11
Леся
Как разучиться дышать за несколько секунд? Очень легко.
Меня накрывает жар стыда.
Я боюсь пошевелиться, хотя должна сделать это как можно скорее.
Или ладони Виолетты у меня на животе сейчас оставят следы ожогов, а ее опаляющее дыхание в мой затылок просто выбьет ощущение реальности.
Боже!
Да я прижата к Малышенко практически голая!
Резко оборачиваюсь, прижав платье к груди и прикрыв им тело.
— Вон отсюда! — кричу на Виолетту не своим голосом.
Выражение ее лица не выдает ни испуга, ни стыда... Она спокойно кивает и, не проронив ни слова, исчезает.
Я бросаю платье в кучу неподошедших шмоток.
Хочется скорее вернуться в свою обычную одежду.
Снова почувствовать себя в комфортном и привычном образе.
Не ощущать, как жутко горит тело и скачет в груди сердце.
Я не понимаю возникшего чувства, и от этого мне становится еще жарче. Настолько, что темнеет в глазах.
В полуобморочном состоянии натягиваю на себя свои водолазку, сарафан, балетки, приглаживаю растрепавшиеся волосы и выскакиваю из примерочной, даже не взглянув Малышенко.
Все.
С меня этого представления достаточно.
Быстрым шагом прохожу между вешалок с дорогущей одеждой.
Но стоит мне только выйти за пределы бутика, как дорогу мне преграждает, естественно, Малышенко.
— Ты куда собралась? — удивляется она.
— Домой, — холодно бросаю я.
— Мы же ничего так и не выбрали.
— И не выберем. Это бесполезное занятие.
— Почему? — В глазах Виолетты читается неподдельное изумление.
— Потому что все бред. Наш уговор, выбор платьев — все! Ничего не получится! — С разочарованием демонстративно развожу руками. —
Я никуда не поеду. Забудь.
Хочу обойти Малышенко, но она отступает назад, снова преграждая мне путь.
— Синичкина, стой. Мы же вроде обо всем договорились...
— Я отдам тебе эти ответы просто так. И осуществишь ты свою мечту, или что ты хочешь там делать, — на одном дыхании говорю я, не подумав.
Ну и пусть!
Пусть подавится этими билетами!
Господи, ну почему до сих пор так горит кожа?
— Ты не поняла. — Виолетта качает головой и удивленно хлопает ресницами. — Мы же договорились помочь друг другу.
— Чем ты мне можешь помочь? Посмотри на меня. Я неуклюжая, невзрачная, нелепая. Меня не спасут брендовые шмотки. У меня нет вкуса, я не умею круто одеваться. Не чувствую себя королевой, как Майер. Потому что я не королева. Ты была права. Я стремная. — Последние слова я произношу уже со слезами.
В горле предательски першит. Уставившись на Виолетту, чувствую, что еще немного — и разрыдаюсь.
И мне уже как-то все равно...
Я не понимаю этот клубок эмоций внутри себя.
Жарко. Холодно. Обидно.
— Я поняла. — Виолетта неожиданно тяжело вздыхает. Растерянно проводит огромной пятерней по волосам, взлохмачивает их. — Я сглупила. Мне не нужно было вот так, с бухты-барахты тащиться с тобой в магазин. И да, ты права. Брендовое шмотье нас не выручит. Я тебе не помощница...
Во мне все окончательно падает. Остается лишь захлебнуться в этом чувстве досады, стоя посреди ярких вывесок магазинов в компании самого крутого человека университета. Класс...
— Спасибо, Виолетта, — шумно втягиваю воздух носом. — Приятно было познакомиться. Я домой. Ответы пришлю по электронке. Пока.
Уверенно поворачиваюсь к выходу, но Виолетта и не думает успокаиваться.
— Синичкина, ты умеешь слушать
конца? — доносится из-за спины возмущенный голос. — Я сказала, что конкретно я, — Виолетта делает акцент на этом слове, — тебе не помощница.
Усмехнувшись, я опять разворачиваюсь на сто восемьдесят и встречаюсь с серьезным выражением лица Виолетты.
