Николь Браун.
Туман. Сплошной густой туман, в котором я тону. Голова раскалывается на части. Я не понимаю, что со мной происходит. Я в раю? Где де Мартин? Мой милый, родной мальчик? Где же ты? Но мои догадки разрушились на мелкие частички, когда мои глаза начали вырисовывать четкую картинку. Я пыталась пошевелиться, но тело отзывается жестокой, всепоглощающей болью. Это не просто боль, это — неведомая сила разламывающая меня на миллионы осколков.
Мои глаза приоткрываются, но видят только темные пятна. Мир — это размытые контуры, расплывчатые фигуры. Голова болит, тело ломит, в ушах звенит — ужаснейшее состояние. Я не помнила до конца, что именно со мной произошло. Я не знала, сколько я здесь лежу. Я не совсем помнила, по какой причине я нахожусь здесь. Память пыталась восстановится, но мой мозг не давал мне этого сделать. Застонав от боли, от физической или моральной, пока не знала, я поморщила нос.
В ушах стало меньше звенеть и я отчетливо услышала свое имя. Николь. Отлично, я пока что не забыла, как меня зовут. Это уже хорошо. Уже полностью открыв глаза, мое лица держала женщина. Лет сорока, с очень красивыми чертами лица. Ее лицо и глаза были мокрыми от слез, она с отчаянием произносила мое имя, а рядом с ней появился мужчина. Примерно такого же возраста, его глаза и лицо тоже были мокрыми от слез. От приложил свою ладонь к моей голове, от чего мне стало тепло на душе. Я чувствовала, что эти люди близки для меня. Но из-за состояния, в котором я была, я не до конца могла понять кто они для меня.
Я не знаю сколько времени прошло, чтобы я пришла в себя. Мои глаза стали легко открываться, в ушах уже не звенело, но, что оставалось неизменным: то это боль в голове и боль по всему телу. Моя голова немного, но соображала. И я поняла, что в моей палате находятся мама и папа. Я была очень рада их видеть, рада, что в такой сложный момент они находятся со мной. Я толком не могла вспомнить, что именно произошла, поэтому решила позвать маму:
—Мам..., — сделала паузу я. — Мамуль, ты меня слышишь?
—Николь?! — подскочила она. — Конечно слышу, как ты, девочка моя?
Ее голос звучал как и всегда. Нежным и полным любви. Она смотрела на меня с горечью и нежностью. И я вдруг почувствовала своим сердцем, что что-то случилось. Будто, у меня что-то отняли. Но, что именно? Я только пришла в себя, а уже чувствую, что что-то не так. Я скользнула взглядом по маме, а потом задала ей вопрос:
—Что случилось?
Она молча смотрела на меня. По ее щеке скатилась слеза, как вдруг встал папа и обнял ее за плечи. Что-то тут не так. Что случилось? Скажите мне. Мне надо знать правду! Стойте...
Мне надо знать правду!
Знать правду...
Правду...
Память... она возвращается, хоть и медленно, но возвращается. Яркий свет фар, Том, удар, я улетаю на поле, слезы, кровь, темнота.
О нет... не может быть. Неужели мы попали в аварию с моим Томом? Или уже не моим?
Твою мать... как же сложно и больно.
Отведите меня к нему. Мне нужно с ним поговорить! Это срочно!
—Ник, — вздохнул папа. — Это будет шокирующая новость для тебя.
—Скажите мне... прошу! Скажите мне все как есть.
—Том в коме, — с горечью сообщил папа.
—Что?..
Мой мир рухнул. Мой милый мальчик. Его нет. Он в коме...
А значит... я больше его не обниму, не поцелую, не побуду с ним рядом? Ненавижу себя! Если бы я не уехала? Если бы я поговорила с ним? Если бы я могла все изменить...
Если, если, если, если...
Ничего уже не вернуть. Я не смогу повернуть время вспять.
Том, мой милый мальчик, прости меня...
Прости меня, дуру... Я ненавижу себя! Просто ненавижу.
Смысл мне жить, если рядом не будет его? Нет моего Тома...
Прости меня... я бы все отдала, лишь бы ты был рядом. Со мной. Вот здесь. Я люблю тебя больше жизни. Плевать, что ты сделал четыре года назад.
Я не верю, что ты это сделал по своей воле...
—Мне надо к нему..., — прошептала я.
—Николь, ты с ума сошла?! — напряглась мама.
—Отстаньте от меня! Мне надо к нему! К моему Тому! Отведите меня, черт вас возьми! — кричала я.
Боль взяла вверх. И моральная, и физическая. Я попыталась встать, но у меня ничего не вышло, боль пронзила меня по всему телу, как раскаленный нож. Я со стоном рухнула на подушку от бессилия. У меня началась истерика. А может быть и приступ. Так и не поняла. Я стала кричать от боли и беспомощности. Слеза скатилась по щеке. Но слеза была другой. Она была пропитанной чем-то другим. Той болью, которую я никак не могла выплеснуть наружу. А сейчас, я лежу в больнице, не зная какое у меня состояние. И мне наконец удалось выплеснуть эту боль. Она была ужасной, неведомой, резкой. Я кричала на всю палату и плакала столько, сколько есть сил. Родители находились в панике. Не понимая, что им делать. Но в палату вдруг забежали врачи, с какими-то препаратами. Я уворачивалась от уколов всеми силами, которые остались. Меня держали с двух сторон, и наконец, им удалось вколоть успокоительное.
Мои глаза смыкались, все вокруг казалось выдумкой. Мир начал плыть и уходить под ноги. И мне ничего не оставалось, как поддаться этому состоянию. Я окончательно закрыла глаза. Моего мира нет. Он просто исчез. Исчезло все, что я когда-то не ценила. Исчезла и я.