9
Леся
— Гриб.
— Батат.
— Тютина. Тебе на «а», — заявляю я, взглянув на Бо.
Вальяжно развалившись на моей кровати, он смотрит в потолок.
А я продолжаю наблюдать за Богданом. Ведь пока я поливаю цветы на подоконнике, он может полезть за подсказкой в интернет.
И еще стараюсь не выдать свое нервное настроение, потому что сегодня должен состояться мой выход в свет с Малышенко.
Я еле отсидела две утренние пары. А придя домой, совсем не могла совладать со своими переживаниями. То живот холодом сведет, то кровь к лицу приливает. Поэтому я не выдержала и позвала своего соседа в гости, чтобы хоть как-то перестать считать секунды до вечера и сходить с ума от напряжения.
Мы уже посмотрели какой-то фильм про роботов, в который я так и не вникла, а сейчас играем в слова на тему овощей и фруктов.
И кажется, все, что начинается на букву «а», закончилось еще на десятой минуте игры.
— Сдаешься? Признай, что я победила, — подначиваю Бо, а сама поглядываю на циферблат часов у меня над кроватью.
Так.
Выпроваживать гостей еще рано.
— Нет такого слова «тютина», — хмыкает он в ответ.
— Как нет? — отвлекаюсь от часов и непонимающе хмурюсь я. — Ты чего? Ягода есть, а слова нет? Помнишь, мы, мелкие, были на даче. Ты ветку потрусил, на меня тютина посыпалась, и все мое платье в пятнах было. А бабушка моя за голову хваталась, как это отстирывать.
Бо принимает вертикальное положение, его кудряшки смешно взлохмачены.
— Это только у нас так говорят. А везде это шелковица или тутовник. — Он ехидно умничает, а я показываю ему язык. Тоже мне. Не айтишник, а прямо-таки доктор ботанических наук. — Так что мне на «к». Киви, — с видом победителя произносит Бо,
Я поджимаю губы.
На «и»? Инжир и имбирь были. Задумчиво смотрю на подоконник, заставленный суккулентами, пытаясь выудить из своей памяти все известные мне слова на «и».
Взгляд падает на горшочек с Игорем. Усмехаюсь про себя.
Вот и на «и», но никак не подходит.
Правда, мне почти сразу становится не смешно.
Замечаю, что Игорь стал какой-то вялый. Тугие листочки почему-то перестали быть таковыми.
Ну вот! Что за ерунда?
Склоняюсь над граптоверией и щупаю ее со всех сторон.
— Леся, — напоминает о себе Бо. — Тебе на «и».
— Угу, — отзываюсь я растерянно. Проверяю пальцами землю. Не до игры в слова уже. — Что-то не так с граптоверией. Она будто бы вянуть начала.
— Может, на другое окно поставить?
— Не знаю. Надо почитать в интернете, — вздыхаю я и лезу в карман домашних штанов за телефоном.
Мне одного взгляда на экран хватает, чтобы сердце с тревогой встрепенулось.
Пора. Нужно отложить не только игру с Бо, но и спасение Игоря.
Через сорок минут я должна встретиться с Малышенко.
Сжав в руке телефон, прочищаю горло и говорю:
— Бо, давай потом доиграем?
— Мы же только начали. Или ты боишься, что я опять тебя сделаю? — усмехается он с азартом в глазах.
— Нет, мне нужно кое-куда уйти.
— Куда?
— По делам, — отвечаю уклончиво, а щеки уже наливаются жаром. Отведя взгляд от недоуменного лица Бо, добавляю: — Важным.
— Что может быть важнее субботней игры с Богданом? — Я слышу обиду в голосе друга.
— Ну Бо... — бормочу виновато, но глаза не поднимаю.
А вот взгляд Богдана ощущаю на себе отчетливо, и от этого по коже пробегает неприятный мороз.
— Ты что-то от меня скрываешь? — неожиданно сурово говорит Богдан.
— Меня просто девчонки в кино позвали, — нервно поправляя невидимую прядь за ухо, ляпаю первое, что приходит на ум.
— Я не припомню, чтобы ты говорила, что тебя куда-то звали.
Сдержанно перевожу дыхание. Обычно Бо более понятливый и догадливый. Очень не вовремя он решил быть сейчас не таким.
— Видимо, с историей про билеты и приложение я совсем об этом забыла, — стараюсь как можно равнодушнее пожать плечами и нерешительно кошусь на Бо. А еще прячу руки за спину и скрещиваю пальцы.
Мы смотрим друг другу в глаза.
Я невинно хлонаю ресницами.
И когда Бо поднимается с кровати, я готова выдохнуть с облегчением.
Но не тут-то было.
— Ну хорошо. Собирайся. Провожу вашу девичью компанию в кино. — Он поправляет футболку и приглаживает ладонью кудряшки на голове. — Стемнеет скоро. Нечего одним шататься по улице.
— Не надо! — Я произношу это так резко и громко, что Бо аж вздрагивает. Снизив тон, я сразу же добавляю: — Мы будем не одни.
А еще мои скрещенные за спиной пальцы вот-вот склеятся между собой.
Бо удивленно поводит бровями:
— Не одни? С вами будет кто-то еще?
Да что же такое!
Мысленно умоляю Богдана прекратить допрос и отвечаю ему безмолвным кивком.
— Ты что-то недоговариваешь, — щурится Бо, засовывая ладони в передние карманы спортивных штанов.
А я все молчу, кусая губы.
Надо было причину, куда мне нужно уйти сегодня вечером, придумывать заранее.
— Ты же не в кино идешь, так? — вдруг слишком строго спрашивает Богдан.
Ну ладно. Хватит.
Я сейчас переломаю себе указательный и средний пальцы. Выдыхаю из себя все напряжение.