— Мне нужен какой-то особенный друг? — саркастично приподнимаю брови.
— Боже упаси! Но я, кажется, знаю, кто нас выручит.
Смотрю на Малышенко: широкая черная футболка, черные, неряшливо закатанные джинсы и так же неряшливо перекинутая через плечо джинсовка — ну шалопай шалопаем, но ее глаза опять полны какого-то бешеного оптимизма.
Я с безнадежным ощущением в груди понимаю, что Виолетта неисправима. Упирается в свое и жмет до упора. Давит своим желанием довести дело до конца.
Я чувствую себя растерянной, но почему-то до сих пор не ушла...
Виолетта делает ко мне шаг и лукаво улыбается всеми белоснежными тридцатью двумя зубами.
— Я точно знаю, кто нам поможет. Она очень крутая, тебе надо просто поехать со мной. — Продолжая улыбаться, она протягивает мне раскрытую ладонь. — Едешь?
* * *
В машине Малышенко все дорого-богато и одуряюще пахнет ее парфюмом.
Я сижу на пассажирском сиденье черного спорткара как на иголках.
Я все-таки поехала.
Поддалась своим низменным инстинктам.
Пошла на поводу своего желания увидеть лицо Майер и произвести впечатление на Алекса.
Только я понятия не имею, куда везет меня Виолетта.
Она не сказала, куда мы едем, а лишь позвонила какой-то Нине.
Кто такая Нина?
Ее знакомый стилист? Парикмахер?
А если это бывшая девушка?
Вдруг они просто остались в хороших отношениях и сейчас Виолетта по старой дружбе хочет спросить ее совета?..
От подобной мысли у меня неприятно скручивает желудок.
Малышенко же не станет подвергать меня такой унизительной процедуре?
Бросаю косой взгляд на Виолетту, которая сосредоточена на дороге.
Ее руки уверенно держат руль.
Руки, не спрятанные под курткой, так что я могу рассмотреть татуировки.
Это несколько абстрактных символов на смуглом рельефе правого предплечья.
Я смотрю на черные узоры всего пару секунд, и меня опять сковывает подкатывающий к груди жар.
Тот же, что и в примерочной...
Быстро перевожу взгляд на свои колени, пока Виолетта не решила, что ее татуировки мне интересны.
Не хотелось бы даже из вежливости задавать вопросы о том, что означают эти символы.
Зачем вообще их делают?
Это же так непрактично.
А если надоест рисунок?
Да и инфекции всякие занести можно.
Снова кошусь на Малышенко.
Нет. Ну на больную она не похожа... Разве что немного.
Потому что слишком загадочно улыбается и даже начинает негромко подпевать мимо нот какому-то английскому исполнителю по радио, постукивая в ритм пальцами по рулю. Хмыкаю про себя и опять отвожу от нее взгляд.
Дорога от торгового центра до загадочного пункта назначения длится всего минут десять.
Машина тормозит возде элитного жилого комплекса. Охраннику, что стоит при въезде, достаточно взглянуть на модный спорткар, и ворота распахиваются, пропуская машину внутрь.
Значит, Малышенко здесь знают.
Осталось понять: где это — здесь?
Это ее дом?
Или она просто привезла меня в салон красоты к какой-то Нине?
Я верчу головой, выглядывая из окна машины.
— Не переживай, — ухмыляется Виолетта, когда замечает, как я ерзаю на сиденье. — Сейчас все узнаешь.
Пока мы выходим из машины, заходим в подьезд, ждем лифта и едем на двадцатый этаж, я устраиваю ей допрос: куда? зачем? и кто такая Нина? Но Виолетта с хитрой улыбкой отмалчивается.
Хочется треснуть ее за подобное издевательство.
У порога квартиры решаю: если Нина — ее бывшая, то я выпишу Малышенко подзатыльник сразу же.
Но когда дверь распахивается, все становится на свои места.
У Нины те же зеленые глаза, правильные черты лица, короткие темно-каштановые волосы, та же выразительная форма губ и скул.
