глава 41
♡♡♡
Мы прилетели с самолёта и сразу поехали в дом, который Дае купила.
Не разбирая чемодан, я чертовски устала и сразу легла спать. Мы приехали почти под утро, даже не посмотрев на дом только кровать, свернуться клубочком и уснуть. Так я и сделала: пошла на кровать и заснула.
Спустя время.
Я проснулась где-то в полдень, уставшая, пошла вниз. Моя комната находилась на другом этаже. Сонно протирала глаза дом был светлый, но слишком много окон в пол, будто прозрачный купол. Ступеньки были с подсветкой. Я сразу пошла в гостиную, зная, что Дае не доползла до кровати, а просто упала на диван и теперь спала с открытым ртом, свернувшись клубочком. Я вздохнула и решила вернуться за телефоном сфоткать её, будет компромат. Так я и поступила: нашла телефон и вернулась к Дае, которая мирно спала. Я встала над её головой и с увлечением начала делать фотки с лучших ракурсов. Через пару минут я успокоилась и решила, что хватит спать. Отошла от неё на пару шагов, прокрутила в голове, что бы придумать, и идея, как говорится, пришла ниоткуда.
— ДАЕ, ТЕБЯ ПОХИТИЛИ! ПОДЪЁМ! СЕЙЧАС ТЫ ПОЙДЁШЬ НА ФАРШ, ЕСЛИ НЕ ПРОСНЕШЬСЯ! — кричала я на неё. Она упала с дивана и начала проклинать меня, когда открыла глаза. А я разразилась смехом. Может быть, я поступила как сука, но, как говорится, не мы такие жизнь такая.
— Милиса, чтоб ты сдохла! Я так больно ударилась, идиотка, я тебе, блядь, поверила! кричала теперь она на меня. Я помогла ей подняться с пола, её глаза горели огнём.
— Я есть хочу, моя совесть тут спит, — говорю я ей на полном серьёзе. Она рот открывает от шока, а я держусь за живот и делаю жалостный взгляд.
— Но тут такое дело, я даже не знаю, где тут магазин или номер дома. Мы, походу, голодные сидим, — говорит она, трогая мой живот. Я смотрю на неё с шоком: «Да вы, блядь, издеваетесь?»
— Мари ведь дом не изменила, пора в гости, говорю я, махая бровями и довольной улыбкой. Но вспоминаю, что я крестная и ребёнок… но, как говорится, я выбираю своего ребёнка.
— Через двадцать минут сборы, говорит она, вставая и идя к чемоданам. Я тоже делаю так же и решаю, что таскать чемоданы на второй этаж слишком тяжело. Беру сумку Dior и иду на второй этаж там тоже одежда.
Поднимаюсь на второй этаж, бросаю сумку на кровать, раскрываю, беру чистую одежду и иду в душ. Кроссовки на мне. Захожу в ванну, сразу в душ, мою тело чистое, белое и свежее. Одеваюсь: белые шорты с чёрным ремнём Louis Vuitton и белая футболка с принтом. Волосы собираю в хвост, надеваю кроссовки, беру телефон и спускаюсь вниз. Дае нет. Класс. Беру сумку со вчера, и тут приходит Дае явно недовольная.
— Твой котёнок звонит, говорит она мне. Значит, Димир. Мне плевать, я его заблокировала. Смотрю на неё с удивлением: что делать?
— Сбрось, холодно бросила она. Я кивнула и сбросила. Взяла сумку, и мы вышли из дома. Но вспомнила, что мы слишком заметные.
— Дае, решаю вернуться и надеть кепку и очки. Нас могут заметить, и тогда наш план пойдёт к чёрту. Она кивает, и мы возвращаемся в дом. Она открывает чемодан, а я свою ищу кепку, потому что очки в сумке. Нахожу чёрные, надеваю. Всё: мы теперь в белом, а на лице всё чёрное. Дае быстро находит кепку.
— Вот это самая невидимость, говорит она мне, смотря в зеркало, как и я. Я киваю, и мы выходим из дома, идём к такси, которое Дае заказала. Садимся, и оказывается, мы не слишком далеко от Мари. Думаю, она будет слишком рада нас видеть. Но на её телефоне снова звонит Димир. Она смотрит на меня.
