4 «мне нужно побыть одной»
Утро следующего дня было тяжелым и тягучим, как густой мед. Я проснулась от скрипа двери – Ваня явно пытался быть тихим, чтобы не разбудить меня, но я уже не спала. Сквозь сомкнутые веки чувствовала его присутствие, его взгляд на себе. Он не стал подходить, не попытался ничего сказать. Просто собрался и ушел. Слыша, как тарахтит его машина, я почувствовала лишь опустошение.
Вчерашняя ночь прошла в гостиной, на неудобном диване.Я ожидала, что Ваня будет ломиться в спальню, умолять, доказывать свою невиновность, но он не пришел.Я не знала, стоит ли это воспринимать как его обиду или как его согласие с моим решением.
Ближе к обеду я поняла, что сидеть одной в четырех стенах больше невозможно. Нужно было выговориться, выплеснуть все это. Рука сама потянулась к телефону. Рита. Единственная, кому можно довериться в такой ситуации.
Набрала номер.
— Алло, Ритуль, привет, —мой голос звучал глухо, даже для тебя самой.
— Дёма? Привет! Что-то голос у тебя как у замученной лисички, — Рита тут же уловила мою интонацию. — Что случилось? Неужели киса опять отличился?
— Ну, типа того, — я глубоко вздохнула. — Можешь прогуляться? Мне нужно выговориться, иначе я взорвусь.
— Да я уже навострила лыжи! Через пятнадцать минут буду у нашей скамейки на набережной. Жду. И запасайся носовыми платками, похоже, что-то серьезное.
Через двадцать минут мы уже сидели на нашей излюбленной скамейке, откуда открывался вид на тихое море. Легкий ветерок едва колыхал волосы. Рита тут же протянула мне бутылку воды.
— Ну, выкладывай, подруга. Что он натворил на этот раз?
Я начала издалека, с утра, с найденного телефона, с того самого сообщения. Рита внимательно слушала, не перебивая, лишь иногда кивала. Когда ты дошла до фразы "не только по работе", Рита тихо присвистнула.
— Ого, уже интереснее. И что же наш Ванечка сказал на это?
Я рассказала о романтическом вечере, о свечах, пицце, вине. О том, как старалась быть спокойной, как аккуратно задала вопрос. И о его реакции.Я не смогла сдержать дрожь в голосе, когда описывала его гнев, его слова, его обвинения в том, что я "ебанулась".
— И ты просто села и заплакала? — Рита сдвинула брови.
— Нет, я не заплакала. Я... я ему показала свою "сучку", как он ее иногда называет. Ту, которая не прогибается. Я подошла к нему, потребовала правду, прямо в глаза. И сказала, что не отступлю.
Рита одобрительно кивнула.
— Вот это по-нашему! И что он? Потек?
— Почти, — я горько усмехнулась. — Он начал отмазываться. Сначала. А потом... потом он сломался. Сказал, что да, есть такая Лиса. Барменша, флиртушка. Что он был с Мелом, заезжал к ней, когда забирали шашлыки. Что она к нему липла, а он... не отшил ее, потому что "не хотел скандал устраивать" при Меле и клиентах. И что она ему писала потом "приходи". И что он просто "отмахивался".
Рита выдохнула, покачав головой.
— "Не хотел скандал устраивать". Ну, конечно. А то, что его баба дома ждет, это он не учел. Что еще?
— И самое поганое, Ритка... Он сказал, что "когда ты далеко, мне не хватает этого, понимаешь? Внимания". — Ты почувствовала, как ком подкатывает к горлу. — Понимаешь? Не изменил, говорит. Клянется и божится, что ничего не было. Но вот это "внимание"... И его агрессия вчера. Почему он так меня оттолкнул? Почему стал орать, если ему нечего было скрывать?
Я почувствовала, как по щеке скатилась одинокая слеза.
— Он получил свою правду, Рит. Но я... я не знаю, что с этим делать. Я ему не изменяла, Рит. Никогда! А тут вот это. Эта "Лиса", которая "шутит", и его "не хватает внимания".
Рита обняла тебя за плечи.
— Ох, Дёма. Знаешь, по-моему, он сам испугался. Испугался, что ты что-то узнаешь, что его поймали за жопу. И эта агрессия – это его защитная реакция. Мужики часто так делают, когда чувствуют себя виноватыми. Нападают, чтобы отвлечь от себя внимание.
— Но он же клялся, что ничего не было! —я подняла на нее полные слез глаза.
— Допустим, не было, — Рита сжала твою руку. — Допустим. Но сам факт, что он позволил этой "Лисе" флиртовать, не пресек это сразу. Сам факт, что он ее *не отшил*. И самое главное – что он тебе соврал, а когда ты спросила, он начал орать и нападать. Это не мелочь, Дёмка. Это разрушает доверие. Он повел себя как трус. И как предатель, пускай и на таком уровне.
— И что мне теперь делать? Я ему сказала, что он сегодня спит на диване, —я шмыгнула носом.
— И правильно сказала! — Рита кивнула. — Пусть подумает. Пусть поймет, что ты не игрушка, которую можно вот так обманывать и потом еще и обвинять в том, что ты задаешь вопросы. Он должен понять, что такое доверие. Это не то, что дается раз и навсегда. Его нужно поддерживать каждый день.
— А я не знаю, как мне теперь с ним вообще разговаривать, — я покачала головой. — У меня в голове постоянно эти его слова крутятся. "Не хватает внимания". Как будто я виновата в том, что он себя так вел.
— Ни в чем ты не виновата, Дёма. Он взрослый мужик и сам отвечает за свои поступки. А ты сейчас... ты просто обижена. И это нормально. Тебе нужно время, чтобы это переварить. И ему тоже нужно время, чтобы понять, какой косяк он порол.
