим феям красоты. Я тоже скоро подъеду. Ох, Валька, поверить не могу, ты выходишь замуж! — эмоционально кричит Алла.
Что-то мне нехорошо. Дурно, мутит и голова кружится. Я ведь совсем не готовилась к собственной свадьбе. Пустила все на самотек, отдала управление папе и Алле. А что они там придумали уже боюсь представить, но деваться с подводной лодки некуда, особенно если ты не умеешь плавать…
Через десять минут вываливаюсь из душа, еще более всклокоченной, чем туда вваливалась.
— Ты чего? — удивленно спрашивает Егор, приподнимая брови.
На кухонном острове дымиться две чашки кофе и стоит тарелочка с аккуратно нарезанными зелеными яблоками.
Я пересекаю кухню и утыкаюсь носом в грудь Егора. Он немедля обнимает в ответ, устраивая свой подбородок на моей макушке. Целует.
— Началось…Мы правда поженимся? И не будем об этом потом жалеть? Егор тихо смеется и его тело вибрирует. Обнимаю крепче.
— Не попробуем не узнаем. Но я уж точно не собираюсь жалеть об этом.
— Егор, я рада, что это будешь ты.
Поднимаю голову и обхватываю его щеки двумя ладонями. Кораблин улыбается и целует меня в кончик носа, внимательно вглядываясь в мое обеспокоенное лицо.
— А я рад, что это будешь ты. Даже если это будет всего на год. Последняя фраза иглой впивается в сердце.
— Если ты скажешь, я никуда не поеду. Откажусь от работы прямо сейчас.
— Валя, — Егор на секунду прижимается к моим губам и отстраняется, продолжая удерживать меня за талию, но уже на вытянутых руках. — Такие вопросы за пять минут до прыжка с парашютом не решаются, а мы с тобой как раз собираемся прыгнуть. Понимаешь, меня?
— Да.
— Сейчас к нам сюда вломиться толпа людей и мы сделаем этот день незабываем и для них, и для нас. А что будет потом, подумаем, например завтра. Хорошо?
— Хорошо, — бормочу тихо.
Не решаюсь произнесли неприятную правду то, что мой карман жжет билет от фирмы и завтра я вместе со своим желтым чемоданом уже должны быть в аэропорту.
Актив=глава
Подписывайтесь на мой telegram канал:LIS_YA23
__________________________________________
Ставьте ⭐ Пишите комментарий!💗