— Уже пятый раз, не говоря о вчерашнем, бросает она мне раздражённо. Я вздыхаю, и она кивает: пусть сбросит. Она это делает.
Оставшуюся дорогу Димир продолжал звонить, но она отключила уведомления, и мы спокойно доехали к дому Марии.
— Мы такие придём и скажем: «А есть еда?» — говорит Дае, собираясь выйти из такси, как и я. Мы стоим напротив дома, смотрим на него. Перешагивая гордость, идём к звонку и двери.
— Хуже, мы даже пришли без подарка ребёнку, — говорю я. Она бьётся по лбу, а я нажимаю кнопку, и звонок пошёл.
— А если она спит, и мы что, голодом будем ходить? говорит она на полном серьёзе. Я проглатываю ком, и, слава богу, дверь открывает её муж с улыбкой.
— Ви в Испании, говорит он, открывая дверь. Дае лезет в объятия, как и я после неё. И он нас впускает в дом.
— Милиса разводится с мужем и решила вернуться в Испанию, говорит она ему. Он закатывает глаза от шока.
— Ты разводишься? спрашивает он у меня, и я киваю.
— Ну ладно, а что про меня? Тут есть еда? Мы тут стоим, мы с Дае ничего не ели, говорю я, переходя к сути.
— А тебе только поесть, говорит Мари, присоединяясь к нам и обнимая Дае первой. Опять её муж идёт явно к ребёнку, знает, что это за тянется.
— А я беременна, моя совесть, и мы как вчера ели в самолёте, говорю я, надувая губы. Она смотрит на меня, то на живот, который к тому же не виден, и с раскрытыми глазами смотрит.
— Ты беременна? смотрит она на меня. Я улыбаюсь и киваю. На что возвращается её муж:
— Да пиздец, она разводится, так ещё беременна! И тем более с кем я пить буду? говорит он, уже держась за сердце, как моё ноет.
— Ты разводишься и ты беременна? говорит она мне, смотря уже больше в ахуе или в шоке. И мы стоим посреди коридора как дебилы.
— Ну что поделать, такая моя судьба. А пить ты будешь по больному, говорю я, уже почти не плача, то, что я пить не буду минимум восемь месяцев, а дальше вообще нет.
— Я уже ни хрена не понимаю. Всё, марш на кухню, будете мне рассказывать, что вы уже натворили, говорит Мари, беря нас под руку. И мы идём на просторную кухню в светлых тонах. Она сажает нас за остров. Мы садимся и смотрим на то, что она не планирует дать нам есть.
— История долгая, дай нам есть, бросает Дае, недовольная как чёрт. Мари закатывает глаза и идёт к холодильнику, достаёт колбасу, сыр, хлеб и кетчуп, кладёт нам на остров. Мы с Дае переглянулись: серьёзно бутерброд?
— Бутерброд? спрашиваю я. Она кивает. Дае, видимо, решила сама сделать нам бутерброды. И я начала рассказывать, после того как она уехала из Италии, о том, как мой план пошёл к чёрту, потому что Камила сидит в тюрьме, и я пошла к дедушке, пожила там, решила вернуть себе компанию, но получилось, что я вернулась к мужу в кровать. Дае сделала бутерброд и дала мне, а сама продолжила рассказывать мою тупую историю. Мари сидела с открытым ртом и слушала внимательно, но и крала бутерброды.
Когда Дае рассказала, и мы поели:
— Нам нужно домой, нас ждут чемоданы. Не так ведь, Милиса? говорит она, намекая: пошли, или она нас тут убьёт.
— Да, нам пора. Можешь сделать нам бутерброды с собой? говорю я, улыбаясь. Дае кивает и начинает делать нам бутерброды.
— То есть ты вместо того, чтобы выяснить, что тебе муж изменяет, решила приехать в Испанию? Ты вообще сдурела! Ещё и беременна! Когда ребёнок вырастет, ты что ему скажешь? Что его папаша пошёл за хлебом и не знает где Ребёнок потом потому что в голове дурость, тупость! кричит она на меня. Но где-то я с ней согласна.
— Ты один момент упустила: он мне сто процентов изменяет. И тем более Дае ему звонила, что я в офисе, а к нему пошла секретарша. Он сказал ему: «Плевать на меня». Где гарантия, что ему не плевать на ребёнка? И тем более где он ночами пропадал и спал в другой комнате? И мой шаг контролировался, говорю я тоже уже на тонах, пока Дае спокойно делает нам бутерброды.
