глава 38
♡♡♡
Минуты идут ответа нет, и мне чертовски страшно, что она скажет. Я не хочу, я смотрю куда угодно, только не в её лицо.
Надеюсь, это просто я сошла с ума, и мне чертовски повезёт будет одна полоска. Но она молчит, и от этого становится ещё страшнее.
- Давай, говори, пока я не свихнулась. Будь добра, скажи «нет». Я серьёзно: нет, я не готова, моя жизнь не готова.
- Да, Милиса, да, говорит она мне, и голос дрогнул. Я перевожу медленный взгляд на неё, на её лицо, которое смотрит на тест. У меня дрожит глаз, я подхожу, забираю тест и смотрю на него.
Холод прошёл по спине. Страх. Нет, нет, только не это. Я не готова.
И что-то дрогнуло во мне, когда я увидела две красные полоски. Голова идёт кругом, и Дае решает, что мне лучше присесть, потому что я смотрю на эти полоски не то, чего я ожидала. Страх. Я знала, нужно было звонить Дае сразу, как приехала. А теперь я плачу.
Глаза горят, и Дае держит меня, ведёт к дивану. Я сажусь, чтобы не упасть, смотрю на две полоски, и глаза наполняются слезами.
- Милиса, ты ещё в сознании? говорит она, забирая тест из моих рук. Я перевожу взгляд на неё, и только слёзы то ли счастья, то ли неожиданности. Я сглатываю ком.
- Нет, отстань. Я мертва, говорю я серьёзно. Я не готова стать матерью. Ладно, они всё, но не я. Только не я. Почему мне не повезло? И теперь только один вопрос.
- А вдруг он бракованный? говорю я серьёзно. Ведь бывают браки. Она закатывает глаза и отвечает что-то своё.
- Во-первых, я взяла два теста и повторила. Думаю, ты беременна, говорит она. А мне плохо. Шок, неожиданность. Я беру себя в руки, иду в ванну, достаю из сетки второй тест. Желаю, чтобы с первым ошиблись. Надеюсь, что это просто долбаный брак. Слёзы стекают по лицу. Я решаю не ждать, возвращаюсь к Дае, кладу тест на тумбочку, сажусь и жду.
- Но ведь все знают, что после секса может быть что-то новое. Вы ведь предохранялись, говорит она. А я уже не соображаю, к чему это, зная, что нет.
- Ты только хуже делаешь, говорю я, глядя в одну точку. Глаза жгут, мне страшно, холодно. Только не это. Хотя на этом был наш брак я должна была родить ребёнка. Но в планы это не входило. Я думала, уеду без ребёнка. А теперь судьба издевается.
Я беру долбаный тест в руки и жду, пока там появятся две полоски. И уже не понимаю может, бракованная я, а не тест.
- Поздравляю, будущая мамаша. Ты скорее забеременела, чем я. Что плачешь? говорит она, улыбаясь, лезет обнимать от счастья. А у меня мир пошёл наперекосяк. Она скоро будет скакать по дому от радости.
И от этого я плачу ещё сильнее.
Во мне теперь есть семечко ребёнка. Я всегда знала, что моя жизнь издевается надо мной. Но теперь колоссально. Я не готова быть мамой. И от этого становится хуже.
- Надеюсь, это очередной брак, говорю я, когда она отстраняется от меня, закатывает глаза, берёт моё лицо в руки и смотрит прямо в глаза. А там только слёзы неожиданности. Я не планировала.
- Может, хватит уже про брак? И что плачешь? Ты должна радоваться. Ты беременна, говорит она. Но это не помогает. Я разрываюсь сильнее. Я просто не переварила всё это. Через пару дней я сойду с ума. Я между страхом и надеждой, что это ошибка.
- Я ещё не смирилась. Мне нужно срочно выпить, говорю я, забирая её руки, и иду на кухню искать бутылку чего-то крепкого. Чудо, что они поняли я алкаш, и лишили вина. Я ищу, чтобы налить хоть что-то, нахожу, собираюсь открыть бутылку. Открываю дрожащими руками, наливаю в бокал, уже собираюсь выпить. Но у меня его благополучно забирают вместе с бутылкой. Я недовольным взглядом перевожу глаза на неё.
- Куда? Ты беременна, нельзя пить, говорит она. А я разрываюсь, падаю на пол, сижу. Я не готова катастрофически. Она решает выпить моё вино, а я плачу.
- Я буду тётей. Тётя Дае звучит как имя для пожилой дамы, но с гламуром, говорит она, улыбаясь, заглядывая уже в будущее. Она кладёт бутылку, спускается ко мне, смотрит в моё лицо и на дрожащие руки.
- Дайте мне пистолет, чтобы я стреляла себе в лоб, говорю я, плача сильнее. Она обнимает меня, и от этого становится только хуже.
- Посмеєш сказать дедушке или кому-то... Я говорю на полном серьёзе: я не хочу, я не планировала, я не готова. Я всегда думала после двадцати пяти. Но тут она отстраняется и смотрит на моё лицо. Она испугана. И что думает?
- Только не говори, что ты хочешь сделать аборт, говорит она, глядя мне в глаза. Я даже не думала... Но это же убийство человека, даже если это какая-то семечка.
