Глава 7. Отречение.
Дорогие читатели, не забываем писать комментарии и ставить звёзды.
Не забываем про мой тгк: @angellsne
А ещё у меня появился тт: @sppluzz
---
Прошла неделя, может, чуть больше. Руслана уже могла ходить без поддержки, хотя бок по-прежнему тянул — будто внутри сидела иголка, не дававшая вдохнуть глубже.
Айгуль настояла, чтобы она осталась дома, но Русь упрямо пошла на учёбу. Надела свитер поверх бинта, заправила волосы под капюшон — и шагнула в морозное утро.
В кабинете пахло мелом. Одноклассники сперва смотрели с любопытством — шептались, будто возвращение после больницы было чем-то из разряда чудес. Руслана делала вид, что не замечает. Просто писала конспект, выводила буквы аккуратно, будто от этого зависело, удержится ли мир в равновесии.
После школы вернулась домой. Села на диван, открыла книгу, но глаза быстро соскользнули на окно — снег шёл косо, медленно, как всегда.
Телефон зазвонил.
— Алло?
— Рыська! — радостный голос. — Это Ева!
Руслана едва не выронила трубку.
— Ева?..
— Ага! Приезжаю! Завтра! Ненадолго, но всё же. Ты только не смей прятаться — я соскучилась!
Руслана улыбнулась впервые за день.
— Конечно. Придумаем что-нибудь.
Когда связь оборвалась, в груди стало чуть теплее. Она решила заглянуть к Вахиту — предупредить, что завтра уйдёт гулять.
Качалка встретила привычным гулом железа и запахом пота. Музыка гремела где-то из магнитофона, парни жали штанги, кто-то спорил у зеркала.
— О, Русь! — Вахит махнул рукой. — Ты как, жива?
— Уже почти, — усмехнулась она. — Завтра с Евой пойду гулять, не теряй.
— Да гуляй, кто ж против. Только аккуратно.
Она кивнула и уже собралась уходить, когда боковым зрением заметила Турбо.
Он сидел на лавке у стены, футболка тёмная от пота, а рядом — девушка в короткой куртке, рыжая, хохочет, обнимает его за шею. Он не отстраняется. Даже улыбается.
Руслана остановилась. Воздух стал густым.
Сердце будто провалилось куда-то вниз.
— Руська? — позвал Вахит, но она уже отвернулась.
— Ничего, просто… пойду, — тихо сказала.
На улице мороз ударил сильнее, чем утром. В груди тянуло — не только от швов.
«Какая разница, — подумала она. — Пусть живёт, как хочет».
---
Руслана сидела на ступеньках сзади качалки универсама. Вечер уже сгустился, воздух пах железом, морозом и чем-то чужим, тяжёлым. Она нервно крутила сигарету между пальцами, потом всё-таки поднесла к губам и затянулась. Дым обжёг лёгкие — неприятно, резко, но хоть как-то сбивал дрожь внутри.
«Дура», — подумала она, чувствуя, как ноет свежий шов под футболкой. Но всё равно затянулась ещё раз.
— А ну сплюнь, — послышалось за спиной.
Руслана дёрнулась так, что чуть не уронила сигарету. Обернулась — и увидела Вахита. Он стоял, скрестив руки, тёмные глаза блестели недобрым огоньком.
— Ты чё… ты чё тут делаешь? — пролепетала она, старательно пряча сигарету за спину, будто он не видел.
— Серьёзно? — Вахит шагнул ближе. — Ты думаешь, я слепой?
Руслана молча зажмурилась и выдохнула дым в сторону.
— Я просто… — начала она.
— Просто? — перебил он тихо. — Ты ещё скажи, что врач тебе это прописал. Её пристрелили, а она курит.
Она сжала зубы, почувствовала, как что-то тёплое подступает к глазам.
— Мне плохо было, окей? — выдохнула она. — Нервно. Я… я не хочу это всё снова в голове прокручивать.
Вахит взял сигарету из её пальцев двумя пальцами — аккуратно, но жёстко. Бросил на землю и наступил кроссовком.
— Плохо ей, — буркнул он, но уже не зло, а так… почти по-братски. — Пойдём внутрь, дурында. Пока рану себе опять не раздербанила.
Он повернулся, но Руслана не сдвинулась.
— Ты злишься? — спросила она тихо.
Вахит остановился, выдохнул, потер лицо ладонью.
— Я переживаю, Русь. За тебя. Курево тебе не помогает — ты же знаешь. У тебя и так лёгкие после того… — он оборвал себя. — Просто не делай так, ладно?
Она кивнула, еле заметно.
Вахит подошёл ближе, ткнул пальцем ей в лоб.
— И если ещё раз увижу — устрою тебе такую тренировку, что забудешь, как на коньках стоять
Руслана фыркнула.
