5.
Она доделала работу поздно вечером. Последний просмотр чернового монтажа занял больше времени, чем планировалось: Беатрис перематывала одни и те же моменты снова и снова, останавливаясь на выражениях лиц, паузах, интонациях. Она делала пометки, записывала голосовые комментарии для монтажёра, тщательно формулируя каждую мысль. Только когда закрыла ноутбук, осознала, как устала — не физически даже, а изнутри, как будто прожила весь день на высокой скорости, без передышки.
Потянулась, разминая плечи, и почувствовала, как напряжение медленно отступает. В кабинете стихли последние щелчки клавиш, и воцарилась тишина — особенная, глубокая, вечерняя. Она задержалась на мгновение, словно прислушиваясь к ней.
Ждать автобуса не хотелось. Беатрис решила идти пешком. Летний вечер встретил её влажным, пахнущим пылью воздухом и остатками дневного зноя, ещё жившими в разогретом асфальте. В наушниках звучала лёгкая инструментальная музыка, почти невесомая. Шаги по пустым улицам совпадали с ритмом — размеренным, будто специально подстроенным под её состояние.
Мысли всё ещё крутились вокруг проекта, не отпуская.
«Надо будет пересмотреть реакцию Фермина. Там момент — он кивает, почти незаметно. Можно обыграть. И ещё… вырезать, как Ямаль изображает экстрасенса. Это золото. Абсолютно», — мысленно прокручивала сцены, представление за представлением.
Но внезапно поток мыслей оборвался. В памяти всплыл взгляд Ламина — прямой, уверенный, с тем знакомым блеском в глазах, когда он сказал:
— Я готов к любым твоим испытаниям.
В этих словах было что-то вызывающее, дерзкое — и одновременно притягательное. Словно он уже знал, что она рано или поздно поддастся на эту игру.
Сердце сжалось. На миг дыхание сбилось. Это ощущение она знала — слишком хорошо.
«Нет. Стоп. Работа — это работа. Он флиртует со всеми. Это часть его образа. Ты это знаешь», — мысленно отдёрнула себя, чуть ускорив шаг, будто могла убежать от этой мысли. Музыка в наушниках будто стала громче, заполнив внутреннюю тишину. Она сосредоточилась на ней, возвращая себе контроль.
Дома её встретил Клаус — царственно и лениво, как будто весь день ждал её только для того, чтобы пройти мимо с независимым видом. Беатрис переоделась в домашнюю одежду, накормила кота, собрала волосы в пучок и приготовила лёгкий ужин — салат, тосты с сыром. Включила сериал — больше для фона, не улавливая ни одной сюжетной линии. Мысли продолжали перескакивать: монтаж, планы, кадры… и снова — Ламин.
Перед сном она открыла блокнот — чёрную тетрадь с сотнями пометок — и записала несколько новых идей, стараясь сфокусироваться. Потом заварила ромашковый чай, медленно пила, глядя в окно. Ночной город казался спокойным и далёким, будто существовал в другой вселенной. Когда она легла, почувствовала, наконец, ту приятную, почти тяжёлую усталость, которую дарит насыщенный день.
На следующий день был выходной. И впервые за долгое время Беатрис позволила себе не ставить будильник. Проснулась поздно, потянулась под мягким одеялом и ещё долго лежала, слушая утренние звуки — ворчание Клауса, скрип шкафа, шорох ветра за окном.
Завтрак был неторопливым: хрустящие тосты с авокадо, кофе с корицей, музыка из колонок. Потом — уборка, полив цветов, несколько страниц книги. И даже мини-спа: тканевая маска с ароматом лаванды, ароматические палочки с жасмином, тёплый свет лампы, отбрасывающий мягкие тени на стены.
Именно в этот момент позвонила Мария.
— Бети, у меня план! — заявила она без прелюдий. — Сегодня вечером клуб. Расслабимся, потанцуем, выпьем. Ты заслужила.
Беатрис вздохнула, прижимая телефон плечом, всё ещё смывая маску с лица.
— Мария… Я вообще-то планировала обниматься с котом и есть мороженое прямо из пачки.
— Нет-нет-нет! — голос подруги был непреклонен. — Ты работаешь, как одержимая. Пора выйти в свет. Надень что-нибудь эффектное, чтоб у всех челюсти отпали.
Беатрис закатила глаза, но улыбнулась. Её сопротивление было скорее ритуальным, чем искренним.
— Хорошо. Только потому что ты меня достанешь, если я не соглашусь.
Вечером она долго стояла перед шкафом. Перебирала привычные рубашки, строгие брюки, джинсы... и вдруг рука сама потянулась к чёрному платью — простому, но элегантному, с открытой спиной и едва намеченным вырезом. Оно лежало в дальнем углу, как реликвия из другой жизни.