- Я подумаю Наверное, какое теперь уже дело, говорю я, разрываюсь сильнее. Нет, чтобы я кого-то убила, даже если это крошечное семечко. Я не знаю, как это называется. Она помогает мне подняться с пола и ведёт на диван. Я сажусь, беру ноги в руки и смотрю. И только слёзы. Я смотрю, плачу. Нет...
Только не это. Я планировала заводить детей позже, минимум лет через десять. Может, после того как Мари родит третьего. Но не я. Я всегда ожидала, что буду последней, выйду замуж... Так и получилось: я последняя вышла. Но детей нет. Да и куда всё пошло? Какая разница куда. Я, блядь, между двумя огнями. Прыгнуть и что дальше? Значит, когда Димир говорил про салат, я уже была беременна.
Это всё он. Видно, да, он.
Ладно, я глупая. Но он же мог надеть презерватив. А мои мозги где были? Что нужно предохраняться.
Так это семечки... Я, блядь, уехала бы и узнала, что беременна. Тогда что?
В худшем случае это он виноват.
Да, ему и плевать.
Я сидела, думала, плакала, роняла слёзы, дрожала. Я была заключена в своих мыслях. Дае пришла, села рядом и просто смотрела на меня.
А я в пустоту.
***
Димир
После того как она ушла к своей Дае, я пошёл работать. Но через два часа кто-то позвонил с неизвестного номера. Я решительно взял кто знает, кто это может быть. Вдруг Милиса телефон забыла.
- Слушаю, говорю я, продолжая работать над своим роботом в кабинете. И так было тяжело сосредоточиться. Совесть мучала: я не дал того, что моей жене было нужно. И она обязательно вспомнит это.
- Я Дае, говорит она каким-то странным голосом.
- Если не ошибаюсь, подруга моей жены, говорю я, кладя ручку на стол. Значит, моя жена уже натворила, что её подруга звонит мне, а не Милиса.
- Да, короче, забери свою жену, пока она что-то не сделала, говорит она. Я вздыхаю, зная: если Милиса что-то натворит - значит, она пьяная.
- Она пьяная? спрашиваю я, вставая из-за стола, выходя из комнаты и спускаясь вниз по лестнице, держа телефон в руке.
- Лучше бы я скинула адрес, говорит она, сбрасывая звонок. Я кладу телефон в карман, иду в гараж к машине, открываю, сажусь, пристёгиваюсь, завожу и выезжаю за пределы дома и территории.
Если моя жена не пьяная, тогда что? Она уже натворила на трезвую голову? Я еду по адресу, что дала её подруга. Хотя голос у неё был странный, какой-то дрожащий. Она что-то недоговаривала. Я добавляю скорость.
Или они что-то натворили, и моя благоверная решила, что лучше пусть звонит она. Это, конечно, странно. Что они могли за два часа сделать? Смотря на то, насколько она обиделась на меня. Или уже назло всем это сделала.
Через полчаса я приехал куда нужно и вышел из машины. Передо мной стоял двухэтажный дом. Неужели они кого-то убили? Зная мою жену, она решила закопать в саду труп. Я иду по территории дома. Слишком тихо. Я подхожу к дому и звоню Дае. Она сразу берёт звонок.
- Я приехал, открывай дверь, говорю я ей. Она сбрасывает. И только шаги из дома доносятся. Сейчас узнаем, что они уже начудили. И тут дверь открывается. Выходит девушка с белыми кудрявыми волосами и голубыми глазами. Пропускает меня внутрь. Я посмотрел на неё.
- Что моя жена уже натворила? говорю я ей. Она закатывает глаза.
- Так подумать, она ничего не натворила. В худшем случае она тебя хочет убить, говорит она, проходя внутрь дома. Я иду за ней. Мы заходим в гостиную. И что я вижу? Сидит моя жена, смотрит в одну точку, как будто хотела её убить. Но её глаза красные от слёз.
- Что у неё глаза красные? Она плакала? Неужели тут выпить нет? говорю я, глядя на это. Дае бьётся рукой по голове и много раз моргает.
- Нет, она хотела, но я ей не дала, говорит. Неужели, зная, что эта алкашка так бы и убила с вином.
- Тогда что с ней? говорю я, глядя на свою жену, которая даже не заметила, что мы стоим тут. Неужели она плакала из-за того, что я её не взял?
- Ну как бы сказать... говорит она, и моё терпение уже на исходе. Я смотрю на свою жену, на её состояние, и только из глаз капли слёз спускаются вниз.
- Напрямую, говорю я ей, уже собираясь пойти и вытереть ей глаза от слёз, но не тут-то было.
- Если прямо говорить она беременна. И ей это не нравится. Она думает сделать аборт, говорит она мне. Я перевожу взгляд на неё, и слова «беременна», «аборт» проносятся в моей голове. Моя жена беременна. Я стану отцом. Что может быть лучше? Если бы не последние слова «аборт».
И только злость. Она хочет избавиться от нашего ребёнка, которого мы вдвоём сделали. И теперь она плачет, сидит и смотрит в одну точку.
- Она беременна и хочет сделать аборт, так я понял? говорю я, глядя на Дае. Она кивает.
- Но вообще-то аборт она не сделает. А вот напиться захочет. А ей нельзя. Вот почему она в таком состоянии. Ну и главное принятие информации, что она беременна. Она даже теперь думает, что нет, даже после двух тестов, говорит она мне. Я удивлённо смотрю на свою жену. И если честно, я слишком рад, что моя жена беременна. Но ей это вряд ли нравится, глядя на её лицо.