И одеты они почти одинаково: на девушке черная футболка и легинсы. И даже парочка татуировок на руках.
— Привет, систр. — Малышенко сжимает в объятиях смеющуюся миниатюрную девушку.
— Задушишь, мелкая. — Нина пару раз приветственно ударяет Виолетту ладонью по спине, а потом отвлекается на меня, застывшую в проеме входной двери. — А это у нас?.. — Одаривает знакомой хитрой улыбкой и снова переводит взгляд на сестру.
— Это Олеся. Моя хорошая знакомая, — опережает меня с ответом Виолетта. — Лесь, а это та самая Нина, что сегодня выручит нас, как никогда в жизни. Так ведь, сестренка?
* * *
Не знаю, что Малышенко успела рассказать своей сестре, но, судя по ее настрою и позитиву, она точно в курсе, зачем мы заявились к ней в квартиру.
Огромное зонированное пространство без стен с окнами в пол. И одна из зон квартиры заставлена безголовыми и безрукими манекенами, парочкой швейных машин и стопками тканей.
Я быстро догадываюсь, что к чему. Нина точно связана с дизайном и пошивом одежды.
Мне любезно предлагают сесть на диван. Робко сажусь на край, не прекращая незаметно оглядываться по сторонам.
Тот факт, что Виолетта привезла меня не абы куда, а к своей сестре, обескураживает. Я до того смущена, что смогла лишь невнятно пробубнить «рада знакомству».
Пока я сижу на диване, Малышенко и ее сестра о чем-то шепчутся. Нина бросает в мою сторону заинтересованные взгляды и улыбается очень искренне.
Вероятно, это у них семейное. А я растерянно поглядываю на Виолетту.
Что вообще происходит?
Я совсем перестаю понимать, какой замысел у Виолетты, когда она чмокает сестру в щеку, машет мне рукой и испаряется из квартиры.
Нина и я остаемся тет-а-тет.
Нервно тереблю в руках свой телефон, глядя на сестру Малышенко, излучающую какой-то подозрительный позитив.
— А куда ушла Виолетта? — откашлявшись, прерываю тишину первой.
— А зачем она нам нужна? — пожимает плечами девушка. — Мы и без нее справимся.
— Справимся?
— Лесь, расслабься. Виолетта все мне рассказала. — Нина успокаивающе смягчает интонацию.
— Все рассказала? — Я напрягаюсь в полном недоумении.
Что значит все?
Вот прямо все?
Утвердительно кивнув, Нина направляется к открытой кухне. Ставит чайник, достает из ящика шоколадки и печенье, а я обескураженно за ней наблюдаю. И пока хрупкая фигурка Нины мечется по кухне, готовя чай, я думаю...
Мне действительно просто подчиниться ей?
Или злиться на Малышенко?
Удивительно, но я перестаю так думать через считаные секунды общения с Ниной. Ей хватает всего пяти минут, чтобы я расслабилась. И десяти, чтобы почувствовала: Нина очень открытая и позитивная.
Мое предположение было верным.
Нина действительно оказалась дизайнером-модельером со своей личной крохотной студией.
Рассказ Нины о себе плавно перетекает в демонстрацию ее новой весенней коллекции, а потом чудным образом все, что висит на вешалках, незаметно оказывается на мне.
Наряды меняются один за другим, а Нина кружит вокруг меня.
— А когда ты упомянула, что Виолетта все тебе рассказала, что конкретно имелось в виду? — все же решаюсь я уточнить, пока стою на мини-подиуме, широко разведя руки.
— Эконометрика. Отчисление. Билеты. Ваш уговор и этот... как его... — Нина задумчиво замирает с иголкой и ниткой в руках. — Смирнов.
Я сдерживаю недовольный вздох.
Малышенко все-таки высококлассная балаболка.
— Думаешь, это глупая затея? — осторожно спрашиваю у ее сестры.
— Знаешь, я не удивлена. Виолетта так и живет по принципу: чтоб такое делать, чтобы ничего не делать. Ей бы сесть и заниматься, а не вот это вот все. Но это же Виолетта... Так что с ней веселья глотнешь. Поверь. Хотя я не понимаю, что девки в ней находят. Она для меня все такая же кучерявая, с полным ртом брекетов, и очками. — хмыкает она.
