7
Леся
Несколько секунд я все еще пребываю в ступоре.
Я даже изучающе разглядываю глаза Виолетты. Зрачки обычные, взгляд не затуманен, а, наоборот, светится, а значит, Малышенко в себе.
Тогда что сейчас происходит?
Из-за порыва ветра у меня стучат зубы. Все же выскочить на улицу в одной футболке — глупая затея.
Но Виолетта реагирует с космической скоростью.
Она резким движением расстегивает молнию на своей толстовке, снимает ее и остается в одной белой футболке. Ее кофта оказывается у меня на плечах.
Мне сразу же становится тепло.
Я настороженно застываю, а мой взгляд падает на крепкие, загорелые руки Малышенко.
Вернее, на узор на левой руке. Татуировка в виде двух черных полос обхватывает крепкое предплечье. Одна полоса шире другой, но обе настолько идеально параллельны друг другу, что хочется их рассматривать. И какие-то мгновения я так и делаю, будто бы зависая. Рассматриваю чужую татуировку, пока Виолетта демонстративно не прочищает горло, слегка кашлянув. И я наконец включаюсь в реальность.
— Девушкой? Моей? — переспрашиваю вслух, отводя взгляд от непонятных тату Малышенко. Зачем мне на них пялиться? — Тебе не кажется, что эти два слова между собой не вяжутся?
— Я действительно предлагаю тебе быть моей девушкой, но понарошку. — Виолетта хмыкает.
И она, видимо, ждет какой-то реакции, потому что выжидательно буравит меня зелеными глазами.
И скорее всего, что-то из разряда: «Вау! Круто», потому что на ее скуластом лице проскальзывает тень недоумения.
— Не поняла, да? — разочарованно вздыхает Малышенко.
А я действительно потеряла смысл происходящего.
Мне предлагает встречаться девушка, которая недавно заявила мне, что я стремная. Поэтому я мотаю головой.
— Я тут прикинула... — Взгляд Виолетты мгновенно оживляется. — Что я могу предложить, кроме денег, чтобы это действительно тебя заинтересовало? Что есть у меня, а у тебя точно нет?
Мои глаза округляются.
— Популярность, Олеся! — с укором произносит Малышенко, правильно считав эмоции с моего лица. — Вот что я могу тебе дать.
— А мне-то она зачем? — продолжаю держать глаза широко распахнутыми.
— Затем, чтобы утереть нос своему блондинчику Смирнову. Ты же видела, как он сегодня взбесился от моего появления?
— Но ты действительно мешала проводить репетицию.
— Не в этом дело. У меня со Смирновым давние терки.
— Чем же Алекс тебе не угодил? — Скрещиваю руки на груди и свожу брови к переносице.
— Пф-ф, Алекс. Алешка Смирнов, — кривится Малышенко, закатывая глаза. — Наше общение с ним не заладилось с того момента, как он попал в нашу университетскую команду по баскетболу. Из-за твоего Алеши меня, кстати, оттуда и попросили. Так что мы терпеть друг друга не можем. А тут я демонстративно заявилась к тебе, и он сразу подошел разобраться, в чем дело.
У меня даже рот приоткрывается от неожиданности.
— Хочешь сказать, что Алекс запал на меня? — спрашиваю я, не скрывая надежды в голосе.
Но Виолетта снисходительно усмехается:
— Запал — это вряд ли. Но я уверена, что твоего Смирнова сейчас разбирает любопытство, как так вышло, что девочка, которая сама только что призналась ему в любви, теперь больше не его поклонница. И общается не абы с кем... а с его прямой конкуренткой за женское внимание.
— Ни в чем я ему не признавалась! — Я возмущенно фыркаю на ее заявление. — Да между нами ничего же нет...
— А это никому знать не обязательно. Пусть думают, что есть. — Виолетта чуть наклоняется ко мне, заговорщически понижая голос.
И ее взгляд горит от каких-то бесноватых огоньков, пляшущих в зеленых радужках.