- Ладно, я пошла. А да, если она не успокоится сама таблетки ей не давай, как и выпить, говорит она мне, будто я собирался ей что-то из этого дать. Она вышла. И только я и моя жена, которая где-то там, за облаками. И только её слёзы не перестают. Я иду к ней. Она даже не обращает внимания. Она держит свои ноги в руках, заключая их. Я присаживаюсь на пол, смотрю в её карие глаза, из которых текут слёзы. Её красные глаза только болью отдаются. Возле неё стоят два теста с двумя полосками. Я забираю её руки с колен, в которые она вцепилась, как в спасение.
И, беря её холодные руки в свои тёплые, я чувствую, как она вздрогнула, но смотрит на всё это с ненавистью. Я встаю с пола и сажусь к ней на диван. Она отпустила ноги на пол и смотрит на меня своими заплаканными глазами. И что-то во мне оборвалось от того, что она планирует или думает сделать аборт.
Я просто обнимаю её легко, но с нежностью и заботой, гладя её волосы по спине. Она дрожала от этого прикосновения, но только сильнее расплакалась. Мне в грудь дрожащими руками она обняла меня так же, как и я её.
- Всё, милая, не плачь. Это плохо влияет на тебя и на ребёнка, говорю я ей нежно, успокаивая, гладя рукой её волосы. От этого она сильнее плачет и только сильнее прижимается ко мне.
- Я не хочу... Я боюсь, говорит она захриплым голосом от слёз. И от этого становится больно что она не хочет ребёнка и боится этого. Но уже поздно. От её слов она только сильнее плачет. Я её успокаиваю, хоть и не получается.
- Ты хочешь сделать аборт? спрашиваю я её, также глажу её волосы. На что она удивительно перестаёт всхлипывать. Она думает. Хоть я прекрасно знаю, что я ей не дам сделать это избавиться от нашего малыша.
- Нет, говорит она мне в грудь, хоть голос дрогнул. И я победно улыбаюсь.
Она отстраняется и поднимает взгляд на меня. Её заплаканное лицо. Я вытираю её лицо руками, нежно трогаю её кожу. Она смотрит на меня.
- Тогда почему ты плачешь, если нет? говорю я, продолжая нежно вытирать ей глаза. Но не успеваю одну вытереть, как другая спускается.
- В планы дети не входили. Это от неожиданности и принятия, говорит она уголком губ, улыбаясь. Её планы этого не было. А вот мои слишком даже да.
- На этом и был заключён брак, милая. Но видно, ты развод не получишь, говорю я, улыбаясь, зная, что её это бесит. И она становится злой.
- Контракт... Но ты его аннулировал. Или ты уже новый заключил? говорит она, злясь на меня. Я отрицательно качаю головой.
Я встаю с дивана, беря её руки в свои.
- Пошли, говорю я ей. Она поднимается с дивана и удивлённо смотрит.
- Куда? говорит она. Когда я беру её на руки, хоть она и лёгкая, она даже не вздрогнула. И прижимается к моей груди, обхватывая руками мою шею. Я нежно держу её на руках. Я смотрю в её глаза, которые смотрят на меня.
- Ты вчера ничего не ела. И сегодня. Это плохо. Я закажу домой домашнюю еду, говорю я на полном серьёзе. Она неохотно кивает. И мы идём на выход из дома. Но сначала взяли её сумку.
И телефон Мы вышли из дома и пошли к машине. Я открыл ей дверь, но сначала пришлось поставить её на землю. Она залезла внутрь и пристегнулась под моим наблюдением.
- Димир, а мои чемоданы? Они в доме, говорит она мне. Я киваю.
- Мои люди их заберут, ладно, говорю я. Она кивает. Я достаю телефон из кармана и пишу, чтобы те, кто следят за моей женой, забрали чемоданы, когда мы уедем. Ей не нужно знать, что за ней слежка. Я закрываю дверь, обхожу машину, сажусь за руль, пристёгиваюсь и смотрю на её лицо. О чём она думает?
- Всё хорошо, милая, говорю я, глядя на её бледное лицо, только красные глаза. Я решаю: пока мы будем ехать, доставка приедет, придётся нанять кухарку.
- Да, говорит она хриплым голосом, не глядя на меня. Ей нужно время, чтобы привыкнуть к беременности. Я завожу машину, и мы тихо, медленно едем, как черепахи. Но едем.
- Димир, мы до завтра приедем таким темпом, говорит она, уже сердясь, хоть и не показывает этого, глядя мне в лицо. Я прибавляю скорость, но не сильно.
- Ты подписала то, что тебе нужно было? говорю я, глядя на дорогу. Она смотрит на меня, но я не могу оторваться от дороги.
- Нет, она забыла документы, говорит она, глядя также на меня. Её голос ровный, не такой дрожащий, как раньше. Но меня мучает вопрос.
- Ты пила вино? говорю я, также глядя на дорогу. Она удивлённо посмотрела.
- Нет, говорит она ровно, зная, что её подруга не дала сделать глупость.
- Хорошо, нужно будет дома спрятать от тебя, говорю я с довольной улыбкой. Она смотрит с удивлением и злостью.
- В том доме нет выпивки, говорит она подозрительно. Я улыбаюсь шире, зная, что она просто не нашла.