Даже ощущаю, как мои плечи опускаются, когда произношу:
— У меня встреча с Виолеттой Малышенко.
Не знаю, в курсе ли Богдан, кто такая Виолетта Малышенко, ведь Бо вообще заочник, но почему-то заявляю о своих планах на вечер именно так — официально.
Мой сосед открывает рот, но тут же его захлопывает. А потом вновь садится на мою кровать.
В возникшей тишине слышу только монотонное тиканье часов на стене...
— Малышенко? — хрипит Бо и выглядит непривычно растерянным. — Это та самая, которая в прошлом году напихала полную тачку девок и устроила им дрифт прямо на парковке перед университетом?
Я закатываю глаза. Приехали.
Про Малышенко в курсе даже Бо.
В этом мире есть хоть кто-то, кто никогда не слышал об этой нахалке?
— Она что, теперь твоя девушка? — Голос Богдана становится серьезным.
— Да нет же! Ты что! — возмущенно восклицаю я, скрещивая руки на груди.
Слова Богдана неожиданно задевают. Я и Малышенко.
Бо вообще в себе?
— Тогда что ей от тебя нужно, если она тебе не девушка? — Он обеспокоенно вглядывается в меня, все еще скромно стоящую у подоконника, заставленного цветами.
Но потом понимаю, что в вопросе друга есть капелька правды.
— Ну-у... — смущенно тяну я, — она как бы девушка, но не девушка. — Вижу, что глаза Богдана становятся как циркулем нарисованные. Ай! Да черт с ним. Скажу как есть: — Мы договорились на фиктивные отношения.
— Что значит фиктивные? Зачем? — ошарашенно бормочет он.
Ох, а ведь так не хотелось посвящать в это Бо, каким бы близким другом он мне ни был.
Только, видимо, деваться некуда.
Уже заикнулась.
Тяжело вздохнув, плетусь к своей кровати и плюхаюсь на нее:
— Короче, как все получилось...
Мой рассказ — и про чувства к Алексу, и про студенческий совет, про разговор в каморке архива и про встречу с Малышенко в парке, про подколки Майер и про договор о сегодняшней встрече — укладывается всего в несколько минут.
От смущения и неловкости, что приходится раскрывать Богдану свои сердечные дела, я лаконична.
Ну за исключением подбора эпитетов, когда речь заходит об Малышенко.
Богдан молча слушает.
Даже ни разу не перебивает.
А я настороженно поглядываю на него.
И ему явно не по душе то, о чем я говорю...
— А почему ты мне ничего не рассказывала про этого Алекса? — Бо заканчивает мой рассказ своим вопросом.
Сложив ладони лодочкой, я трясу ими перед его лицом, которое сейчас как из камня высеченное.
— Не обижайся, пожалуйста, но... — делаю паузу и смущенно понижаю голос, — у меня же может быть что-то личное.
— У нас никогда секретов не было. — Бо еще сильнее хмурится и добавляет: — Ну я так думал. А у тебя их вагон и тележка в придачу.
Опускаю руки себе на колени и сконфуженно смотрю на друга детства.
Да, мы дружим если не с пеленок, то с горшка детского сада точно.
И да, мы часто делились секретами.
Я вот, например, знаю, что Богдан в третьем классе спустил все карманные деньги, что давались ему на обед, на игры в компьютерном салоне. Там же он потом и уроки в старших классах прогуливал.
А Богдан вот хранит мой секрет, что я стащила у своего дедушки эти проклятые ответы по эконометрике, чтобы их продать.
Только история о моей симпатии к Алексу — это другое.
Это даже не секрет.
Это слишком личное.
Как и то, что я согласилась на такую авантюру с Малышенко ради внимания того же Алекса.
— Бо, я уже не маленькая. У меня тоже может быть только мое, личное пространство. — И я почему-то чувствую себя неловко, произнося эти слова.
— Судя по тому, что ты мне сейчас рассказала, тебе до статуса взрослой далеко.
— Вообще-то это ты меня подбил зарегистрироваться в «Зачета.нет», — бормочу недовольно.
— Я помочь хотел. Но кто ж знал, что у тебя от гормонов мозги раскисли. — Бо заявляет мне об этом как-то слишком резко.
— А вот это неприятно, — отпрянув от Богдана, смотрю на него с обидой.
Я поделилась с ним очень личным, даже интимным, а он говорит мне про мои раскисшие мозги.
Но, видимо, это его сейчас совсем не смущает, потому что Бо вскакивает на ноги и смотрит на меня с нескрываемым возмущением.
— Серьезно, Лесь! Какой-то Смирнов, Малышенко, фиктивные отношения... По-твоему, это взрослые и умные решения?!
И я тоже подрываюсь с кровати.
— Мне правда обидно, что Алекс меня отшил. — Понимаю, что зачем-то оправдываюсь перед ним, чего раньше никогда не делала. И не понимаю, почему он меня не понимает. — Бо, я не хочу быть стремной.
— А какой хочешь? Накачай себе губы, — Богдан демонстративно надувает свои, — и ресницы приклей. Это же так модно сейчас.
Смотрю на кривляющегося Бо, и разговаривать с ним дальше желания нет.
Я молчу, а Богдана как прорывает:
— И для того, чтобы не быть стремной, ты поедешь черт знает куда на какую-то тусовку абы с кем? Хорошо, собирайся. — Он морщится от своих же слов. — Только если ты реально куда-то поедешь, я в тебе разочаруюсь. — И, резко развернувшись, уходит из моей комнаты.
Через несколько мгновений из коридора доносится громкий хлопок входной двери.
А я попрежнему стою посреди своей комнаты и ошеломленно хлопаю ресницами.
Вот и поделилась с лучшим другом личным...