Глава 4. Падения и взлёты?
Утро в школе выдалось тяжёлым с самого начала. Руслана сидела на последней парте, слушая объяснение по истории, но в какой-то момент задумалась и уронила ручку.
— Руслана, вы хотя бы вид делайте, что слушаете, — сухо сказала учительница. — С таким отношением… Вы грубиянка и бездельница.
Класс захохотал.
— Я не грубиянка, — тихо, но упрямо сказала Руслана.
— Вот ещё и огрызается! — учительница подняла брови. — Садись, два.
До конца дня ей уже никто не улыбнулся. Одноклассницы шептались, переглядывались, будто чужая среди своих. В груди жгло и обижало — но плакать она не собиралась.
«Хорошо. Раз тут я никому не нужна — буду тратить время на то, что действительно важно», — решила Руслана. Спорт был важнее.
---
На катке её встретила Ирина Геннадьевна.
— О, наша боевая! — улыбнулась тренер. — Глаза горят — значит, работать будем!
Руслана выкладывалась. Каждый прыжок, каждое скольжение — будто она доказывала себе и всему миру, что может. Лёд слушался, тело подчинялось.
— Умница, — сказала Ирина Геннадьевна после сложного каскада. — Вот это характер. Если будешь так же работать — соревнования твои. Первое место без вопросов.
Эти слова были как лучик света. Но не для всех.
Ася, её ровесница, каталась рядом. У неё никак не выходили сложные связки: то нога уедет в сторону, то приземлится криво, то прыжки не давались. Она старалась улыбаться, но губы подрагивали. Глаза всё время косились на Руслану — зависть в них блестела так ясно, что Руслана почувствовала холод даже без падений.
— У неё просто везение, не больше, — бросила Ася в раздевалке. Её подружки захихикали. Но сказала она это достаточно громко, чтобы Руслана услышала.
---
После тренировки её встретил Вахит, он расспрашивал о тренировках, о всём, чтобы просто ближе к ней, морально.
Вечером на кухне Руслана сидела с чашкой чая. Вахит зашёл, потянулся, сел рядом.
— Ну как ты? — спросил он.
— В школе всё… плохо, — она пожала плечами. — Никто со мной не разговаривает. А учителя — будто враги.
— Ну и пусть, — отрезал Вахит. — Они-то что понимают? Ты на катке себя покажешь — и всё. Ты сильная. Я это знаю.
Она улыбнулась чуть-чуть, глядя в чай.
— Спасибо, тебе, Вахитушка, хоть мы и не общались сколько лет, а такое ощущение, что ты со мной все детство провёл.
Вахит лишь улыбнулся и провел по её голове.
---
На следующий день тренировка снова забрала все силы. Перед началом Руслана в раздевалке торопливо натягивала форму. Ей было немного жарко, волосы выбивались из резинки. В этот момент Ирина Геннадьевна позвала:
— Руслана, подойди на минутку!
Она оставила коньки на скамейке, быстро поправила кофту и пошла.
Ася оглянулась. Её глаза метнулись к чужим конькам. Она склонилась, сделала вид, что поправляет свои, а пальцами чуть-чуть провернула гайки на лезвиях Русланы. Совсем чуть — чтобы не было заметно, но достаточно для беды. Лицо её вспыхнуло странным огнём: смесь страха и сладкой решимости.
---
Руслана вышла на лёд. Сделала несколько кругов, прыжок — и вдруг почувствовала, что конёк будто движется. Она попыталась удержаться, но лезвие съехало в сторону.
Всё произошло за секунду: резкий скрип, тело потеряло баланс, руки взметнулись — и глухой удар. Она рухнула на колени, лёд ударил в ноги, дыхание сбилось.
— Руслана! — Ирина Геннадьевна кинулась к ней.
Лёд холодил кожу даже сквозь костюм. Голова гудела, в глазах поплыли пятна. Она с трудом вдохнула и попыталась подняться, но конёк снова качнулся, будто подшучивая.
— Не двигайся, — приказала тренер. — Сейчас снимем коньки, посмотрим.
Когда гайки покрутили пальцами, стало ясно: они были нарочно ослаблены.
Ирина Геннадьевна резко обернулась к девочкам:
— Кто это сделал?!
На катке повисла тишина. Ася отвела глаза, изображая невинность, но пальцы её нервно теребили подол кофты.
Руслана сидела, держась за колено, и впервые за долгое время внутри у неё была не только боль от падения — а ещё и злость. Сильная, настоящая.
Она смотрела на лёд и думала: «Я всё равно поднимусь. Хоть назло всем».
---
Врач осмотрел, выписал мази и сказал отдыхать, не нагружать ногу.
Колено тянуло, будто внутри завязали тугой узел и каждое движение пыталось его разорвать. После падения на льду Руслана почти не могла согнуть ногу — пришлось сидеть дома, лёд прикладывать каждые полчаса.
— Потерпи, Рысь, — говорил Вахит, наклоняясь над ней. Он держал пакет с замороженными овощами вместо льда. — Главное — не паниковать.
Она молчала, закусив губу. Ей было страшнее всего, что это конец — конец катка, прыжков, всего, что только начинало получаться.