Похоже, Виолетта настроена на все вышесказанное слишком серьезно.
— И за это я должна отдать тебе готовые билеты на экзамен? — сощурившись, констатирую и без того понятный факт.
Лицо Малышенко озаряется.
— Бинго!
— Бред! — мгновенно отвечаю я.
Все. Хватит.
Пора прекращать этот идиотизм.
Похоже, от маниакального желания сдать экзамен у Малышенко точно поехала крыша.
Я собираюсь развернуться и уйти, но делаю всего пол-оборота, как Виолетта цепляется за свою же толстовку на моих плечах, притягивая меня обратно к себе.
— Да стой же, Синичкина! — В ее голосе сквозит отчаяние. — Это не бред. Знаешь, почему ты не интересна Смирнову? Потому что ты слишком легкая добыча. Думаю, он давно уже понял, что ты в него влюбилась. Дай угадаю: ты вечно пялилась на него, когда никто не видит. На любое его поручение ты тут как тут. Всегда первая вызываешься ему помочь... Это всегда легко чувствуется. И потом, ты вообще сама пришла к нему с повинной. Это конечно, жутко льстит, но не заводит. Ты слишком неприметная и досягаемая. Сейчас твой мажорчик голову сломает, думая, как так вышло, что ты теперь со мной.
Виолетта прекращает тараторить и цепляться за меня. Она отступает, а я стою на месте и даже не моргаю. Смотрю в одну точку, ведь от ее слов внутри все тяжелеет. Потому что эти слова попали туда, куда надо, — в мою обиду. Мне не хочется верить в россказни Малышенко, но...
Сжимаю губы и стараюсь дышать ровно. Не выходит.
Не может же все быть так омерзительно банально?
— Лесь, мы можем помочь друг другу, — осторожно продолжает Малышенко.
Я снова поднимаю на нее взгляд.
И Виолетта ловит его, склонив голову набок.
— Это идеальный бартер. Ты помогаешь мне с экзаменом, а я преподношу тебе популярность на блюдечке. Как только ты станешь моей девушкой, — пальцами она обрисовывает в воздухе кавычки, — то твоему имиджу тихой и серой мышки придет конец. Разве тебе не хочется танком проехаться по самолюбию того, кто дал тебе от ворот поворот?
Я по-прежнему молчу.
В моей голове какая-то путаница из голосов и смешков Майер, остальных девочек и собственного внутреннего «я», которое пытается их перекричать.
И пока совсем не запуталась в собственных мыслях, задаю Виолетте очевидный вопрос:
— А как же твой имидж? Я же стремная и блеклая.
— Слушай, — она виновато закусывает нижнюю губу и вздыхает, — я не хотела тебя обидеть. Просто сказала как есть. И я же не назвала тебя уродиной. У тебя вон какие глаза огромные... красивые... Да, кстати, и сегодня ты выглядишь уже не так...
— Убого? — не могу сдержать ехидную ухмылку.
Глаза, значит, у меня красивые... Господи, какая же Малышенко все-таки балаболка.
— Не так серо. Волосы не зализала, одежда без этих жутких рюшек — и прям другой человек.
— А если тебя засмеют, когда узнают про наши отношения? — Деловито складываю на груди руки и вопрошающе приподнимаю брови.
— Лесь, я уже тебе говорила, что мне плевать на сплетни. Постоянной девушки у меня все равно нет. Мне нужно сдать этот чертов экзамен, получить диплом, отдать его предкам, а потом меня ждет моя мечта. Остальное мне неинтересно, — заявляет Виолетта, и глаза ее воодушевленно горят.
— Ждет мечта? — удивленно переспрашиваю я.
Но Малышенко тут же отмахивается:
— Забей. Не важно. Ну так что?
И мы снова замолкаем, стоя друг напротив друга возле входа в университет.
И что-то подсказывает мне, что ее предложение — это не какой-то розыгрыш. Слишком серьезное лицо у этой подружки в татуировках.
