37
Леся
Приятный полумрак из-за неплотно задернутых штор, обои в мелкий ромбик, скрипучий стул и широкий стол, на котором стоят два огромных компьютерных монитора, — здесь все так знакомо с самого детства.
Ну за исключением этих мощных штук для программирования.
Они появились в комнате у Богдана классе, наверное, в девятом. Тогда-то мой друг и определился со своей будущей профессией.
Осматриваю каждый уголок его спальни. Сколько я не была здесь? Больше месяца точно.
А раньше мы практически каждую субботу заваливались к нему с чипсами и смотрели какой-нибудь сериал...
«И так бы все и было, если бы чье-то дурное сердце не повелось на татуировки и улыбку Малышенко», — ехидно заканчивает мысль мой внутренний пакостный голосочек.
Я судорожно перевожу дыхание.
Малышенко.
Уже неделю я пытаюсь стереть эту фамилию из своих мыслей. Всячески оберегаю себя от воспоминаний о ней. Удалилась из всех социальных сетей, а ее номер заблокировала навеки.
Я пытаюсь хоть как-то излечить сама себя... Приложить подорожник к осколкам сердца, жаль, не выйдет.
Хотела даже выбросить подаренный Малышенко цветок.
Стояла минут пять над мусорным ведром, держа в ладонях горшочек с хавортией, но пальцы так разжать и не смогла.
Как-то жалко стало такой жирный и упитанный цветок..
А вот Игоря-граптоверию пришлось выкинуть.
Почему-то он сразу не прижился на моем подоконнике. И несколько дней назад зачах окончательно. В нем завелись какие-то букашки. Только вот Бо я об этом не сказала. Расстроится же.
— А вот и чай-выручай. — Богдан вплывает в комнату с двумя чашками в руках.
— Спасибочки, — улыбаюсь своему другу.
На нем яркая футболка с какими-то цифрами и растянутые старые спортивные штаны, а смешные кучеряшки торчат в разные стороны. Я тоже сегодня в домашнем платье в горошек.
Теперь смысла наряжаться как бы и нет...
Все стало опять так знакомо и привычно.
Но почему-то во всем этом привычном и знакомом никак не получается почувствовать себя в своей тарелке. Поерзав на стуле, пытаюсь найти хотя бы удобное положение и не сдерживаю тяжкий краткий вздох.
Богдан ставит на стол кружки, усаживается на подлокотник дивана напротив и с упреком поглядывает на меня:
— Ну, Лесь, чего ты опять носик повесила?
Прячу взгляд от Бо, потому что понимаю, что мне придется немного наврать о своих ощущениях.
— Переживаю за дедушку..
— Кстати, как Аркадий Борисович?
— Заставляю его много отдыхать, — отстраненно трогаю пальцами край горячей кружки. Цветная керамика приятно греет кожу. — Никакой работы пока что...
С дедушкой сейчас мне очень непросто. Его сложный характер проявляется и во время болезни.
Он достал всех врачей уже через несколько дней и, считай, выписался сам под свою же ответственность. Здесь не помогли даже мои уговоры.
Дед захотел и слинял с больницы.
У меня панический страх оставить его надолго одного.
Страх и вина — теперь мои постоянные спутники.
Всю прошедшую неделю я даже не появлялась на парах.
Сторожила деда дома.
И если честно, ходить сейчас в университет не особо-то и хочется.
Быть мишенью для косых взглядов и обсуждений? Еще успею...
Вряд ли каких-то семь дней смогут свести все сплетни о произошедшем на нет.
О случившемся я решилась поговорить только с дедушкой. Он молча, не перебивая, выслушал мой рассказ.
Я не стала воооще ничего скрывать. Все как на духу: билеты на экзамен, Виолетта, наша с ней сделка и мое разбитое сердце.
Волновалась я еще больше, чем на экзамене. Но дед не задал ни одного дополнительного вопроса.
Он просто обнял меня и растрепал своей ладонью волосы у меня на макушке, когда я, разрыдавшись, уткнулась носом ему в грудь.
Дедушка сказал мне лишь одно:
— Знаешь, что странно? Малышенко лентяйка, каких свет не видывал. Лень родилась вперед нее. Только вот глаза у Виолетты добрые. Странно, что она такую пакость сделала...
Но сделала же.
Смотрела своими добрыми глазами, говорила, что принимает мое решение не отдавать ответы и даже не обижается, а сама вынашивала план мести.
И в итоге гнусно отомстила мне, как только получила свой «неуд».
Не вяжется только одно...
И я думаю об этом все чаще и чаще. До сих пор у меня в ушах стоит тот смех.
Я столько раз в голове проигрывала сказанную Виолеттой фразу, что все меньше и меньше я слышу в ней ехидство.
Мне мерещится в ней отчаяние...
Зачем она приехала ко мне в тот вечер?
На мои сомнения Богдан недовольно высказался, что Малышенко просто лично убедилась в победе.
Так сказать, удостоверилась в своих результатах и поставила себе жирный плюсик в графе «Превосходство».
И от этого мне стало как-то еще более гадко.
А я... А я все равно тихо реву по ночам. Зоська теперь со мной не спит. Достала я ее своими соплями.
— Ничего. — Бо приободряюще дотрагивается до моей ладони и сжимает мне пальцы. — У тебя дед боевой. Скоро будет в строю.
