глава 24
♡♡♡
Он дышит мне в лицо, а я смотрю ему в лицо. Его почти не видно в комнате полная тишина. Он держит меня, чтобы я не повернулась к нему спиной.
И эта тишина просто мучает меня.
Только наше дыхание. Его рука у меня на талии. Я прижата к нему вплотную. Двигаться тяжело.
- Меня завтра целый день не будет в этом доме,
решаюсь сказать. Пусть знает.
- Почему?
спрашивает он тихо, будто я боюсь крика.
- Мари куда-то уходит и решила спихнуть мне ребёнка до вечера,
говорю, как мне эта идея не нравится. Дилара беспокойный ребёнок.
- Ты часто оставалась с ребёнком?
спрашивает он.
- Не очень. Примерно пару часов, пока она мне все нервы не выест своим плачем. А так не часто,
говорю, не знаю зачем. Любопытно, наверное.
- Хочешь пусть будет в этом доме.
Твоя крестница,
говорит он. Знает, что я крестная. Даже спрашивать не буду, откуда.
- Нет, откажусь.
- Даже не буду спрашивать почему,
говорит он.
- Димир, иди ты к чёрту. Может, мне её ребёнка впарить тебе, а я сериал посмотрю? Как тебе идея?
говорю, зная, что ему не понравится.
- У меня завтра всё равно нет работы. Если хочешь можешь впарить мне свою крестницу,
говорит он. Я этого точно не ожидала. Зачем ему это?
- Ладно, потом не жалуйся,
говорю я ему.
Он ничего не отвечает, и я засыпаю в его объятиях таких тёплых. Он целует меня в лоб, я это чувствую. Прижимает к себе. Я ничего не отвечаю и засыпаю.
...
Утром я просыпаюсь от того, что телефон разрывается от звонка. Чёрт бы его побрал.
- Димир, тебе звонят,
говорю я, сонно устраиваясь поудобнее, но моя лафа исчезает.
- Это не мой, а твой,
говорит он сонным голосом.
Я сразу хватаю телефон с тумбочки, принимаю звонок и кладу к уху.
- Ты когда приедешь за Диларой? Мне уже нужно идти,
говорит Мари. Я открываю глаза. Блин, я уже и забыла.
- Мой муж заберёт её,
говорю, вспоминая нашу договорённость.
- Ладно, пусть приезжает,
говорит она. Я сбрасываю звонок.
- Мелиса, ты стерва,
говорит он, вставая с кровати. Я победно улыбаюсь. Он идёт в гардероб, а я вытягиваюсь на кровати и снова засыпаю.
Два часа спустя.
Я просыпаюсь от плача ребёнка. Не могу это слышать. Встаю с кровати, спускаюсь на первый этаж. Мой взгляд замирает на Димире он держит ребёнка на руках и ходит туда-сюда, а ребёнок плачет.
Я тяжело вздыхаю. Куда бы пойти, чтобы это не слышать? Иду к ним, зевая. Димир смотрит на меня, думает, что я его спасу. Нет.
- Она какие-то вещи дала для ребёнка?
спрашиваю я.
- Да, всё в сумке,
говорит, продолжая ходить с малышкой.
Я иду рыться в сумке, нахожу бутылочку. Слава богу, есть молоко. Но, блин, холодное. Вот почему я хотела остаться у неё у неё есть всё, чтобы подогреть молоко. Я тяжело вздыхаю. Ругаться уже хочется, но я молчу. Иду на кухню, ищу, в чём можно подогреть молоко. Взглядом нахожу маленькую железную кружку пойдёт. Выливаю из бутылки молоко в кружку, включаю газ, жду секунд пять, выключаю, вливаю обратно в бутылку, закрываю. Капаю чуть на руку вроде тёплое. Но нужно в рот, чтобы точно понять. Нет, молоко я в рот не возьму. Только не это.
Идея появляется из ниоткуда. Иду к нему с улыбкой. Ребёнок кричит, плачет. Димир злится, а я горько улыбаюсь, даже жёстко. Подхожу к нему. Он смотрит то на меня, то на бутылку. Я протягиваю ему бутылку. Он в замешательстве.
- Давай, нужно попробовать не горячее ли. Открывай рот,
улыбаюсь. Его лицо меняется в цвете.
- Сама давай,
говорит он. Я закатываю глаза.
- Ты вчера говорил, будешь сидеть с ребёнком. Так что - кушай,
говорю. Он тяжело вздыхает. Я даю ему бутылку. Он не решается брать или не брать. Но мой взгляд говорит: давай. Он берёт бутылку в рот и через секунду говорит:
- Холодное.
Я злюсь, возвращаюсь на кухню, повторяю процедуру, но уже на десять секунд. Жду, пока нагреется. Капаю на руку вроде тёплое. Иду к нему, снова сую в рот бутылку. Он наконец говорит:
- Тёплое.
Я наконец-то вздыхаю. А Дилара всё ещё плачет. От её крика мои уши становятся ватными.