За стенами универа звенит звонок с первой пары. И только тогда Виолетта делает шаг ко мне.
Она не просто сокращает расстояние между нами, а стирает его, становясь ко мне вплотную.
— Я жду твоего положительного ответа. Он нужен нам обеим, Синичкина. — Малышенко широко улыбается, пока я все еще молчу.
Неожиданно ладонь Виолетты тянется к моей голове.
Я не успеваю ничего понять и отреагировать, как она стаскивает с хвоста на затылке резинку. Туго собранные пряди тут же рассыпаются у меня за спиной, а через секунду я перестаю дышать...
Виолетта запускает свои ладони мне в волосы. Пройдясь пальцами от шеи к затылку, теребит свободные пряди легким вибрирующим движением.
От ее рук исходит какой-то нереальный жар.
У меня тут же вспыхивают щеки, плывет сознание, а кожа на затылке от чужих прикосновений словно загорается. Мои скрещенные руки безвольно опускаются.
Отарашенно смотрю на Виолетту.
— Тебе так лучше, Лесь, — как ни в чем не бывало усмехается Виолетта, расправляя мне волосы по плечам. — Толстовку оставь пока себе. Мы ж теперь будто бы пара.
И если я стою в полном недоумении и с пляшущим сердцем в груди, то Малышенко, похоже, ничего не смущает.
Как будто она все уже решила.
Вот так сразу и за обеих...
Одарив меня белоснежной улыбкой, Виолетта возвращается в стены университета, оставляя меня одну на его пороге в своей благоухающей парфюмом толстовке.
* * *
Уставившись в потолок, уже который час в уютной пижаме в цветочек лежу бессмысленно на кровати и глажу мурчащую под боком Зоську.
Время — половина второго ночи, а сна ни в одном глазу.
Все-таки Малышенко — хитрая лиса.
Не сплю я сейчас именно из-за ее дурацкого предложения.
Хочу ли я?
Мой внутренний голос твердо говорит, что это неправильно.
Я не должна уподобляться всяким Майер и пытаться кого-то задеть, чтобы мои неудачи не казались мне такими горькими.
Только вот сегодняшние усмешки в актовом зале так и проносятся в голове.
А где-то в самом мрачном утолке моей души теплится крошечное желание утереть нос всем — и Майер, и Смирнову.
Было ли мне обидно получить от него отказ? Очень.
Особенно когда Виолетта раскрыла, возможно, истинную причину этого отказа: «Ты слишком неприметная и досягаемая».
Неужели все дело в том, что я не имею никакого отношения к слову «популярность»?
И неужели никому не важно, что я за человек на самом деле?
О чем думаю, что собой представляю?..
Оболочка и имидж теперь важнее содержания?
И, как оказалось, имиджа у меня как раз таки и нет...
Я тише воды, ниже травы.
Я никто.
И видимо, всегда была такой.
Даже из подруг у меня только Богдан, с которым не всеми мыслями и поделишься. Он же все-таки парень. Пускай мы с детства катались на одних качелях во дворе.
В университете с подружками тоже как-то не заладилось.
Слишком много парней на моем факультете, а в студенческом совете — Майер и ей подобные.
И теперь я точно знаю, что все они за моей спиной считают меня просто чмошницей.
Обидное чувство снова колет под ребрами.
Чмошница...
Нахмурившись, натягиваю одеяло повыше и переворачиваюсь на бок под недовольное мяуканье Зоськи.
Чмошница.
А что вы скажете, девочки, если эта чмошница найдет себе компанию в виде Малышенко?
Популярная красотка и...
Моя ехидная неконтролируемая улыбка тут же сходит на нет.
Супер! Дожили!
Я Малышенко называю красоткой!
Похоже, завышенное самомнение Виолетты о себе еще и передается воздушно-капельным путем.
Вздыхаю и крепче прижимаю к себе Зосю. Усато-полосатая мордочка, лежащая на одеяле, недовольно от него отлипает и делает несколько смешных чихов.