- Есть. Нужно знать, где искать, говорю я. Она со злостью смотрит и отворачивается к окну. Больше никто не сказал ни слова. Она явно обиделась за это.
Мы приехали домой. Как всегда, я вышел первым, обошёл машину, пока она возилась с ремнём. Когда я открыл дверь, она наконец-то освободилась и вылезла. Я закрыл машину и взял её на руки. Она дрогнула не ожидала.
- Ты напугалась? говорю я, идя в дом. Она удивлённо смотрит на меня.
- Нет, это от неожиданности, говорит она. Мы заходим в дом, и я сразу несу её в нашу спальню. Дверь открыта, поэтому я легко заношу её в комнату и кладу на кровать. Она вздрогнула, когда я отпустил её на холодную простыню, но ничего не сказала. Я сбросил с неё кроссовки. Она поднялась на кровати, уселась на удобные подушки.
- Где моё кольцо? говорит она, махая рукой, намекая, что я не вернул его. Я вздыхаю, встаю с кровати, иду к рабочему столу, открываю тумбочку, достаю её кольца и несу ей. Сажусь на кровать. Решаю сыграть в удачу. Она протягивает руку.
- Выйдешь за меня замуж опять? говорю я, улыбаясь. Она смотрит, тоже улыбается, но в то же время думает.
- Нет, я и так замужем. Куда ещё? говорит она. Я надеваю на неё её кольца помолвочное и свадебное.
- А клятву не хочешь изменить? говорю я, целуя её руку. Она улыбается и закусывает губу.
- Нет, нужно какое-то отличие, говорит она, довольная собой, глядя на кольца.
- А мне лично не хочешь дать клятву, уже не говоря на публику? говорю я серьёзно. Мне не нравится её клятва. Она вздыхает.
- Ты хочешь услышать клятву любви? Что я тебе изменять не буду, и в радости, и в горе будем вместе, пока жизнь не разлучит нас? говорит она издевательским тоном, смеясь. Хоть теперь не плачет. И на её лице улыбка не фальшивая, а настоящая.
- Да, хочу услышать твою клятву. Что на этот раз придумаешь? говорю я. Её улыбка исчезает. Она театрально вздыхает, о чём-то думает.
- И что там сначала говорят? говорит она, подняв бровь, будто издеваясь и тянет.
- Сначала твоё имя, потом моё, и клятва, говорю я. Она удивлённо посмотрела. Она думала, я не помню её клятву. Она вздыхает и говорит:
- Я, Милиса Стюрк, беру тебя в мужья, Димир Роси. Перед твоим лицом, перед Богом, перед тенью этого дома клянусь тебя любить до конца жизни и не изменять. И в радости, и в горе, которое явно будет всегда рядом, говорит она, делая паузы и вспоминая нужные слова.
- Я потом так и скажу: ты меня заставил дать тебе лично клятву, говорит она, улыбаясь. Хоть и добавила слова, которых не нужно было, но всё же дала клятву любви, а не ненависти, как в прошлый раз.
- Да, я заставил свою беременную жену дать клятву любви, а не ненависти. Спустя месяц, а до того она решила развестись. Какой я жестокий к тебе, говорю я, улыбаясь. Но её серьёзное лицо и только закатывающиеся глаза как всегда.
- Димир, ты издеваешься надо мной. Я ещё могу добиться развода с помощью суда и уехать в Испанию, понял? говорит она на полном серьёзе, уже не глядя на меня, обиженная, как ребёнок. Она и есть ребёнок надула губы, как уточка.
- Ты уедешь в Испанию с моим ребёнком и разведёшься только потому, что я сказал, что заставил тебя дать клятву? говорю я серьёзно, глядя на её невинное лицо, которое дрогнуло и посмотрело на меня с презрением.
- Видишь, в том и дело твоим ребёнком, а не моим, говорит она, уже с ненавистью. Моя ошибка сказать «моим», а не «нашим ребёнком». И теперь она перекручивает слова, как ей нужно.
- Что тебя так тянет в Испанию? Неужели любовник есть? говорю я, решая повернуть тему, зная, что у неё там никого нет. Она удивлённо посмотрела.
- Тебе нужно идти в пророки. Ты рыл на меня информацию, говорит она, будто издеваясь, как будто я узнал о её бывшем.
- Но пришлось узнать, что мою жену так тянет в Испанию, что она и дня не может прожить без неё, говорю я серьёзно, вспоминая, что когда она не была замужем за мной, всё время только Испания.
- Как хорошо... аж на душе стало легче, говорит она, отворачиваясь в другую сторону, ко мне спиной. А я вновь злой.
- Ты обиделась за то, что я хотел узнать, что такого в Испании? говорю я, гладя её волосы, зная, что она лежит обиженная. И потом она вернёт мне такой же монетой.
- Всё, Димир, покинь помещение. И лучше ничего больше не ищи на меня, говорит она, отодвигаясь дальше от меня. Я вздыхаю, понимая, что она обиделась.
- Только не усни. Я тебе еду принесу, говорю я, вставая с кровати и идя к выходу из комнаты. Она свернулась клубочком, как всегда. Я это заметил она всегда спит клубочком.
***
Милиса
Как бы это ни было, но за два часа я смирилась с тем, что стану мамой. Хоть звучит так себе, но Димир заразителен своей радостью. И Дае два идиота: одна радуется, что станет тётей, другой что станет отцом. А все девять месяцев страдать должна я. Но уже меньше восемь, если по моим подсчётам.