— Может, у человека работа, и он решил: пусть ты спишь спокойно, говорит она мне.
— Никакой работы нет, Дае. В офисе работает, и он уходил в шесть, а приходил под утро. И то в комнату за одеждой. Даже когда я не спала, прошёл мимо, ни слова не сказал, говорю я ей, пока Дае пихает бутерброды в лотки. Ей явно плевать.
— Мы, пожалуй, пойдём. Лотки почтовые пришлём, говорит она, беря меня под руку. Знает, что эта ссора бы затянулась надолго. И мы выходим из дома. Но вспоминаем, что наше такси уехало в закат. Мы возвращаемся в дом, и Дае идёт к мужу Марии.
— Повезёшь нас домой, Лука, пожалуйста? говорит она, улыбаясь. Он кивает и идёт в гараж. Мы выходим на улицу, залезаем в машину, пристёгиваемся и трогаемся с места. Дае показывает, сколько пропущенных от Димира слишком много. Неужели, когда я с ним решила разводиться, то и вспомнил?
— Потом, Дае, говорю я ей. Она кивает, и мы едем в тишине.
— Не обращайте на Мари внимание. Она не спала целую ночь: Дилара плакала, у неё колики. Так что и Мари на взводе, говорит он. Мы понимающие киваем и доехали в тишине. Вышли, поблагодарили и пошли в дом. Сразу упали на диван. Ещё чемоданы нужно разложить.
— Как я потащу чемоданы на второй этаж? говорю я, смотря на Дае. Она вздыхает.
— Я тебе помогу через минуту, говорит она мне. Я понимающе киваю, но минута превратилась в три, и мне уже надоело сидеть.
— Да, посидели… давай, нужно наше общежитие обустроить, говорю я. Она кивает и лениво встаёт, как и я. Мы вместе несём чемодан вдвоём, тащим его на второй этаж в мою комнату, кидаем на кровать и сами падаем на неё.
— А ещё мой чемодан на третий, потому что на втором только одна спальня, говорит она мне. Я открываю рот, поднимаюсь с кровати и уже хочу плакать. Мы только один еле дотащили, а тут ещё один мой… Мы опять встаём, спускаемся за моим и повторяем то же самое. Уже как бы не тяжело, возвращаемся за Дае. Но только мы его дотянули на второй, решили отдохнуть. Тут Дае кто-то звонит, ей явно надоело, и она приняла звонок. А я просто сидела на лестнице и думала, когда ад закончится.
— Тебе было на неё плевать, а теперь оней сповнил, говорит Дае. Это явно Димир. Я лениво посмотрела на неё, и недовольство витало в воздухе.
— От меня лично пошли его к чёрту, говорю я ей. Она закатывает глаза и лично посылает его к чёрту, сбрасывает. Я решаю спросить:
— Что сказал? Дай угадаю он меня убьёт? говорю я, уже почти смеясь.
— Нет, он хотел с тобой поговорить. И он был явно очень злой, потому что слышалось, как что-то разбилось с треском, говорит она мне. Я закатываю глаза: тоже мне, десять дней ничего не говорил, а тут вдруг решил поговорить. Мы больше ни слова не сказали, подняли чемодан на третий этаж в комнату, бросили его и упали на кровать, замученные.
— Не планируешь его сама лично послать? говорит она, указывая, что он опять звонит. Я вздыхаю и отрицательно качаю головой.
— Нет, слишком много чести, говорю я. Она кивает. Мы долго лежали. Потом я пошла в свою комнату раскладывать вещи, начала с ванной там самое лёгкое.
Через час.
Я всё разложила и спустилась вниз. Дае тоже вынесла один чемодан. Мы вдвоём упали на диван.
— Есть у нас еда на день, а завтра придётся в магазин топать или доставку заказывать. Но она вредна для тебя и ребёнка. Лучше домашнюю еду, говорит она мне, кладя руку на живот.
— Зачем ты мне кладёшь руку на живот? спрашиваю я её. Она смеётся, но говорит:
— Может, под моим прикосновением он вырастет, кто знает, говорит она, улыбаясь, будто дурочка.