— Тоже считаешь, что слишком пахнет этим? — Треплю Зоську за холку и бросаю недовольный взгляд на ту самую зеленую толстовку.
Пришлось весь день таскаться с ней в руках и притащить ее домой.
Теперь запахом Малышенко пропиталась не только я, но и моя спальня.
Благо дедушка улетел на свою конференцию. А то пришлось бы объяснять, почему моя комната так благоухает.
Закрываю глаза и стараюсь поменьше обращать внимания на запах вокруг, но каждый вдох настойчиво напоминает мне о сегодняшнем разговоре с Виолеттой.
Удивительно, но мой телефон молчит. Аноним777 не атакует его сообщениями.
Вроде бы отличная новость, но слегка настораживающая.
Малышенко сдалась или решила, что мы будем играть в отношения?
А если все же поиграть?
«А как?» — мысленно хмурюсь я, лежа с закрытыми глазами.
Обниматься? Ходить за ручку?
Или целоваться у всех на виду?
Фу, нет! Только не с Малышенко!
Я открываю глаза и резко сажусь на кровати. И мой взгляд снова падает на зеленую толстовку.
Надо убрать эту вонючку подальше.
Отодвинув Зоську на другую сторону кровати, подрываюсь прямиком к студу с висящей на нем чужой вещью.
Нахожу в шкафу первый попавшийся пакет и запихиваю туда толстовку Малышенко. Стараюсь не дышать, но сладковато-древесный запах все равно пробирается к моим рецепторам. Пакет тут же летит на самую дальнюю полку шкафа.
Только захлопнув его дверцы, перевожу дыхание. Но глазами натыкаюсь на нижний ящик.
Мои руки сами тянутся к его ручке, а во мне зарождается противное чувство.
Медленно выдвигаю ящик, в котором аккуратной стопочкой, завернутые в непрозрачный файл, лежат несколько десятков отксерокопированных листов. Их электронный вариант я уже удалила из телефона, а вот живое доказательство моего пакостного поступка все еще на месте...
Смотрю на матовый файл несколько секунд, а потом захлопываю ящик. Нет. Лучше их выбросить. Или сжечь!
Я возвращаюсь на кровать и заворачиваюсь в одеяло, как в кокон. Лишь на мгновение вытаскиваю из него руку, чтобы выключить ночник на прикроватной тумбочке.
Моя спальня погружается в темноту, а я думаю о том, что всего лишь хотела как лучше.
Причем не для собственной выгоды, для общей: моей и деда.
А получилось как всегда...
Ну и еще в моей голове проскальзывает мысль: о какой такой мечте всей своей жизни говорила Малышенко?
Пополнить список влюбленных в нее дурочек до цифры миллион плюс один?
Но сразу же одергиваю себя, переворачиваюсь на другой бок и строго приказываю самой себе:
«Спать, Олеся! Спать!»
* * *
Я слишком рано радовалась молчанию своего телефона.
С самого утра меня атакуют сообщения Анонима777.
Аноним777 [26.05. 09:00]:
«Я хочу увидеть твое "да"».
Аноним777 [26.05. 09:15]:
«Нажми на втором ряду клавиатуры девятую и четвертую по счету буквы».
Аноним777 [26.05. 09:33]:
«Ну поставь хотя бы плюсик».
И к одиннадцати часам дня я получаю около сотни подобных сообщений.
Малышенко прислала мне пример слова «ДА» на десятках разных языков вплоть до чешского.
Это чтобы я выбрала понравившийся.
Я стойко игнорировала ее опусы, а заодно на всякий случай ходила по коридорам университета, включив режим пеленгации.
Но, видимо, сегодня Виолетта решила не посещать стены нашей альма-матер.
В отличие от Майер...
Я сталкиваюсь с рыжей и ее подружкой в проходе между столами в университетской столовой.
— О, какие люди! И без охраны! — Инга язвительно оглядывает меня и мой поднос с компотом и булкой.