Это, конечно, всё мило, но мне уже не нравится поведение Димира. Его нежность, его милота так, будто я умираю. И теперь я сделала вид, что обиделась на него за то, что он рыл на меня информацию, зная, что точно там всплывёт Андре. Но он и слова не сказал, хоть я и говорила, что у него любовница. Ему явно плевать. А я точно не хочу говорить об Андре, а он настаивает, хоть все источники уже проверил.
Я лежу, не сплю, свернувшись клубочком. Где-то я рада, что стану мамой. Но что-то не так. И страх взялся ниоткуда что я буду плохой мамой. Но у меня есть время.
Я сказала Дае, что не планирую делать аборт. Но она, в свою очередь, моему мужу сказала, что я даже хочу это сделать. Как будто перекрутили слова, как им нужно.
Димир куда-то ушёл, только дверь не закрыл значит, ненадолго. И я пошла в свои размышления. Я не была уставшей, хотя такого шока в жизни ещё не было.
Через время
Димир зашёл тихо, будто я могу спугнуться. И явно с подносом. Он положил его на тумбочку. И теперь начнётся его глобальная забота. Он тихо садится на кровать. Я не сплю. Он легко трогает мои волосы, будто заботится.
- Котёнок, вставай, ешь. Я знаю, что не спишь, говорит он мне. Котёнок... Опять. Он мне уже надоел с этими прозвищами. Я оборачиваюсь к нему лицом.
- Димир, ты уже определись: маленькая, милая, дорогая, котёнок... говорю я ему серьёзно. Он уголком губ улыбается. Я удобно сажусь на подушку, скрестив руки на груди.
- Ладно, будешь «милая», если тебе так надоело, говорит он, беря поднос в руки. И что я там вижу? Бульон с пюре и чай. Серьёзно? Чай. Я редко его пью. Тем более я люблю кофе с коньяком. И глядя на всё это, меня только убивает. Но я молчу. Он решает, что сначала пюре. Я смотрю на это, когда он берёт ложку, накладывает пюре. И я слежу за этим. Не говорите, что он будет меня кормить, как ребёнка.
- Открываем ротик, говорит он мне, приближая ложку к моему рту. Я смотрю на это, но рот не открываю. У меня есть руки, благо беременность это не кандалы.
- Димир, у меня есть руки, говорю я ему на полном серьёзе, будто мои руки не работают. Он только настаивает, и в этом чувствуется недовольство.
- Неужели я не могу покормить свою жену, даже если у неё есть руки? Открываем ротик, говорит он, улыбаясь. Я поняла: он мне не даст спокойно пожить. И я послушно открываю рот. Он даёт мне пюре, а я всё равно недовольна.
Он кормит меня ложка за ложкой, но даёт время, чтобы я проглотила. И когда наконец закончил с пюре, пришло время бульона. Смотря на всё это, я хочу домой.
И опять я ем из его рук этот бульон. После третьей ложки, которую он вложил в меня, явно ещё что-то влезет.
- Всё, Димир, я больше не хочу есть, говорю я, когда он уже планирует сунуть мне четвёртую ложку. Я отрицательно качаю головой.
- Это последняя, говорит он мне. Но я знаю, что он врёт: после этой будет ещё одна, и потом ещё одна, пока весь бульон не окажется во мне.
- Первая тоже была последней. Я больше не хочу, говорю я серьёзно. Он вздыхает и кладёт поднос на тумбочку, зная, что я победила. И достаёт чай. Только не это.
- Димир, я не хочу чай. Сам пей, говорю я ему серьёзно. Он вздыхает.
- Глоток один. Больше не буду предлагать, говорит он. Я смотрю на его лицо непонятно, врёт или нет. Я беру чай из его рук. Он тёплый. Под его наблюдением делаю глоток и убираю кружку от губ. Он следит за всем этим.
- Всё, я сделала, что ты хотел, говорю я ему, отдавая кружку. Он вздыхает, но забирает её и кладёт на поднос. Смотрит, что я хочу там найти.
- Ты устала? спрашивает он, намекая, глядя мне в глаза. Я решительно отвечаю:
- Нет, говорю я спокойно, также глядя ему в глаза и закусывая губу. Он следит за этим движением, но не реагирует. И это раздражает категорически.
- Ладно, там привезли твои вещи, говорит он серьёзно. Я улыбаюсь, зная, что займусь чем-то, кроме как лежать на кровати и скучать.
- И где они? говорю я, садясь на кровать. Мне нужно чем-то заняться и не думать о том, что я беременна, как бы печально это ни было.
- Скоро занесут в дом, говорит он, вставая с кровати, глядя на моё лицо. Берёт поднос и уходит из комнаты. Я спокойно выдыхаю и жду, когда мои вещи принесут. Решаю позвонить Дае. Благо сумку мы взяли мою. Я встаю с кровати, хоть в этом платье и неудобно. На часах пять вечера день прошёл легко. Я пошла на балкон, набирая звонок Дае. Прислонилась к перилам. Теперь тепло, даже слишком. Звонок наконец принят.
- Когда придёшь документы подписать? говорит она мне. Я вздыхаю. Только этого мне не хватало ещё и компания.
- Не знаю. Подготовь документы на передачу компании, говорю я ей серьёзно. Хоть и уже знаю, кому её отдам. И мне категорически плевать, что с ней будет.