- Всё, дальше сам. Я спать,
говорю и вручаю ему бутылку. Он в замешательстве.
- Ты серьёзно оставишь мне ребёнка?
спрашивает он.
Я странно смотрю на него. Контракт подписывать не боится, а ребёнка держать боится?
- Ну а как же практика? Никому не помешает,
говорю, уже собираясь уйти. Но ребёнок снова начинает реветь. Я понимаю, с кем оставляю ребёнка. Тяжело вздыхаю. Ругательство вылетает. Оборачиваюсь к нему. А он, сучий сын, улыбается. Господи, за что мне это? Подхожу к нему, смотрю ему в глаза.
- За полную мою доброту,
говорю, беру у него бутылку. Иду на второй этаж. Везде диваны. Придётся идти в спальню. Он идёт за мной. Не хочу, чтобы ребёнок был в моей с ним комнате я ещё планирую поспать. Пропускаю нашу комнату. Он вопросительно смотрит на меня. Но там замкнуто.
- В этой комнате есть ключи. Тут, надеюсь, есть кровать,
говорю. Он оборачивается и идёт в нашу спальню. Но нет.
- Димир, я ещё хочу поспать. Куда?
кричу я ему, когда он идёт в нашу комнату. Я иду за ним.
- Завтра поспишь. Твоя крестница. Давай хоть кровать застелим,
я ничего не говорю, иду застилать кровать. Через минуту готово. Он кладёт ребёнка, но она кричит. Я даю ему снова бутылку, он кладёт ей в рот. Она хватает её своими маленькими ручками. Он ложится рядом, держит бутылку, улыбается, смотрит на неё. Она была одета в белый комбинезон с пуговками спереди и белую шапочку. На шапочке милый принт. Она выглядела как милашка, почти четыре месяца. Но теперь она была спокойна.
Димир улыбается на кровати, следя за Диларой.
Мне становится как-то плохо. Когда я была с ней в последний раз она кричала во всю душу. А теперь она спокойна, сосёт из бутылки. После того раза я ела успокоительное. А теперь этот предатель тихо сидит. Но это только сейчас. После еды она будет плакать. Наслаждайся моментом.
- Я кофе пить,
говорю, собираясь выйти из комнаты. На часах только девять. День будет долгий. Но...
- Сделай и мне, милая,
говорит он. Слово "милая" специально. Я ничего не говорю, иду на кухню. Кладу под кофемашинку одну кружку себе, думаю. Но совесть заедает кладу вторую ему. Целый день с ребёнком сидеть. Через пару минут заканчиваю с кофе, иду на второй этаж. Я ещё и раб. Иду в комнату она ещё занята. Хоть кофе спокойно попью.
и иду к Димиру, протягиваю ему кружку, свою держу в руке. Он принимает и улыбается.
- Спасибо, милая,
говорит он. Я смотрю на него, но слова сами вырываются:
- Не подавись,
говорю. Чтобы он подавился надо было посолить. Где были мои мозги? Он ничего не отвечает, а я спокойно пью кофе. И тут приходит озарение.
- Какой сегодня день?
спрашиваю. Я не знаю пятница или четверг?
- Неделя,
говорит он. Я смотрю на него, думая, что это шутка.
- Как неделя?
- Так,
говорит он, словно не понял, о чём речь.
- Мы пропали. Сегодня доставка не работает,
говорю я. Его лицо не меняется.
- Значит, ты будешь готовить.
- Ты прикалываешься? Я спалю дом,
говорю. Но ему явно всё равно. Он зациклился на ребёнке. Она спокойна. Я подношу кофе к губам горький вкус разливается по горлу. Это наслаждение. Спокойствие. Если бы меня оставили с ней она бы плакала, как и я, вместе с ней. Но теперь тишина. Только его мягкая улыбка и она, которая своими маленькими ручками держит бутылочку. Её синие глаза яркие, как светлое море светятся.
И на моём лице появляется мягкая улыбка. Осознание это слишком идеально, слишком мило. Тишина захватывает комнату, и я смотрю на эту картину.
Осознание того, что через пару лет я рожу ребёнка и отдам его ему,
заставляет вернуться в горькую реальность. От этого становится тяжело. Я так не сделаю. Я должна уйти отсюда раньше, чем наступит этот день. И я решаю просто уйти, бросая слова, и иду за телефоном. Беру его и говорю:
- Ладно, я пошла завтрак готовить. Но если дом сгорит это,
говорю. Его мягкая улыбка смотрит на меня, и я просто ухожу из комнаты. Иду прямиком на кухню. Стою посередине. Что бы приготовить?
Включаю телефон, ищу в поиске что-то лёгкое на завтрак.
Выбивает панкейки. После размышлений решаю, что это слишком просто, но всё же я их уже готовила, и получилось Понимаю, что это лучший выбор.