— Какая тренировка?
Он улыбнулся уголком губ.
— Такая. — И лёгким толчком развернул её к двери. — Двигай, комета.
Руслана пошла, чувствуя, как болит бок… но почему-то стало чуть легче дышать.
---
На следующий день Ева приехала — шумная, как всегда, в меховой шапке и с пакетом мандаринов. Они обнялись, смеялись, болтали, будто не было этих месяцев.
— Пойдём гулять, — предложила Ева. — Я соскучилась по этому городу.
Они шли вдоль набережной, говорили обо всём подряд. Руслана чувствовала, как с каждым шагом отпускает напряжение. Только бок время от времени ныл, будто напоминал, что не всё ещё прошло.
На перекрёстке им навстречу вышла группа девчонок. Смех, жвачка, звон украшений. Среди них — та самая рыжая. Та, что вчера сидела рядом с Турбо.
Руслана мгновенно узнала её.
— А вот и наша героиня, — усмехнулась рыжая. — Слышала, ты теперь в больницу любишь ложиться?
Ева нахмурилась.
— Тебе что надо?
— Да ничего. Просто интересно, как быстро она бегает, если снова по боку прилетит. Ты ДомБыт видимо плохо ублажала, раз они тебя шмальнули.
Руслана хотела просто пройти мимо. Но рыжая шагнула вперёд, замахнулась и ударила ногой — прямо туда, где ещё вчера болел шов.
Боль вспыхнула мгновенно, как огонь. Руслана вскрикнула и согнулась.
Мир перевернулся. Под ногами — лёд, снег, чёрная земля. И вдруг — металлический звон, будто лом коснулся железа.
Она не успела отпрянуть — острый прут, торчавший из земли, вонзился ей в бок.
Ева закричала.
— Русланочка! Господи, держись!
Руслана попыталась вдохнуть — воздух с хрипом вошёл в лёгкие, глаза застлала пелена.
Рыжая отступила, побелев. Остальные девчонки замерли.
— Зови скорую! — кричала Ева, зажимая рану шарфом. — Быстро!
Снег падал густо, тихо, будто мир опять пытался скрыть всё под своим белым покровом.
А Руслана лежала и думала только об одном — лишь бы не снова подвал, не темнота, не одиночество.
Она почувствовала тёплую руку Евы на своей щеке и прошептала:
— Я… не дам им… закончить…
---
Сирена скорой звучала где-то далеко, будто через толщу воды. Ева сидела на заднем сиденье, прижимая Руслану к себе — шарф уже весь пропитался кровью, рука немела от холода.
— Держись, Рысь, слышишь? — шептала она. — Сейчас приедем, всё будет хорошо…
Руслана не отвечала. Глаза полузакрыты, дыхание короткое, губы побелели. Только иногда она тихо стонала — еле слышно.
Фельдшер держал капельницу, водитель ругался, обгоняя редкие машины на заснеженной трассе.
В приёмном покое всё смешалось — свет, крики, каталка, запах антисептика. Руслану увезли сразу в операционную.
Ева осталась в коридоре, прижав к себе её куртку, — будто она могла хоть как-то защитить подругу.
---
Прошёл час. Потом два.
Ева ходила взад-вперёд по пустому коридору, и каждый звук шагов отдавался в висках. Телефон, по которому дала позвонить Вахиту Наташа, мозолил глаза.
Дверь открылась — из коридора выбежал Вахит, взъерошенный, бледный.
— Где она? — спросил Вахит.
— В операционной… — Ева всхлипнула. — Они сказали, прут вошёл глубоко… но не задел артерию… кажется…
Зима сел на стул, закрыл лицо руками.
— Господи… опять.
Вахит сидел, глядя на белую дверь. Его губы шевелились, но слов не было. Только пальцы сжимались в кулаки — до хруста.
— Кто это сделал? — спросил он наконец.
— Девчонка, — выдохнула Ева. — Рыжая. Я её раньше не видела… только…
Она замялась.
— Что?
— Кажется, вчера она была с вашим… другом. С Турбо. Руслана рассказала
Вахит резко поднял голову.
— Что?
— Они в качалке сидели, обнимались. Русь тогда молча ушла.
— Чёрт… — Вахит ударил кулаком по стене. — Я же говорил ему — держись подальше от неё, убью мразь, все из-за него.
И словно по команде дверь снова открылась. На пороге — Турбо. Куртка расстёгнута, волосы мокрые от снега, глаза — пустые.
— Где она?
— Там, — Ева показала на дверь. — Только не сейчас.
— Что случилось?
— Твоя подружка её пнула, — сказала она резко. — В бок. Прямо по шву. Русь упала и…
Турбо побледнел.
— Это… рыжая, что ли?
— Ты сам скажи, сколько их у тебя, — прошипела Ева. — Может, я путаю?
