Николь Браун.
Зачем я это сделала? Зачем поцеловала Иона, если в моей голове, в моем сердце находится Том? Если я постоянно думаю о нем, то зачем поцеловала другого? Думала, что это поможет мне снять боль. А именно, когда я увидела девушку в окне, с которой рядом был Том. Я знала, что это был дом Тома, мне его адрес Нэнси дала и рассказала, где он живет.
Но, как только я поцеловала Иона, с моего сердца не рухнула та глыба. Она продолжала оставаться на месте. Но почему?..
Я пытаюсь забыть Тома, ведь с каждым разом мне все больнее, и больнее...
Но, как только наши губы коснулись, я поняла, что ничего не изменилось. И что я все сделала зря. Глыба тоски и ревности осталась на месте. Я пыталась избавиться от этой любви, от этого постоянного чувства, которое влечет меня к нему. Но я не могу. Я его люблю. И просто забыть, я его не смогу. Он покорил мое сердце, хотя я и надеялась, что он просто обычный встречный. И пускай мои чувства к нему постоянно меняются, будь то ненависть, то любовь, но я знаю одно — что разлюбить я его не смогу.
Я не знаю, что меня ждет дальше. Мой внутренний голос говорит мне, что мы оба совершаем ошибку. Что один разговор приведет к большим переменам и изменениям. А может даже и трагедиям. Но кто его знает? В будущее я заглядывать не умею. И очень жаль.
Боковым зрением я заметила Тома. И его взгляд. Лучше бы вообще не видела...
Он был злым, темным и пронзительным. Он рассматривал нас с Ионом, но ничего делать не стал. Просто задвинул шторку и пошел вместе с девушкой куда-то вправо. Свет выключился, и тогда я поняла, что натворила.
Какая я дура!
Зачем я это сделала?
А вдруг, это его мама или сестра?
Боже, Николь, какая же ты...
Оттолкнув Иона от себя, я посмотрела на него разочарованными глазами. Но в его глазах, я заметила кое-что другое. Это была не радость, за то, что я его поцеловала, или неожиданность. Это было злорадство, такое чувство, будто он этого и ждал. Будто-бы знал, что этим и должно было все закончится.
Честно сказать, я это испугалась. И он это заметил.
Парень смотрел исподлобья, а в один момент его глаза заблестели. По моей спине пробежались мурашки.
—Что-то случилось? — правый уголок его губ, потянулся наверх.
—Извини... я..., — Я хотела что-то сказать, но не успела.
Мои ноги оказались быстрее, чем мой мозг и рот. Я уже бежала вдоль незнакомых мне домов и вовсе забыла про Иона. Завернув за угол, я пробежала мимо моей школы и наконец оказалась возле своего дома. Я выглядела паршиво. Уставшей и вымотанной. Открыв дверь, краем глаза увидела, как на кухне горел свет. Это означало одно: меня ждали на разговор. Посмотрев на время я скривила губы от усталости. Ровно девять вечера. В такое время, я уже находилась у себя в комнате и делала уроки. А сейчас, я только вернулась домой.
Сняв обувь я медленно прошла на кухню. За столом сидел только папа и Коралин, а мамы здесь не было. Отец поднял на меня тяжелый и глубокий взгляд, от чего мои волосы стали дыбом. Опустив взгляд в пол, я продолжала молча стоять на одном месте, как приклеенная.
—Николь, объясни мне, что «это» делало у тебя в комнате?
Подняв взгляд на него, мои глаза тут же проследили за его движениями. На стол он поставил шлем, который подарил мне Том. Я прикусила нижнюю губу и снова молчала. Я не знала, что ему ответить. На мою голову столько всего навалилось, что я уже просто не вывозила. Закрыв лицо руками я тихо заплакала. По моим щекам текли горячие слезы, словно обжигая мою кожу.
Неожиданно отец встал из-за стола и подошел ко мне, а после чего — обнял. Так давно мы с ним не обнимались, после смерти Мартина точно.
Я продолжала плакать ему в плечо, а он нежно поглаживал меня по голове, пытаясь успокоить, как маленького ребенка. Перестав хлюпать носом, он провел меня к столу и усадил за стул. Сев напротив меня, он ждал моего ответа. Папа не стал как-то давить, настаивать, он дал мне время успокоиться и прийти в себя.
Переведя взгляд на Коралин, я сразу посмотрела в ее глаза. Точно такие же, как и у Мартина. Прям один в один. Как же ты мне его напоминаешь, сестренка...
Как я по нему скучаю, он бы мне обязательно помог и дал верный совет! Но жаль, что его уже не вернуть...
—Пап, что мне делать, если я влюбилась в парня, но зная, что нам не суждено быть вместе? — мой голос был тихим и хриплы.
—Почему ты так решила, Ник? — спокойным голосом спросил папа.
—Я вижу как он смотрит на других, как будто я для него не важна. И у нас такие разные жизни, пап. Я боюсь, что любые попытки будут напрасны.
—Ник, ты не пробовала с ним поговорить? Что если, вам что-то мешает? Или кто-то?
—О чем ты? — непонимающе я взглянула на него.
—Ох, Ник..., — вздохнул папа. — Любовь сильная штука. Ты не можешь знать, что испытывает, тот парень...
—Том, — почти шепотом буркнула я.
—Том значит, — протянул папа.
Том. Имя, которое мне приносит боль и счастье, но почему все так сложно? Я так хочу быть с Томом, но, что если мы совершаем огромную ошибку? А может, мы ее уже и совершили...
По моим щекам вновь пробежались слезы, папа это заметив, лишь громко вздохнул.
Не знаю как, но мой взгляд упал на шлем, который мне подарил Том. В своей комнате, я видела, как кнопочка сбоку мигает зеленым цветом, но значению этому я не предала. А теперь, мне самой хотелось притронутся к этому шлему, и хоть как-то почувствовать Тома.
—Этот шлем, — начала я, — его мне подарил Том.
—Ты каталась с ним? — неожиданно спросил папа.
—Да, пришлось. Ты же знаешь, я никогда не смогу забыть байки. С байками у меня ассоциируется Мартин, пускай он и трагично погиб.
Мы резко замолчали. И оба смотрели куда-то в пол. Каждый погрузился в свои мысли и обдумывали сказанные слова друг друга. Решив поднять взгляд на отца, я заговорила первая.
—Прости. Я обещала, что никогда не сяду за байк, но я не смогу сдержать свое обещание.
—Ник, я прекрасно тебя понимаю, сам в молодости был от этого зависим. Но пообещай мне одно: что на байках будешь ездить с головой на плечах. Я не готов потерять еще одного ребенка.
—Обещаю.
Я хлюпнула носом и подбежала к папе, и обняла его очень крепко. Я была рада, что папа меня понял и поговорил со мной на счет Тома. Мама не любила говорить на эти темы, по ее мнению, на первом месте должна быть учеба, а потом уже парни. Про байки я вообще молчу. Для мамы это больная тема, но Слава Богу, что отец меня правильно понял. И разрешил мне кататься на байках.
Обнимая папу, на меня нахлынули воспоминания. Когда-то очень давно, он точно так же обнимал нас. Меня и Мартина.
Отстранившись от папы, я погладила по голове сестренку, а потом захватила шлем и обернулась им в след. Папа подхватил на руки сестренку и внимательно на меня посмотрел.
—Спасибо большое. И спокойной ночи, — слабо улыбнувшись, я скрылась за углом.
Папа ничего не ответил, но его молчание говорило о многом. Я это знала. Зайдя в комнату, я спрятала шлем в шкаф и плюхнулась на кровать. И вскоре мои глаза начали слипаться.
Я уснула.