- Ты ему дашь? Или Димиру? говорит она. Зачем Димиру компания, которая падает? А дедушке тоже он и так управляет другой.
- Нет, ни одному из них. Передам матери. Ведь она мне не нужна, а только ей нужна, говорю я серьёзно. Зачем я тогда её забирала?
- Но она и так падает. Зачем ей? говорит она. Я прекрасно знаю, что это так.
- Так с твоей помощью ты её восстановишь, как планировалось. И ты задержишься тут ещё, говорю я, смеясь. Но ей явно это не нравится.
- Ты знаешь, когда он узнает, что будет? Тебе только повод дай, говорит она. Я прекрасно знаю, чем это пахнет.
- Ничего не будет. Тем более она моя. Кому хочу тому и передам. Он же хотел, чтобы я осталась тут, а не уехала в Испанию. И между мной и Милек выбирают меня. Тем более он не говорил, что я не могу кому хочу передать её. Так что всё честно, говорю я, зная, что будет. Она вздыхает.
- У него будет приступ, когда узнает, говорит она. Я закатываю глаза.
- Думаю, он уже в курсе. Его люди и так за мной следят. Не как избавиться. Завтра поеду к нему и решу проблему, наверное, говорю я, зная, что Димир явно будет против.
- Ну что, будущая мама, что вы там нарешали? говорит она, явно переключая тему.
- Ещё скажи моей матери, что я потом ей отправлю договор, говорю я, не желая говорить об этом.
- Не переключай тему, говорит она мне. Я как раз хотела сбить.
- Мне уже не нравится, недоговариваю я и решаю, что те, кто принёс чемоданы, ушли, и никого в комнате нет. Я выхожу с балкона, смотрю никого нет, и продолжаю говорить: - Особенно поведение Димира. Он заставил меня дать клятву. Но почти... и он обрадовался. Ты же ему наговорила, что я хочу сделать аборт. И откуда ты всё передаёшь ему? Ты, блядь, работаешь на два фронта, говорю я, открывая чемодан. Благо его поставили на кровать.
- Но ты хотела вино пить, забыла? И оставить тебя... что мне потом улетело ненадо, говорит она, оправдываясь.
- Уже доложила ему, говорю я про дедушку, зная, что никто случайно не услышал.
- Что, ты беременна? спрашивает она меня. Я цокаю языком. Какая же она умная.
- Да, говорю я, беря платье и неся его в гардероб, держа телефон в руке и вешая его.
- Да нет, я не говорила. Ты мне угрожала, не забывай, говорит она. И почему-то я ей не верю. Возвращаюсь в комнату.
- Ладно, сделай то, что я тебе сказала. И только попробуй сказать ему, говорю я, сбрасывая звонок и вынимая оставшуюся одежду. Несу в гардероб, развешиваю её и кладу по полкам. Осталось ванны и украшения, самое лёгкое. За полчаса я управилась и пошла на балкон. Нужно собраться с мыслями - что я скажу? Чёрт, раз, два... хоть явно он знает.
Но что поделать. Конечно, лучше бы Дае сказала про мою, блядь, внезапную беременность. Но и чёрт с ней. Мой телефон вибрирует звонит моя мать. Я знаю, попахивает нехорошим. Принимаю звонок.
- Милиса, говорит она мне по имени. Это уже подозрительно. Но через паузу продолжает: - Слышала, ты решила мне передать твою компанию? говорит она. Значит, Дае уже сказала.
- Да. Она мне не нужна. Бери себе. Я в этом ничего не понимаю, говорю я правду. Зачем мне компания, в которой я ничего не знаю?
- Откуда ты узнала, что компания твоя? говорит она мягким голосом, будто я не знаю, что в омуте черти водятся. Я вздыхаю. Придётся лгать.
- Нам с Дае было скучно, и мы решили проверить, что мне бабушка оставила. Но там всплыло, говорю я, не лгу, хоть и почти правду.
- Спасибо тебе. Дае сказала, что я могу вернуться туда. А она ещё не подготовила документы на передачу. Как я поняла, дело не из лёгких, говорит она. Я вздыхаю.
- Она мне тоже такое говорила. Как я поняла, компания не в хорошем состоянии. Вроде Дае говорила банкротится, решаю я зайти издалека.
- Да, Дае правду говорила. Она почти банкрот, говорит она мне. Я знаю, что в конце концов пусть Дае даст то, что я могла спасти компанию.
- Дае поможет её восстановить и спасти от банкротства. Она знает нужных людей из общества, говорю я спокойно, зная, что у Дае тут связи. Она обновит её минимум за три месяца.
- Спасибо, Милиса. Мне нужны эти надежды. Надеюсь, ты придёшь в компанию, нужно поговорить, говорит она. Я говорю «хорошо» и завершаю звонок. Осталось одно как дедушке запудрить глаза. Я смотрю на закат и думаю.
Димир сзади тихонько подходит, будто я могу испугаться. Подходит вплотную ко мне, кладёт руки на талию не на живот. И это моё спасение. Я даже не вздрогнула. Смотрю на закат. Он притягивает меня к себе, его тёплое тело прижимает меня к себе.
- С кем говорила? спрашивает он, но не настойчиво, целуя мне спину, где открыто платье. И только дрожь по коже от его тёплых губ.