Я неосознанно вздрагиваю от этого имени. Оно такое же колючее и все равно для меня как магнит.
Резко выдергиваю свою руку из руки Богдана.
Он сразу же довит мое напряжение, виновато качая кудряшками:
— Прости. Что-то я ляпнул не то. Кстати, мои ребята вычистили из сети все, что могли.
— Спасибо. Правда. Надеюсь, это хоть как-то поможет мне в понедельник заявиться в университет. Типа, попробуйте докажите, что вы там что-то видели. — Пытаюсь даже придать своей интонации напускную надменность. Но выходит паршиво.
Бо придвигается на самый конец подлокотника и наклоняется ко мне:
— Лесь, я буду рядом. — Он смотрит мне в глаза так пристально, что я испытываю ощутимый дискомфорт. И наверное, я бы отпрянула, да жаль, стул подо мной без спинки. — Хоть в понедельник у меня нет пар, я пойду с тобой.
— Не нужно, я...
— Кстати, поговаривают, что Малышенко после этой статьи в интернете специально устроили повторную пересдачу. Теперь точно понятно, зачем она написала такую гадость про твоего деда. — Перебивая, на одном дыхании Бо вываливает на меня эту информацию.
Она словно хлыст.
Наносит мне еще один шрам.
В горле тут же начинает щекотать. Дурацкие слезы! Они когда-нибудь закончатся?
— Бо, не надо. Давай о ней не будем, — шепчу я, а рука неосознанно прижимается к груди.
Наверное, я так умоляющие и беспомощно смотрю на Бо, что его брови встречаются у переносицы.
— Согласен. Слишком много внимания этой козе... — с ядом в голосе произносит он.
— Бо! — Черт! Черт! Как же снова хочется плакать.
— Молчу. — Богдан имитирует движением пальцев закрытие молнии на губах.
Вдох. Выдох. Отлично. Замечательно. Я не разревелась — уже прогресс. Обняв ладонями немного остывшую кружку, подношу ее к губам и делаю несколько глотков сладкого чая.
В комнате между мной и Бо возникает какое-то неуютное напряжение. Замечаю, что Богдан нервно подергивает ногой.
И опять погружаюсь в чувство вины. Может, не стоило с Бо так резко?
Но не могу я иначе, если речь идет О НЕЙ.
— Лесь, а какие у тебя планы на лето? — внезапно выдает Богдан.
Призадумавшись, безучастно жму плечами и возвращаю свою кружку на стол:
— Никаких...
— Тогда лови мое предложение. — Бо заметно оживляется, а в глазах разгорается азарт. — Есть классный лагерь за городом. Дубки. У меня тетка там поваром работает. Так вот, у них как раз смена начинается после наших сессий. И она работу предлагает. Поехали, а?
Предложение из разряда «возьми и удивись».
Удивляюсь и перед ответом прочищаю горло:
— Да... как-то не было в планах. А дедушка?
— А хочешь, я поговорю, чтобы мы и деда с собой взяли и пристроили? Он там просто будет отдыхать, дышать воздухом. А?
Отмалчиваюсь, поджимая губы.
Забота Бо приятна, но... А не чересчур ли? Мне уже как-то неловко, хочется немного умерить его пыл.
Я и так всю неделю напрягала своего соседа личными проблемами. То в магазин сходить, то помочь привезти дедушку из больницы.
Но сейчас Богдан смотрит на меня, будто ребенок на новогоднюю елку, — с восторгом.
— Ну... — даю этой идее шанс, — я подумаю. Вариант с дедушкой мне даже нравится, — говорю, но как-то неуверенно.
Богдан подскакивает с места. Его глаза горят, а кудряшки забавно подпрыгивают.
— Отлично! Я очень жду положительного ответа. Ты пока думай, а я за вкусняшками к чаю.
Мой соседушка, явно воодушевленный, выходит из комнаты, а я задумчиво провожаю его.
А что? Может, лагерь не такая плохая идея для этого лета?
Ведь пока в моих планах огромными буквами начертано лишь: ЛИТЬ СЛЕЗЫ ПО МАЛЫШЕНКО.
— Дубки так Дубки, — хмыкаю себе под нос. — А где это вообще?
Разворачиваюсь к двум экранам компа. Внимательно смотрю на оба. Мне надо погуглить об этом лагере в интернете.
Одна из этих шайтан-машин не обладает такой функцией и предназначена у Бо только для программирования и занятий по специальности. И я до сих пор не могу запомнить какой.
Поэтому дергаю одну из мышек на коврике наугад. Мимо. Черный экран просыпается, а на нем какие-то таблицы и цифры — ничего интересного и нужного для меня.
Но так мне кажется всего пару секунд. Взгляд цепляется на экране за что-то такое знакомое.
Придвинувшись к нему, присматриваюсь, склонив голову.
И глаза мои округляются.
На мониторе компьютера в непривычном для себя обрамлении из странных рамок и постоянно меняющихся цифр я вижу интерфейс знакомого приложения.
Того самого, в котором я с легкой руки Бо тогда и разместила свое объявление об ответах по эконометрике.
И это не просто знакомый интерфейс.
Перед моими глазами аккаунт Анонима777. Аккаунт Виолетты.
Наша с ней переписка и текст того самого омерзительного поста.
— Да быть того не может... — еле дыша, произношу я.