Ищу по кухне, по полкам - блюдце для панкейков. Нахожу невысокое, розового цвета. Кладу на стол. Лезу в холодильник. Глаза смотрят на телефон что там нужно:
- молоко - 210 г (мл)
- яйцо - 1 шт.
- мука - 200 г
- разрыхлитель - 5 г (1 ч. ложка)
- масло растительное - 25 г (2 ст. ложки)
- сахар - 30 г (2 ст. ложки)
- соль - ½ ч. ложки
Спасибо, что в этом доме есть всё. А если нет тут сходят в супермаркет.
Начинаю всё по инструкции, добавляю, размешиваю, вливаюсь в готовку. Нет, конечно, готовить я не умею, но процесс приятный - особенно когда получается то, что нужно. Начинаю уборку кухни, тот бардак, что устроила, прячу в мусорник, в холодильник.
Раскладываю всё, что взяла, уже беру сковороду, включаю газ, ставлю на плиту. Лью каплю масла, специальной кисточкой размазываю по сковороде. Пока она нагревается жду. Когда наконец нагрелась, вливаю одну большую ложку в центр. Буду печь по одному большие, не маленькие. Каждые три минуты переворачивать. Лью ложку на сковороду она разливается толстым слоем. Накрываю крышкой, как в интернете написано. Ждать две-три минуты. Стою над ней, кладу руки по обе стороны, жду.
Через пару минут переворачиваю первый панкейк чудо, он не сгорел. Маленькая победа. Я так сконцентрировалась на панкейках, что не заметила...
Как Димир стоит за моей спиной. Кладёт свои тёплые руки на мою талию. Я вздрагиваю от неожиданности даже не услышала, как он зашёл на кухню. Его дыхание обжигает кожу, по телу проходит лёгкая дрожь. Он зарывается носом в мои волосы, вдыхает запах и это чертовски заводит. Он начинает говорить мне на ухо:
- Она уснула,
говорит он, блуждая по моему телу руками. Лёгкие прикосновения. Он разворачивает меня одним движением, и теперь я смотрю ему в лицо. Его руки снова находят мою талию. Он притягивает меня к себе и одним движением отрывает от пола. Я вскрикиваю от неожиданности, но он держит меня за талию. Я автоматически обвиваю его ногами, кладу руки ему на шею, заключаю их. Он победно улыбается. Несёт меня на кухонный остров. Мрамор холодный, касается моей пятой точки, когда он сажает меня на него. Я понимаю, чего он хочет.
Я уже планирую что-то сказать, но когда открываю свои засохшие губы он захватывает их своими. Целует нежно, почти ненастойчиво, но всё же целует. Я поддаюсь ему, зная: если начну отталкивать ничего не будет, он не уйдёт. Я отвечаю на его поцелуй. Он победно улыбается и углубляет поцелуй с жадностью, страстью. Я не знаю, откуда взялась эта жадность.
Мой мозг твердит оттолкни, влепи пощёчину, иди готовь дальше. Но я его не воспринимаю. Меня полностью захватывает страсть что-то невидимое и такое желанное.
Но через секунду он отстраняется, шепчет мне в губы. Я тяжело вздыхаю.
- Я изголодался по тебе. Эти пять дней твоя холодность, отстранённость, и ничего больше. Ни прикосновений, ни запаха, ни твоих сладких губ,
ни твоего тела, ни голоса.
Это как мучение,
шепчет он мне в губы. Правда горькая. Я думала, если оттолкну будет проще. И теперь я должна оттолкнуть, пока это не зашло слишком далеко.
- Димир...
начинаю я, когда его губы накрывают меня. Его руки с талии поднимаются к горлу. Одна держит за талию, другая за горло. Он не давит, просто держит и этого хватает. Он начинает терзать мои губы своими. Его дыхание учащается. Он углубляет поцелуй так, что мне становится тяжело дышать. Наши языки сплетаются в одно целое в страстном танце.
Но мой мозг включается. Я понимаю у меня же панкейки! Сейчас сгорят. Есть будем нечего.
Я нехотя отстраняюсь от его губ. Тяжело вздыхаю. Смотрю в его зельоние глаза они горят недовольством.
- Димир, наш завтрак сгорит,
говорю серьёзно. Он улыбается уголком губ.
- Я его отключил,
говорит. Я перевожу взгляд на плиту он прав. Падла. У меня были другие планы.
- Можем продолжать,
добавляет он, когда наши глаза сталкиваются.
Чёрт. И что теперь?
- А Дилара?
спрашиваю, находя хоть что-то, чтобы меня спасло.
- Она спит. Если ты будешь тихой она дальше будет спать,
говорит он. Я задаюсь вопросом где это будет, если она в нашей комнате?
- Но она в нашей комнате,
говорю. Он ухмыляется явно чувствует подвох.
- В этом доме есть ещё три спальни. И они все рядом с нашей. Не ищи ничего, от чего ты отвертишься,
говорит он, поднимая мою задницу с мрамора. Начинает целовать мои губы. И мы идём на второй этаж.
---
Тгк Моргана Вельм 💋