- Сначала с Дае, ей нужно было что-то узнать. А потом с мамой, говорю я спокойно, даже не раздражённо. Но это не мешает. Он продолжает целовать с той же нежностью, уже переключаясь на шею.
- Тебя твоя мать не разозлила? спрашивает он меня, зная, что отношения у нас никакие.
- Нет. Мы поговорили по душам, говорю я спокойно, с той же нежностью, как и он. Чудо какое мы с ней не поссорились. Нужно записать. Он аккуратно разворачивает меня к себе лицом, нежно смотрит, трогает мои волосы, заправляя их за ухо.
И смотрит в мои глаза с той же нежностью, как и раньше. Да, он издевается надо мной. И также два взгляда нежности. Он колеблется, но наклоняется и целует меня в губы нежно, прижимая ближе к себе. Мои руки падают ему на грудь. Но вспоминаю, что утром он мне благополучно отказал. И только поцелуи с той же нежностью, зная, что продолжения не будет. Этих поцелуев. И я отвечаю с той же ненужной нежностью, которая мне не нужна.
Его руки нежно держат меня за талию, я прижимаюсь к нему сильнее, но его губы отстраняются от моих, и лишь лёгкий холод пробегает по спине. Я смотрю в его глаза, которые ищут что-то на моём лице.
Я хочу его, но, зная, что мне это не суждено, приходится смириться. Как утром на кухне он целовал, ласкал, а в конце сказал «нет». И теперь я знаю: он не возьмёт меня, зная, что я беременна. Лишь горечь остаётся на душе.
- Димир... начинаю я говорить, понимая, что ничего не будет. Но он не даёт мне и слова сказать снова накрывает мои губы своими. Его руки дерзко сползают вниз, на мои бёдра, и он поднимает меня от земли. Я обвиваю его руками, крепко держась, мои ноги обвивают его талию, а его руки крепко удерживают меня, продолжая целовать с той же нежностью, не отрываясь от моих губ, унося меня прочь с балкона.
Он осторожно ставит меня на кровать, продолжая целовать, нависая надо мной. Отпускает мои ноги, его руки скользят к груди, развязывая шнурки на платье. Он освобождает меня от него настойчиво, но всё так же нежно. Его губы спускаются к моей шее, целуя её с той же мягкостью и трепетом.
Он легко освободил меня от платья и бросил его куда-то в глубину комнаты. Теперь я перед ним в одном белье. Он продолжает целовать мою ключицу, шею, спускаясь всё ниже. Я решаю настойчиво снять с него футболку, пока он занят моим телом. Он помогает мне, и футболка летит прочь. Теперь его грудь и торс обнажены, но он вдруг поднимает на меня взгляд.
- Котёнок, я возьму тебя нежно. Но если тебе станет неприятно или больно мы остановимся сразу, и ты мне скажешь, произносит он серьёзно, глядя прямо в глаза. Я киваю, понимая, что слова лишние.
Он снова склоняется к моему телу, целуя и освобождая меня от бюстгальтера, и тот летит прочь, как и платье. Его губы нежно касаются моей груди, твёрдой от возбуждения, он целует её, и во мне рождается стон. Его рука мягко сжимает вторую грудь с той же нежностью, дыхание становится прерывистым, стон усиливается. Он внимательно следит за тем, как моё тело откликается на его прикосновения.
Он вновь возвращает свои губы к моей шее, продолжая нежно массировать грудь. Я откидываю голову назад, позволяя ему большего. Он целует мягко, и я не знаю, откуда в нём эта нежность. Но вскоре его губы снова находят мои, целуют, и ненадолго, возвращаясь к груди, он целует её, спускаясь ниже - к животу, оставляя дорожку поцелуев.
Его руки отрываются от моей груди, скользят вниз к моим трусикам, которые от возбуждения стали влажными. Он снимает их, освобождая меня с моей помощью. Теперь я перед ним совсем - обнажённая, голая.
- Всё хорошо, милая? спрашивает он, глядя мне прямо в лицо.
- Да... тихо отвечаю я ему, когда его руки Он спускается клитор, мягко массируя и нежно касаясь, рисуя круги, смотрит на моё лицо. Я стону и слегка дрожу, но он продолжает, опуская пальцы ниже, наблюдая, наскольк мокра от его прикосновиний он поднимается, приподнимая мои бёдра так, как ему нужно, продолжая водить круги на клиторе , и от этого я стону ещё сильнее, охваченная наслаждением.
- Я войду сначала пальцами, хорошо, милая, говорит он мне. Я киваю, хотя он никогда раньше этого не делал. Он приподнимает мои бёдра, располагая их так, как нужно, и внимательно следит за моим лицом. Он входит в меня одним пальцем, наблюдая за моей реакцией. Мои руки невольно сжимаются, когда он добавляет второй, продолжая нежно водить кругами на клиторе, усиливая моё возбуждение.
Он выходит с той же нежностью и снова входит. Я чувствую, как невольно сжимаю его пальцы, но это длится недолго.
Приглушённый стон вырывается из груди, он не болезненный. Его движения остаются плавными и нежными, и от этого я лишь сильнее стону. Но вскоре он выходит, и я вижу на его лице довольное выражение. Недолго спустя он снимает оставшуюся одежду, и она куда-то летит. Его взгляд устремлён на меня, словно на картину, он рассматривает каждую деталь. Затем он мягко приподнимает меня, берёт за бёдра, и мои ноги обвивают его талию. И
Он берёт мои руки в свои и медленно входит, внимательно следя за моей реакцией. Затем выходит, оставляя лишь стон, и снова так же медленно входит.