— Вряд ли он вырастет от твоей руки, говорю я ей. Она закатывает глаза и убирает руку с живота.
— Ты хоть хочешь ребёнка? спрашивает она меня. И только после раздумий я приняла решение.
— Теперь да, — говорю я, улыбаясь. Я, конечно, сначала была против детей, тем более если ребёнок должен был остаться с Димиром, а я уйти. Но теперь Димира нет, и только я.
— Ты быстро поменяла своё мнение, говорит она мне, улыбаясь.
— Просто я была в шоке. А теперь, тем более, мне не придётся ребёнка отдавать никому. Так что, может, материнство пойдёт к лицу, — говорю я, улыбаясь. Она удивлённо посмотрела.
— Ты видела сегодня мамашу Мари? Тоже была спокойной, а теперь мегера.
Я вздыхаю. Где-то Дае права: Мари не была такой, как сейчас.
— А Димир… — начинает тему, смотря мне в лицо. А в душе пустота, и это больная тема.
— Что Димир? Пусть найдёт себе новую жену и пусть она ему рожает. Думаешь, ему будет выгодная сделка, говорю я, злясь. Где-то она права, но, блядь…
— Мари-то права: ребёнок, когда вырастет, спросит, где его отец. Тогда что?
Без раздумий бросаю:
— Пошёл за хлебом умер, машина сбила. В худшем случае пошёл в космонавты, говорю я, не веря своим словам. Она закатывает глаза.
— А если вдруг он заявится, когда ты будешь беременна или уже родишь? Тогда что? бросает она. А я так далеко не заходила.
— Охрана будет возле дома, стены, ток. Может быть, и убью, говорю я, уже явно несу какую-то фигню.
— А по поводу охраны дело хорошее. А то вдруг Димир заявится или кто другой. Или твой бывший, или мой, — говорит она. Блядь, издевается.
— Дело-то хорошее, но нужны проверенные. Не такие, что через них и муха пролетит. И по поводу безопасности камеры, замки и прочее. Тут посмотри: не дом, а одни окна в пол. Спасибо хоть есть стены и ворота, а то был бы прозрачный, — говорю я. Она кивает. Но наше блаженство долго не длится, потому что Димир опять звонит. Дае уже косо смотрит.
— Позвони ему, но недолго, вдруг он тебя найдёт. А я тем временем позвоню в агентство, говорит она, вставая и сбрасывая звонок. Я ложусь на диван, достаю телефон из шорт и разблокирую Димира. Сама звоню. Спокойно, Милиса, спокойно от одного разговора твоя жизнь не изменится, наверное.
Три минуты и звонок принят сразу. «Ну давай, говори, я был неправ и прочее… Милиса, прости, вернись».
— Подписал развод, бросаю я холодно, будто меня изнутри режет, и голос дрогнул на слове «развод».
— Я же сказал, котёнок, я тебе развод не дам, говорит прямо, бьёт, блять, в сердце. Но я уже смирилась.
— Но если не дашь развод не звони. Что будете тратить своё драгоценное время, как и моё? говорю я, сбрасывая звонок. Он не успокоится, и я решаю вспомнить, что он явно следит за моей инстой. Закидываю фотки, что были сделаны в США. Кто будет знать, когда я их сделала год назад или пару часов назад? С подписью:
«Нью-Йорк — прекрасное место. Нужно только правильно распорядиться им и временем. А лучше сделать пару фоток для души и забыть прошлое, которое меня уже не интересует. И, конечно, с подружкой погулять там».
Опубликовано.
Но праздновать я долго не успела звонит дедушка. Чёрт, я же сказала, что еду в Испанию, а выкладываю фотки из США. Но принимаю звонок.
— Милиса, ты где? говорит он мне. Где я, блять…
— В Испании, говорю я миленьким голоском.
— А почему фотки из США?
— Я просто не выставила, а теперь вспомнила и выставила. Дедуль, мне пора, Дае порезалась, лгу я и сбрасываю.
Когда Дае возвращается и садится на диван:
— Завтра будет человек двадцать. Ты поговорила с Димиром? спрашивает она меня. Я киваю. Она добавляет: — И что сказал?
— «Котёнок, развод тебе не дам». Он будто издевается надо мной, говорю я на полном серьёзе.