— Малышенко носила очки и брекеты? — От удивления я забываю о просьбе Нины стоять не двигаясь. Оборачиваюсь к ней, расширив глаза.
Усмехнувшись, Нина откладывает нитку с иголкой в сторону, а через мгновение у меня в руках оказывается открытый фотоальбом.
«Вайолет. 10 лет».
С фото на меня смотрит лохматая худощавая кучеряшка в очках, широко улыбаясь и сверкая брекетами.
А я не верю своим глазам.
— Вайолет? — давлюсь смехом, не прекращая рассматривать девочку на фото.
— Это ее имя по паспорту, — ехидно посмеивается Нина, продолжая возиться за моей спиной со складками на платье.
Она действительно Вайолет?
Уголки моих губ не опускаются — я просто не могу осознать, что несуразная девчонка на фото — теперь нахалка в татуировках.
Мое сознание подло подкидывает мне тот момент в примерочной.
Горячие ладони Виолетты ложатся мне на живот и талию, а по затылку и ниже распространяется ее теплое дыхание...
Ноги становятся ватными, щеки горят. Я вздрагиваю, сама не желая того.
— Еще чуть-чуть. Устала? — обеспокоенно спрашивает Нина, слегка придержав меня за талию.
— Немного. Тяжело стоять на одном месте... — неожиданно сиплю я, захлопывая альбом.
Почему-то хочется выпить холодной воды или выйти на воздух...
Да что со мной такое?
* * *
— Нин, а может...
— Нет.
— Но я не уверена, что...
— Зато я уверена...
— А это не перебор? — с опаской касаюсь изящной портупеи у себя на декольте.
Декольте! На мне!
Так и хочется взять шарф и замотаться им по горло.
— Леся, иди, — цыкает Нина. — Виолетта мне оборвала весь телефон.
— А почему вообще отвезла меня сюда ты, а не она?
— Потому что твое появление будет в духе лучшего голливудского фильма. Заходишь красоткой, тут моя сестра-красотка — и вы в топе. Все продумано, — безапелляционно произносит Нина.
Меня охватывает паника, воздуха не хватает.
Когда я увидела себя в зеркале, мне показалось, что я смогу...
Девочка в отражении была я, но теперь далеко не лохушка...
Этой девочке вряд ли бы отказали в свидании...
Нет.
Мне всего лишь показалось.
Это выше моих сил.
— А знаешь, — страх во мне становится все ощутимее, — я передумала. Да, точно. Я никуда не пойду. Это дурацкая затея.
Тянусь обратно к уже расстегнутому ремню безопасности — так будет лучше.
— Затея, может, и дурацкая, а исполнение великолепное. — Нина тут же выхватывает у меня ремень из дрожащих пальцев и буквально выпихивает из машины, открывая пассажирскую дверь. — Или я зря час потратила на подгон платья из своей новой коллекции? А локоны? А блеск для губ за две тысячи рублей? Сделай так, чтобы у моей сестрицы челюсть с полом встретилась.
На деревянных ногах наконец-таки выхожу из авто.
Но перед тем как захлопнуть дверь, оборачиваюсь к Нине.
— Так я не для нее стараюсь, — выдыхаю я.
Она лишь молча многозначительно закатывает глаза, а через пару секунд я стою совершенно одна на улице перед огромным двухэтажным домом.
И видимо, там веселье в самом разгаре: окна дрожат от басов.
Вынимаю из кармана одолженной Ниной джинсовки свой мобильный и пишу Анониму777.
Аноним1301 [28.05. 22:13]:
«Встреть меня. Я на месте».
Вдох. Выдох.
Снова поправляю портупею на декольте и откидываю распущенные волосы за спину.
Мне жутко неудобно и страшно.
Но перед тем, как переступить порог дома, беру себя в руки.
Надо просто помнить, зачем я согласилась на этот цирк.
Я должна это сделать. Сейчас.