15
Виолетта
В столовке шум и гам, звон вилок и ложек, напротив меня с упоением уплетает борщ Антоха.
А мне кусок в горло не лезет второй день подряд.
И я только сейчас поняла почему.
Сегодня понедельник, а я все еще где-то в прошедшей пятнице.
В самой безумной пятнице моей и без того нескучной жизни.
Меня как будто заклинило на том дне.
Зачем-то вылавливаю из него детали. Мелкие и незначительные: Олесин взгляд, смех, дыхание, прокручиваю и прокручиваю их в своей голове.
Еще вспоминаю тот застилающий глаза взрыв адреналина и страха.
Не за себя, а за нее.
Сообщение с просьбой вернуться ударило по мне молотом.
Надеюсь, ни одна дорожная камера не засняла, как я пролетела обратно к ее дому через две сплошные.
Я особо и не думала, доставая из-под сиденья биту.
Достаточно было увидеть, как те двое окружили Лесю, чтобы захотеть разнести в хлам их черепушки.
А этот придурок, который врезал мне вчера, друг Синичкиной, значит?
Я думала, ее друзья — это учебники, лекции и занудство, но вчера точно стало понятно, что просчиталась.
Я просчиталась с Олесей во всем.
После первой нашей встречи в подсобке создала ее образ как типичной забитой ботанички.
А после того побега из парка мне вообще показалось, что она еще и слегка неадекватная.
Но чем больше я общаюсь с Лесей, тем сильнее стирается прежний образ, сменяясь на новый: как порхают ресницами голубые глаза, как разлетаются по острым плечам темные волосы, ее сладкий запах и эти чертовы ремешки...
Платье Олеси соблазнительно задралось, когда мы боролись за ее телефон.
В тот момент мне стало плевать на какое-то там фото. Мое либидо оказалось чуть сильнее других чувств. Одного взгляда на тонкие черные линии, обвивающие стройную ножку... Все! Мозг возмущенно орал:
«Это же Синичкина!»
А тело млело: «С ума сойти, вот это Синичкина!»
Домой мне пришлось ехать с включенными на всю басами, чтобы не думать о бунте гормонов.
Черт возьми!
Почему я второй день подряд в мыслях не о пересдаче, а о Синичкиной?
Я даже отправила Лесе в чате свой номер телефона.
Но она не то что не прислала в ответ свой! Она молчала все выходные.
Ни одного сообщения ни на мой номер, ни в наш чат.
Опять нажимаю кнопку разблокировки телефона и снова вижу пустой экран.
— Хватит тиранить мобильный, — возмущается Антоха. — Десятый раз за минуту. Ждешь звонка от президента?
— От папы римского, — съязвила я и раздраженно убрала телефон в карман джинсов.
— Ясно. Кто-то без настроения. Скушай печеньку, пока консультация не началась. — Тоха придвигает мне пачку, а потом, подозрительно сощурившись, рассматривает мое лицо. — Откуда эта красота? — указывает взглядом на мою все еще припухшую бровь.
Инстинктивно касаюсь пальцами синяка и морщусь. Что-то мне не хочется сегодня посвящать Антоху во все свои приключения.
Так что без обид, друг...
— Да так. Недоразумение. Стукнулась об угол шкафа.
О кучерявый такой угол худого шкафа.
Если бы не вопли перепуганной Леси и то, как она бросилась мне на шею, умоляя остановиться, сломанным носом Богдан бы не отделался.
И пусть Леся не рассказывает мне, что этот Бо просто друг.
Нет, может, ей-то он и друг. А вот глаза этого кучеряхи смотрели на нее совсем не подружески.
Допросы он устраивает...
Где? С кем? Куда?
А он-то сам кто?
— Шкаф, значит, — задумчиво тянет Тоха. — А я-то думал, что это тебе Синичкина вмазала.
— Мне? За что?
— Ну не знаю. Может, ты полезла к ней после вечеринки?
— Зачем мне лезть к Олесе? — Я еще не понимаю, к чему клонит Тоха.
— К такой бы и я полез, — пожимает друг плечами.
— Ты же собирался ржать над ней? — Недоумевающе смотрю на его бородатую морду, а у самой неприятно дерет где-то в груди.
— Не. — Он мечтательно закатывает глаза. — Надо отдать должное. Выглядела она на тусовке как конфетка. Я даже подумал, что, не зная, кто это, подошел бы познакомиться и предложил бы повеселиться вместе.
На меня накатывает раздражение. Клокочет внутри и заставляет смотреть на Тоху, беззаботно жующего котлету, с напряжением.
Неосознанно сжимаю уже немного заживший кулак.
— Веселись с теми, с кем тебя в туалете в прошлом году застукали, а Леся — она...
Я замолкаю на полуслове, потому что в поле моего зрения появляется именно она...
Она входит в столовку.
И не одна.
Леся вливается в толпу студентов в компании Смирнова.
Придурка, мать вашу, Смирнова!
Распущенные по плечам волосы.
Серая футболка, заправленная в обычные синие джинсы, выглядит на Лесе гораздо эффектнее, чем субботний прикид.
Она пока что не замечает меня, зато я прекрасно вижу, как на ее лице появляется смущенная улыбка, потому что Алеша как-то слишком уж увлеченно приседает ей на ушн.
И сейчас бы я с удовольствием прошелась по его смазливой роже уже кулаком.
Меня накрывает оглушающим чувством, не похожим ни на злость, ни на что-либо из этой оперы.
Оно едкое и очень жгучее.
То есть вот так, Синичкина, да?
Я свой номер тебе просто так скинула?
От нечего делать?
Чтобы еще раз твой милый носик куда-нибудь встрял, а я за это отхватила?
Мне даже скучного «спасибо» не написала, а теперь миленько топает с Алешей за компотом и булкой.
В ветровке, накинутой на футболку, становится слишком жарко.
Я просто горю от закипающего внутри чувства.
— Я сейчас приду... — сухо бросаю Антохе.
Стягиваю с себя ветровку, кидаю ее на стул и решительно направляюсь к Олесе и Смирнову.