— Скачай программу защиты, чтобы тебя не нашли. А я, в свою очередь, поставлю на твой телефон и свой ещё один защитный слой, чтобы по звонку не нашли, говорит она. Я послушно киваю.
Спустя время, вечер.
Мы с Дае поели и включили в гостиной телевизор, удобно устроившись на диване. К сожалению, Дае захотелось посмотреть на испанском свой любимый турецкий сериал «Новая невестка». Мы начали с первой серии про Белу и явно сумасшедший дом.
— Эта Бела глупая как пробка. Смотри, как ей влепила пощёчину свекровь, а она что сделала? Промолчала и пошла делать уборку. И то, что эти трое тёток хотят… скоро появится Дилан, змея. Констатирует факт Дае, уже злясь. И сколько бы мы ни смотрели сериал, всегда смеёмся как дурочки.
— Но Дорас будет Календер Ага, возьмёт божье наказание и пойдёт к Барану стрилять ворота. Скажу: в первом сезоне Баран со своей бородой не очень, а во втором уже красавчик, говорю я, смеясь, как Дае. Мы всегда любили обсуждать и критиковать сериалы.
/( Баран ето имя з сириала)
— Из этих трёх свекровей каратышка Айше самая прикольная. Махтибер не очень. Но особенно было смешно, когда их держали в подвале на цепи. А Асие не любила эту Белу, и сама она ничего особого с двустволкой и привидением. Благо хоть Бела научилась стрелять. А мать Белы учила их, как нужно ходить как леди. Думаю, она сделала только хуже, констатирует она факт. Я молча киваю. Дае уже поставила на мой телефон защиту, и теперь Димир может часами говорить, но меня не найдёт.
— Они все сумасшедшие.
Мы ещё посмотрели одну серию и решили, что пора спать. Проверили, что всё закрыто. Я пошла в свою комнату, достала ночнушку и пошла в ванну. Умыла лицо и пошла в тёплый душ, помыла тело и волосы.
Закончив с ванной, я надела ночнушку и пошла в кровать. Удобно устроившись, отключила свет, свернулась клубочком, как всегда, и уже проваливалась в сон. Но телефон начал звонить, и мой сон улетел куда-то. Я взяла долгожданный телефон — это был Димир. Ведь в Италии время идёт иначе, чем в Испании. Смотря, сколько он мне звонил, я решила взять телефон и приложила к уху.
— Что на этот раз? — спрашиваю я. Меня всё это задолбало. Сначала говорят не нужна, а потеряешь сразу нужна. Как с Андре: я с ней не спал, это получилось случайно. Вот только с Димиром всё хуже и моя беременность.
— Хочу знать, что… с нашим ребёнком, говорит он. Голос дрогнул, хриплый. И он пьяный. Чёрт, только пьяных мне не хватало. Я поднялась с кровати, села. Он запивает горе.
— Ты пьяный.
Что за жизнь у меня такая? Нормальные бы искали, а этот напился супер класс, хуже некуда. Димир олицетворение дебила, с этим я смирилась уже давно.
— Если ты пойдёшь и избавишься от нашего… малыша… я найду тебя, лично убью, но сначала я тебя трахну! кричал он на меня хриплым, но ровным голосом. И где-то в душе зашипело не гнев, а что-то другое. Он мне, блять, угрожает. Но сначала тебе придётся найти угрожателя хренового. Сколько раз он мне уже говорил мог бы что-то другое придумать.
— Ты мне столько раз говорил, что убьёшь, но не вижу… Но скажу: я решила себе оставить ребёнка.
Но я не бросаю звонок. Он не получит моего ребёнка. Пусть ему родит любовница я с этим смирюсь. И только наступила тишина. Это было самое противное. Лучше бы угрожал, сказал хоть что-то. Но тишина. Я уже хотела сбросить он, наверное, уснул после бухла. Но…
— Котёнок…
Начинает Димир. говоря «котёнок» и это раздражает. Почему, когда теряешь, хочешь вернуть?
— Что, Димир? спрашиваю я. И голос дрогнул на его имени. Как бы я ни старалась, он всё время дрожит на его имени. Но он говорит то, что я слышать в жизни больше не хочу. Именно от него.
— Котёнок… я тебя люблю.
---
Тгк Моргана Вельм 💋