Собрав волосы в аккуратный пучок, добавила немного туши, прозрачного блеска, золотые серьги. У зеркала она задержалась на мгновение. Незнакомка в отражении смотрела уверенно, немного дерзко. Что-то внутри дрогнуло — смесь волнения и свободы.
У входа в клуб Мария уже ждала — в коротком топе, джинсах с высокой талией и сияющей улыбкой.
— Боже, Беатрис в платье. Апокалипсис близко, — театрально округлила глаза она.
— Наслаждайся моментом, — хмыкнула Беатрис, и они вместе вошли.
Внутри клуб пульсировал: музыка била в грудь, огни разрезали полумрак, в воздухе витали духи, смех и глухие басы. У барной стойки они заказали коктейли — сладкие, с лёгкой горчинкой, и чокнулись.
Первые полчаса прошли в бесконечном потоке разговоров: о съёмках, курьёзах на тренировках, о том, как ассистент тренера неправильно произнёс фамилию нового игрока.
Смех, фразы, жесты — всё стало чуть мягче, обволакивающе. Беатрис опиралась на стойку, водила пальцем по капелькам конденсата на стакане и вдруг сказала — почти себе:
— Я вроде бы довольна. Всё идёт, как надо. Работа, команда, проект… Но что-то не даёт покоя.
Мария чуть наклонилась, заинтересованно глядя на неё:
— Что именно?
— Я запуталась. Насчёт Ямиля. То есть… Ламино. Короче, неважно, как его зовут. Он… — она вздохнула. — Он всегда шутит, всегда такой лёгкий, яркий. Иногда мне кажется, что это всё просто игра. А иногда — что это вовсе не игра. И я не понимаю. Я не знаю, что чувствую. Мне то хочется, чтобы он сказал ещё что-то, сделал шаг... а потом — я сама себя отдёргиваю.
Мария молчала пару секунд, потом сказала тихо:
— Ты ведь никогда раньше не говорила о нём вот так.
— Потому что раньше он не вызывал у меня такого… смешения. Желания держать дистанцию — и одновременно шагнуть навстречу. Словно стою на краю и не знаю, прыгать или уйти.
— Ты всегда была сильной, Бети. Но сильные тоже могут влюбляться, — улыбнулась Мария. — Это не слабость. Это просто ты.
Беатрис замолчала, уставившись в бокал. Потом подняла взгляд на подругу и тихо сказала:
— А если я ошибусь?
— Тогда ошибёшься. Но если не попробуешь — никогда не узнаешь.
Музыка сменилась. Мягкая, медленная, обволакивающая. Мария встала, протянула руку:
— Пошли. Сегодня ты — просто девушка в чёрном платье. Не стратег и не редактор. Танцуй.
Беатрис рассмеялась. Сначала тихо, потом искренне, легко. И позволила себе — просто быть.
Они вышли на танцпол, пробираясь сквозь толпу. Мария тут же подхватила ритм, закрутилась, засмеялась, а Беатрис поначалу двигалась осторожно — будто её тело ещё не верило, что можно расслабиться. Но музыка была мягкой, пульсирующей, огни мерцали так, будто весь мир за пределами клуба растворился.
В какой-то момент Беатрис закрыла глаза и позволила себе просто почувствовать: тепло от коктейля, лёгкий ветерок от вентилятора, руки Марии, тянущие её в танец. И вдруг стало легче. Она забыла о монтаже, о репликах, которые нужно вырезать, о своём постоянном «нельзя».
Когда музыка снова сменилась, девушки вернулись к бару, и Беатрис, смеясь, откинулась на спинку высокого стула.
— Вот это было нужно, — призналась она.
— Всегда рада напомнить тебе, что жизнь — это не только работа и аналитика, — сказала Мария, делая глоток. — Хотя твои записные книжки с пометками — это, конечно, произведение искусства.
Беатрис усмехнулась, но тут её взгляд зацепился за вход. Она замерла на секунду. В дверях появился знакомый силуэт.
Ламин.
Он был в светлой футболке и джинсах, волосы чуть растрёпаны, на лице — его обычная, нагловатая полуулыбка. Он кого-то приветствовал, хлопнул по плечу одного из друзей и направился внутрь.
Мария заметила перемену в лице подруги и наклонилась:
— Это он?
Беатрис кивнула, не отрывая взгляда.
— Я пойду нам коктейли ещё найду. Не скучай, — подмигнула Мария и растворилась в толпе.
-------------------------------------------------------------тгк:gyrina(ссылка - https://t.me/chymachachaa)
там будут выходить спойлеры касательно историй.