27
Миша замер, не зная, что сказать. Сердце бешено колотилось, оглушая его в ушах. Он почувствовал тепло её тела, лёгкий аромат её духов, и услышал её признание. В голове царил хаос, смешанный с нахлынувшим облегчением.
Он осторожно обнял её в ответ, боясь спугнуть этот момент, разрушить хрупкую идиллию. Его пальцы нежно коснулись её волос, скользнули по шее.
— Алексия... — прошептал он, пытаясь подобрать слова, но голос предал его, сорвался на хрип. — Я... я дурак. Просто... я так испугался тебя потерять.
Алексия подняла голову, её глаза, полные слёз, встретились с его. В них читались обида, усталость и... надежда.
— Ты идиот, Миша, — тихо сказала она, но в её голосе не было злости, лишь нежность. — Но... я тоже хороша. Надо было просто поговорить, а не заниматься этой ерундой.
Она отстранилась, вытерла слезы и посмотрела ему прямо в глаза.
— Я не знаю, что будет дальше, Миш, — сказала она твердо. — Но я точно знаю, что больше не хочу играть в эти игры. Если ты хочешь, чтобы у нас что-то было, нам нужно быть честными друг с другом. Честными и... терпеливыми. Ты сейчас в больнице, тебе нужно выздороветь. А мне нужно... подумать.
Она снова посмотрела на часы.
— Я должна идти. Приеду завтра, привезу тебе зеленого чая, хорошо?
— С лимоном?
— С лимоном.
Миша кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он провожал её взглядом, пока она шла к двери. В коридоре она обернулась, послала ему легкую улыбку и исчезла.
Он остался один в палате, оглушенный её признанием, опьяненный её близостью и переполненный надеждой. "Честными и терпеливыми", - эхом отдавались её слова в голове. Да, он будет честным. И он будет терпеливым. Потому что она того стоит.
Кабинет врача. Алексия комкает платок. Врач напротив, уставший, но добрый.
— Алексия, Михаил физически восстанавливается хорошо, но самое сложное начинается дома.
Она взволнованно поднимает глаза.
— Травмы серьезные. Понадобится физиотерапия, лекарства... но главное – у него психологический удар. Он был на волоске от смерти. Ему будет страшно, он будет злиться... это нормально.
Алексия сглатывает.
— Мне нужно, чтобы вы были его опорой. Не медсестрой, а тем, кто будет рядом, когда ему будет плохо, когда он будет бояться. Кто-то, кто будет выслушивать его, напоминать, что он не один.
Врач протягивает ей листок.
— Это расписание и контакты. Но самое важное, Алексия, – это ваше присутствие. Ваша любовь. Ваше терпение. Просто будьте рядом. Держите его за руку. Напоминайте ему, кто он есть. Это лучшее лекарство.
В глазах Алексии слезы, но она кивает решительно.
***
Кухня Алексии залита теплым светом настольной лампы. За окном уже давно темно. На плите тихонько шкворчит что-то в сковороде, наполняя комнату ароматом жареного чеснока и трав. Алексия, в простом домашнем свитере и с собранными в небрежный пучок волосами, ловко переворачивает овощи лопаткой.
Миша сидит за кухонным столом, облокотившись на руки. Его лицо, все еще отмеченное бледностью и легкими синяками, выглядит спокойнее, чем в последние недели. Он наблюдает за Алексией, и в его глазах читается благодарность.
— Пахнет потрясающе, — говорит он, тихо, но искренне.
— Это всего лишь паста с овощами, — улыбается Алексия, не отрываясь от плиты. —Легко и полезно. Тебе сейчас нужно много витаминов.
— Витаминов и твоей компании, — добавляет он, и в его голосе появляется легкая игривость.
Алексия поворачивается к нему, опираясь о столешницу.
— Вот уж этого у тебя сейчас хоть отбавляй.
Они смеются, коротко и легко. Этот смех – маленькая победа, признак возвращения к нормальной жизни.
Когда ужин готов, Алексия накрывает на стол. Они едят молча, наслаждаясь едой и обществом друг друга. После ужина Алексия предлагает —пошли в гостиную. Там мягче.
Миша соглашается. В гостиной горит торшер, отбрасывая мягкий свет на комнату. Алексия усаживает его на диван, подкладывая под спину подушку. Сама садится рядом, близко, касаясь его плеча.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает она, тихо.