Он хотел что-то сказать, но голос сорвался. Потом просто сел на лавку и уткнулся в ладони.
— Я не знал, — хрипло. — Честно. Не знал, что она тронет…
Вахит подошёл ближе, схватил его за ворот.
— Из-за тебя, сука, она чуть не умерла второй раз!
Ева вмешалась, оттащила его:
— Не сейчас! — крикнула она. — Хватит!.
— Вы хоть раз подумайте не о своих стрелках и счетах, а о ней. Она живёт, будто вокруг вас только войны. А она — человек, понимаете? Не часть ваших игр.
Молчание. Только тикали часы.
---
Через несколько часов дверь открылась. Вышел врач — усталый, с красными глазами.
— Жить будет, — сказал он. — Повезло, что удар пришёлся чуть в сторону старой раны. Потеря крови большая, но органы не задеты.
Ева закрыла лицо руками. Валера выдохнул.
Вахит опустился на стул, будто у него забрали кости.
— Когда можно будет к ней? — спросила Ева.
— Завтра, если показатели не упадут.
---
Ночь.
Вахит сидел у окна, не двигаясь. Турбо стоял рядом, молча.
— Ты понимаешь, что она могла умереть? — тихо сказал Вахит.
— Понимаю.
— Если она хоть что-то скажет, что это из-за тебя… —
— Не надо, — перебил Турбо. — Я сам с ней поговорю. Если она захочет.
---
Утром Ева зашла первой.
Руслана лежала бледная, но глаза были открыты. В них — усталость и пустота, но где-то глубоко теплилось живое.
— Эй, — Ева улыбнулась. — Ты меня напугала, Рыська.
Руслана чуть дрогнула губами:
— Прости… я не думала, что всё повторится…
— Тсс, — Ева погладила её по руке. — Главное — ты здесь.
Руслана на мгновение прикрыла глаза.
— Ева… не дай им опять начать войну, ладно?
— Не дам, — шепнула она. — Обещаю.
---
Больница пахла хлоркой и варёными яблоками — привычно и безжизненно.
Руслана лежала, глядя в окно. За стеклом шёл снег, тот самый — мягкий, медленный, будто из другого мира.
Капельница мерно капала, где-то гудел обогреватель.
Дверь открылась неслышно.
Она подумала, что это медсестра, но, повернув голову, увидела его.
Турбо стоял в проёме, растерянный, будто сам не знал, зачем пришёл. В руках — мятная пачка жвачек и
— Привет, — сказал он тихо. — Можно?
Руслана молчала, но не отвернулась. Он вошёл, поставил стакан на тумбочку.
— Ева сказала, что ты… — он замялся. — Что всё уже лучше.
— Лучше, — ответила она спокойно. Голос хрипел, но звучал уверенно.
Он сел на край стула, ссутулился.
— Я… не знал, что она тебя тронет.
— Знала бы — остановил? — спокойно спросила Руслана.
— Да. Конечно.
— Странно. Вчера не выглядел так, будто тебе есть до кого-то дело.
Он вздрогнул.
— Это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю? — она чуть улыбнулась. — Что всё как обычно. Сначала вы дерётесь, потом делаете вид, что вас это не касается.
Турбо опустил взгляд.
— Я виноват, — выдохнул он. — Хоть ты и не веришь.
— Верю, — сказала Руслана. — Просто поздно.
Он хотел что-то сказать, но она подняла руку — медленно, с трудом.
— Не надо.
— Русь…
— Хватит, — тихо, но твёрдо. — Я устала. От всего этого. От ваших «разборок», от крови, от того, что кто-то всегда должен спасать кого-то. Я больше не хочу.
Он посмотрел на неё.
— Ты думаешь, можно просто уйти?
— А ты думаешь, нельзя? — Руслана перевела взгляд на окно. — Я жила с этим страхом, пока не поняла: никто не обязан жить в вашей войне. Ни я, ни та девушка, ни те, кого вы любите.
Турбо провёл рукой по лицу.
— Я хотел прийти раньше.
— Не надо было.
— Почему?
— Потому что я не хочу, чтобы всё снова стало по кругу.
Тишина. Только капала капельница, словно отсчитывая секунды.
Он встал, медленно, будто каждое движение давалось с трудом.
— Если тебе что-то понадобится…
— Мне нужно просто время, — перебила она. — И тишина.
Он кивнул.
— Тогда… я уйду.
Руслана закрыла глаза.
— Уходи.
Он вышел, тихо притворив дверь.
Снег всё ещё падал — ровно, спокойно, как дыхание.
Руслана лежала и думала, что теперь действительно всё будет иначе. Не сразу, не легко, но — иначе.
Впервые за долгое время она почувствовала, что больше не боится остаться одна.