На следующий день Вахит, не сказав ей ни слова, пропал почти на полдня. Вернулся поздно вечером, уставший, но с небольшой коробкой в руках.
— Вот, — сказал он, ставя её на стол. — Бинты, мазь, ещё сказали специальные накладки есть. Попробуем.
— Откуда у тебя деньги? — удивилась Руслана.
— Заработал, — усмехнулся он, хотя глаза выдавали усталость.
На самом деле он взял подработку у знакомого: разгружать ящики в ночную смену. Пацаны все поняли, и стрались помогать, ведть Руслана очень быстро к ним влилась. Денег дали мало, руки сбил в кровь, спину ломило — но он даже не заикнулся об этом. Для него важнее было, чтобы у сестры не было пустых рук, когда ей нужно лечиться.
---
Руслана старалась не показывать боль, но каждая перевязка давалась тяжело. Иногда по ночам колено ныло так, что она тихонько рыдала в подушку. Тогда Вахит вставал, садился рядом и просто клал руку ей на плечо:
— Ничего, мы выберемся. Обещаю.
Он пытался заработать ещё — подрабатывал везде, где только брали, помогал на рынке таскать мешки, но всё время выходило плохо: то его обманывали, то платили копейки, то вообще гнали, как маленькогомальчика. Вечерами он приходил домой злой и усталый, швырял куртку на стул, но, увидев Руслану, тут же смягчался.
— Ты не должна об этом думать, — повторял он. — Твоя задача — ногу поднять. Всё остальное на мне.
---
Неделя прошла в бесконечных растирках и упражнениях. Ирина Геннадьевна звонила каждый день:
— Держись, Русланочка. У тебя впереди ещё лёд, я верю. Только не опускай руки.
Руслана делала всё, что могла. Училась снова ходить ровно, потом пробовала приседать, потом аккуратно — лёгкие шаги по комнате. Каждый раз, когда удавалось чуть больше, чем вчера, она сияла.
А Вахит сидел на табурете и смотрел на неё, будто на чудо.
— Знаешь, — сказал он однажды вечером, когда они пили чай, — я всегда думал, что сильный я. Но на самом деле — ты.
Руслана посмотрела на него и впервые за долгое время улыбнулась широко, по-настоящему.
---
Только вот денег всё равно не хватало. Еды было мало, одежда старая, за квартиру Вахит чуть не пропустил оплату. Он крутился, искал варианты, но словно всё шло мимо.
И всё же, несмотря на это, Руслана чувствовала: они вдвоём — и это главное. Даже если весь мир против, у неё есть брат, который ради неё готов разбить руки в кровь.
А значит, и она обязана подняться на лёд.
---
Руслана всё ещё сидела дома с перебинтованным коленом. Дни тянулись медленно: книги, музыка, упражнения для ноги. Иногда казалось, что время просто застряло, и она вместе с ним.
Неожиданно в дверь стал часто звонить Валера.
— Чё сидишь, кислая? — усмехался он, появляясь на пороге. И почти всегда в руках у него была жвачка. Разных цветов и запахов: клубника, арбуз, апельсин
— Держи, — протягивал он.
Руслана брала, но не ела. Прятала в тумбочку. С одной стороны — приятно, с другой — страх был сильнее: «А вдруг поправлюсь? А вдруг не смогу прыгать?».
— Чего ты такая серьёзная? — спрашивал он, усаживаясь на подоконник. — Это просто жвачка. Не пирожное.
Она отмахивалась.
— Ну и ладно, — хмыкал он. — Значит, я сам всю съем.
И демонстративно жевал, надувая огромные пузыри, пока они с громким хлопком не лопались у него на лице. Руслана сначала хмурилась, а потом не выдерживала — смеялась так, что забывала о боли в колене.
---
С каждым днём он открывался по-новому. Не таким, каким она привыкла его видеть в подвале — хмурым, заносчивым, будто весь мир ему должен.
Он рассказывал истории из детства: как однажды с Вахитом заблудились в лесу и два часа искали дорогу, пока их не нашли деды с рыбалки. Как в школе его выгнали с урока за то, что случайно поджёг тетрадь, пытаясь «просто согреть руки».
— Ты врёшь, — улыбалась Руслана.
— Да нет же, — возмущался он, — спроси у Вахита!
Она начинала видеть в нём не наглого «Турбо», а обычного парня, который тоже умеет шутить, дурачиться и даже заботиться.
---
Однажды он пришёл с целой охапкой жвачек.
— Выбирай, — сказал. — Сегодня ты начальник.
— Мне нельзя, — привычно ответила Руслана.
— Да не потолстеешь ты от жвачки, — закатил глаза Валера. — Зато улыбаться будешь чаще. А это, кстати, тоже тренировка.
Она всё-таки взяла одну — клубничную. Долго вертела в руках, потом спрятала за щёку. И вдруг почувствовала: небо во рту стало свежим и сладким, а внутри стало чуть легче.
Валера довольно улыбнулся.
— Видишь? Ничего страшного.
---
Вечером она пересматривала пачки жвачек в тумбочке. Каждая — как маленький знак внимания. И где-то глубоко внутри зарождалась мысль: «А вдруг он не такой уж противный, как я думала?..»
Колено всё ещё болело, но вместе с ним в сердце появилось что-то новое — лёгкое, щекочущее.