— И тебе привет, — проговариваю сухо и собираюсь уже присесть за ближайший свободный стол.
Но Инге такого общения, кажется, недостаточно.
Она склоняет голову и желчно сверкает глазами:
— А чего одна? Хотя зачем я спрашиваю? Малышенко же сейчас здесь нет, соответственно и преследовать тебе некого.
Майер и ее подружка одновременно издают мерзкий смешок, от которого у меня ком становится поперек горла.
Дальше эти две модные особы так же одновременно разворачиваются, намереваясь уйти, но язык мой — враг мой.
Потому что меня словно встряхивает от злости, а в груди нестерпимо жжет.
Она меня достала!
Я ставлю поднос с едой на стол и бросаю им в спины:
— Тебя действительно так задевает, что я могу общаться с ней?
Инга резко тормозит и поворачивается ко мне:
— Пф-ф. О чем ты, Синичкина? — Она насмешливо кривит нос. — О чем ты можешь с ней говорить?
— Да о чем угодно. Как и где мы проведем вечер, например. — «Молчи же!»: отчаянно сигналит мой мозг.
Но ядовитое жжение в груди лишь усиливается, все быстрее распространяясь по венам, когда Инга смотрит на меня уже с жалостью.
— Ну хватит, Олесь. Не позорься. Не веди себя так, словно ты реально...
— ...ее девушка? — проговариваю за нее быстрее, чем соображаю.
— Хочешь сказать, что ты и Виолетта?..
— Да.
В глазах Инги вспыхивает злоба. Майер шипит прямо в лицо:
— Если это так, то докажи.
— Как? — показательно усмехаюсь я. — Взять с Виолетты письменную расписку?
— Послезавтра КВН. А потом все собираются отмечать за городом. Там будет много кого, в том числе и почти весь наш студсовет. Хотя, наверное, ты и так должна быть в курсе. Виола не любительница пропускать тусовки, а значит, она... точнее, вы приедете. Да?
Взгляд Инги бегает по моему лицу, которое я пытаюсь держать, как могу.
— Планировали, — отвечаю, облизнув вдруг высохшие губы.
— Отлично. Вот и посмотрим, чмошная ты врушка или нет. И кстати, оденься поприличнее. — Майер резко дергает меня за рюшку кардигана, и я вздрагиваю. — Не позорь девочку.
Откинув ярко-рыжие доконы за плечи и взяв под руку ухмыляющуюся подружку, Инга с гордо поднятой головой выходит из столовой.
А я, не в силах больше стоять, плюхаюсь на стул. В ушах зашумело, а сердце забилось как сумасшедшее.
Что я натворила? Я же влипла!
Сама себя подставила!
Может, догнать Ингу и сказать...
А что ей сказать?
Что я попалась на ее уловку и решила соврать?
Тогда у нее будут все козыри и она может сгноить меня своими публичными издевками.
И Алекс... Что он может подумать, если услышит рассказы Инги про то, какая я лгунья, болтаю небылицы об отношениях с одной из самых популярных девчонок нашего универа?
Алекс же точно решит, что я ненормальная! Сначала маячила перед ним, потом преследую другую...
Боже мой...
А может, просто взять и заболеть? Притвориться простуженной и никуда не ехать?
Прячу в ледяных ладонях свое пылающее лицо и кусаю до боли губы. Это какой-то тупик.
Что мне теперь делать?
Ответ появляется сам.
Телефон в заднем кармане джинсов вибрирует от пришедших на него нескольких сообщений.
Какие-то считаные секунды все еще сижу без движения, уткнувшись лицом в ладони, и дышу как можно глубже.
Потом лезу в карман за телефоном и сразу захожу в приложение «Зачета.нет».
И в единственном чате с Анонимом777 пролистываю все не прочитанные за прошедшую пару сообщения и пишу ей свое — холодными пальцами, с сердцем, стучащим где-то в горле.
Аноним1301 [26.05. 14:32]:
«Да».