И моё лицо слегка напряглось, но ненадолго. Он начал делать толчки медленно, осторожно, без боли, почти в плавном ритме. Из моих губ вырывались только тихие стоны, а он накрывал их поцелуями, исследуя меня с той же нежностью. Мои ногти впились в его руки, словно в спасение, и всё, что оставалось это стон и нарастающее удовольствие. Моё дыхание становилось всё более учащённым.
Димир целует нежно, ловя мои стоны, и его движения становятся сильнее. Моё дыхание перехватывает от удовольствия. Он отстраняется от моих губ и смотрит прямо в мои глаза.
- Не больно? спрашивает он меня, усиливая движения.
Я отрицательно качаю головой, понимая, что слов не нужно. Он кивает, склоняется к моей шее, оставляя там поцелуи, и ускоряет ритм. Только стоны и дыхание, которое перехватывает от всего происходящего внутри. И
Продолжая миня трахать, он целует нежно, и я всё сильнее сжимаю его руки. Его движения становятся быстрее, и мой последний стон вырывается, когда меня полностью охватывает волна наслаждения. Я начинаю дрожать сильнее, а Димир отстраняется от моего тела, наблюдая за тем, как меня почти захватил этот порыв. Он ускоряет ритм ещё больше.
И я сдаюсь, позволяя оргазму полностью захватить меня. Я вскрикиваю, называя имя Димира, и изгибаюсь от удовольствия, даже несмотря на лёгкую тень боли внутри.
И Димир достигает кульминации вместе со мной, оставляя лишь стон удовольствия. Моё дыхание всё ещё прерывистое от пережитого, дрожь проходит по коже но мы это пережили вместе.
Он накрывает мои губы лёгким поцелуем, затем виходит з миня отстраняется, оставляя пустоту, и падает на кровать рядом. С улыбкой смотрит на моё лицо, а наше дыхание постепенно выравнивается.
- Всё хорошо, милая? Тебя ничего не болит? спрашивает он, вставая с кровати и накрывая меня одеялом, как и себя, хотя я всё ещё дрожу но не от холода.
- Димир, всё хорошо, отвечаю я, когда он притягивает меня к себе на грудь. Наши тела липкие от пота, дыхание постепенно выравнивается. Он кладёт руку мне на живот, водя нежные круги и обнимая с той же мягкостью.
- Ты ведь говорила, что если я захочу тебя, то ты мне откажешь, улыбается он, целуя мои волосы. На это он получает лёгкий удар моим кулаком по груди.
- А ты хоть спросил, хочу ли я тебя? Ты просто сказал: «Возьму тебя нежно». повторяю я его же слова, зная, что он будет недоволен, но ведь я права.
- Какой я жестокий, взял свою беременную жену силой и даже не спросил, хочет ли она, чтобы я её трахнул Он смеётся довольный собой, хотя ничего смешного не сказал.
- Я так и напишу: пришёл на балкон, поцеловал, поднял, понёс на кровать, и когда я была только в белье, сказал, что возьмёт нежно, не дав мне слова сказать. Даже на балконе. Так что да, говорю я почти правду, зная, что он не силой меня взял. Я поднимаю на него взгляд и стираю его довольную улыбку.
- Ладно, забыла сказать, что утром я тебе отказал, и ты обиделась. Потом пошла к подруге, узнала, что беременна, и решила напиться, хотя знала, что тебе нельзя. А ещё хотела сделать аборт. Так кто из нас жестокий? бросает он мне это в лицо. Я закусываю щёку изнутри и смотрю на его строгое лицо.
- Вот именно. Ты мне отказал, я пошла к подруге пожаловаться. А когда узнала, что беременна, решила напиться, потому что не могла смириться с этим и забыла, что мне нельзя пить. А про аборт я ничего не говорила это вы двое придумали. Она только спросила, а я отказалась. Всё остальное вы додумали, говорю я будто я убийца собственного ребёнка.
Он смотрит на моё серьёзное лицо, но сказать ему нечего. Я снова ложусь на его грудь, а он продолжает водить круги по моему животу.
- Ты ведь обиделась, говорит он, словно нарочно провоцируя меня на ссору.
- Я не обиделась! кричу я, лежа на его груди. Он меня конкретно разозлил, его руки напрягаются, но продолжают водить круги.
- Ладно, не злись, котёнок. Это плохо влияет на ребёнка и видно на тебе, говорит он, целуя мои волосы. Я выдыхаю и удобнее устраиваюсь на его груди, уже готовая заснуть. Но тут он добавляет:
- Завтра пойдём к врачу, говорит он нежно, ласково. К врачу. В больницу. То, что я больше всего ненавижу.
- Но не утром, говорю я, пытаясь найти компромисс.
- В одиннадцать дня. Ты уже успеешь выспаться, - отвечает он, и я понимаю, что спорить бесполезно.
Он водит по моему животу спокойные, нежные круги, и я засыпаю у него на груди. Он укрывает меня до шеи, чтобы я не замёрзла, и я просто уснула, зная, что завтра придётся придумать, как не пойти к врачу.
---
Тгк Моргана Вельм 💋