— Лучше, — отвечает Миша. — Правда. Спасибо тебе.
Он берет ее руку в свою. Их пальцы переплетаются. Смотрят друг другу в глаза, и слова становятся лишними. Она видит в его глазах боль, но и благодарность, и... желание. Он видит в ее глазах тепло, заботу и любовь.
Миша нежно касается ее щеки. Алексия закрывает глаза, наслаждаясь его прикосновением. Он приближается, и их губы встречаются в робком, осторожном поцелуе. Поцелуй становится глубже, страстнее. Больше не робким, а требовательным, наполненным благодарностью и желанием.
Поцелуй обрывается. Миша отстраняется, смотрит на Алексию виновато.
— Прости, — шепчет он, неловко улыбаясь
— Все хорошо, — говорит она мягко
Она встает с дивана.
— Тебе пора отдохнуть. Пойду налью нам чая
Миша кивает, чувствуя себя немного смущенным. Она уходит на кухню, и он слышит, как звенят чашки. Он прикрывает глаза, пытаясь унять волнение.
Алексия возвращается с чаем и протягивает ему кружку.
— Спасибо, — говорит он.
Они сидят в тишине, попивая чай. В комнате царит какое-то странное, немного неловкое, но в то же время теплое и уютное молчание.
Наконец, Алексия прерывает тишину.
— Расскажи мне о чем-нибудь, — говорит она. — О чем-нибудь, кроме больницы и аварии. О чем ты мечтал до этого.
Миша задумывается.
— Я всегда хотел объехать весь мир, — говорит он. — Посмотреть разные страны, познакомиться с новыми людьми.
— Звучит здорово, — улыбается Алексия. — Куда бы ты поехал в первую очередь ?
— Исландия. Мечтаю увидеть северное сияние
Алексия слушает его внимательно, задавая вопросы, проявляя искренний интерес.
В течение следующего часа они разговаривают обо всем на свете. О путешествиях, о книгах, о музыке, о своих мечтах и надеждах, стараясь не задевать темы про мотоциклы. Каждый из них чувствует, как напряжение постепенно отступает, как им становится легче и спокойнее.
Миша сидел на диване, пытаясь сосредоточиться на книге, которой с ним поделилась Алекс, но слова словно скользили мимо. Алексия возилась на кухне, прибираясь. Вдруг зазвонил телефон. Миша посмотрел на экран – «Мама». Он вздохнул и ответил.
— Привет, мам, — сказал он, стараясь говорить бодро.
— Мишенька, здравствуй. Как ты себя чувствуешь? — голос Александры звучал обеспокоенно.
— Всё нормально, мам. Почти совсем оправился.
— Это хорошо, это очень хорошо. Знаешь, я тебе звоню, потому что... Алиса попросила.
Алексия замерла на кухне, прислушиваясь. Ее сердце забилось быстрее.
— Что такое? — спросил Миша, нахмурившись.
— Она очень переживает за тебя, Миша. Звонит каждый день, спрашивает, как ты. Она очень беспокоится, что ты один.
— Мам, я не один, — ответил Миша, бросив быстрый взгляд в сторону кухни, где стояла, как вкопанная, Алексия.
— Но... она беспокоится. Говорит, что ты, наверное, не получаешь должного ухода, что тебе нужна помощь.
— Со мной всё в порядке, мам. Правда. Алексия заботится обо мне лучше любой медсестры.
В голосе Александры послышалось раздражение.
— Алиса тоже заботилась о тебе, Миша! И она очень расстроена, что ты так с ней поступил. Она ведь хотела быть рядом с тобой.
— Мам, пожалуйста, не начинай, — взмолился Миша.
— Я просто хочу, чтобы ты знал, что Алиса не забыла о тебе. Она всегда рядом, в сердце. Она очень ждет, что ты передумаешь.
Миша замолчал, глядя в одну точку. Алексия видела его лицо – напряженное, виноватое.
— Мам, хватит, я перезвоню, обсудим все позже — буркнул он и отключился.
Он опустил телефон на диван, не поднимая глаз. Алексия вышла из кухни. В ее глазах стояли слезы. Она молча подошла к окну и отвернулась от него, глядя на ночной город. Миша знал, что она все слышала.