Рита обняла тебя крепче.
— Так что, Дёмка, не грусти. Сегодня ты выдохнешь, а завтра посмотрим. Но главное – не дай ему почувствовать, что ты простила все сразу. Он должен понять, что он сделал больно. И что это имеет последствия.
***
Возвращаться домой после разговора с Ритой было странно. Я чувствовала себя немного опустошенной, но в то же время какой-то горькой решимости. Рита укрепила меня в мысли, что я не "ебанулась", что твоя обида обоснована, а его поведение было неприемлемым. Это знание давало силы, но не унимало боль.
Дом встретил меня тишиной.
Я бросила ключи на тумбочку, сняла обувь и, тяжело вздохнув, направилась в спальню. Хотелось просто рухнуть на кровать и забыться, хотя бы на несколько часов. Приоткрыв дверь, я остановилась на пороге, пораженная.
На моем прикроватном столике, рядом с лампой, стоял огромный, пышный букет. Это были нежные кремовые розы, переплетенные с мелкими белыми цветочками, и их аромат сразу наполнил комнату, заглушая все остальные запахи. Среди бутонов виднелся маленький конвертик.
Медленно подойдя к столу,я взяла записку. Почерк Вани, такой знакомый и родной:
*«Малыш, я очень люблю тебя. Не хочу, чтобы ты ревновала. Буду ждать, пока ты остынешь. Твой Ваня.»*
Мои пухлые губы сжались. Цветы были прекрасны, не спорить. Но записка... "Не хочу, чтобы ты ревновала" – словно он все еще видел в этом лишь мою ревность, а не нарушение доверия. И "буду ждать, пока ты остынешь" – это звучало так, будто мне нужно просто "перегореть", а он к этому не имеет никакого отношения. Он признает любовь, но не признает глубину своей вины.
Я поставила записку обратно. Букет был красив, но не мог стереть из памяти его крик и слова про "не хватает внимания". Он еще не понял. Или не хотел понимать.
Спускаться на первый этаж было непросто. В гостиной, на большом диване, Ваня уже спал, свернувшись калачиком, уткнувшись лицом в подушку. Его волосы были растрепаны, а под глазами виднелись тени. Он выглядел таким уязвимым, таким мальчишкой. На мгновение сердце дрогнуло. Может, подойти, обнять, простить?
Но тут же в голове всплыли слова Риты: "Не дай ему почувствовать, что ты простила все сразу. Он должен понять, что он сделал больно." Ты твердо решила, что не дашь...не сейчас.
Я тихо прошла мимо него, стараясь не разбудить, и устроилась на другом диване, укрывшись пледом. Заснуть было тяжело.
Мысли путались.
Цветы, записка, его спящая фигура...
и внутри холодная пустота.
***
Утро наступило неприветливо. Первые лучи солнца едва пробивались сквозь шторы.
Я проснулась от ощущения чьего-то взгляда. Ваня сидел на краешке своего дивана, глядя на тебя. Его глаза были красными, но в них читалось нечто большее, чем просто недосып – сожаление.
— Доброе утро, — прохладно произнесла я, садясь.
— Доброе утро, малыш, — его голос был хриплым. Он сделал шаг в твою сторону. — Я... я так скучал по тебе прошлой ночью. Спал тут как собака.
Я молчала, ожидая.
Он присел на ковер у моих ног, не решаясь прикоснуться.
— Я видел, что ты нашла цветы, — он кивнул в сторону лестницы. — Это... это не просто, чтобы ты 'остыла'. Это... это потому что я идиот. Я осознал, насколько я был неправ.
Он поднял на меня свои полные боли глаза.
— Мне так стыдно за то, как я орал вчера. За то, что врал. За то, что вообще позволил этой... этой Лисе к себе лезть. А особенно за слова про 'не хватает внимания'... Это было глупо и безответственно. Я не должен был говорить это. Ты мне всегда даешь достаточно внимания. Это моя проблема, не твоя. Моя глупая, мужская проблема, что я на такое повёлся.
Я наконец посмотрела ему в глаза, и в твоем взгляде не было злости, только глубокая, выматывающая усталость.
— Цветы красивые, Ваня. Спасибо. Но дело не в том, чтобы я 'остыла'. И дело не в моей ревности. Дело в том, что ты сделал. И в том, как ты себя повел.
Я сделала глубокий вдох.
— Ты прекрасно знаешь, что я всегда тебе доверяла. И всегда считала, что у нас настолько крепкие отношения, что никакие 'лисы' не смогут их расшатать. А ты... ты позволил ей флиртовать с тобой, потому что тебе 'не хватало внимания', пока меня не было. Это звучит так, будто я в чем-то виновата. Будто моя любовь и мое присутствие были недостаточными....
Он вздрогнул, и в его глазах промелькнула паника.
— Нет!Нютик, нет! Ты не виновата, никогда! Это я виноват. Это я тупой, что не подумал. Ты самая лучшая, ты даешь мне все, что нужно. Я просто... я не знаю, что на меня нашло. Я запаниковал, когда ты спросила. Потому что знал, что сделал хуйню.
Я покачала головой.
— Твоя реакция, твои крики, твои слова... Они ранили глубже, чем эта 'Лиса' с её подмигиваниями. Дело не в том, что ты, возможно, ей изменил. Дело в том, что ты *соврал*, а потом *напал* на меня, пытаясь заставить меня чувствовать себя сумасшедшей. Это сломало мое доверие к тебе. Я очень тебя люблю, ты это знаешь, но я очень боюсь опять также раниться как и 3 года назад
Слезы, которых вчера не было, теперь тихо текли по моим щекам.
— Мне нужно время, Ваня. И мне нужны не просто извинения, а то, чтобы ты *понял*, насколько глубоко это задело. И чтобы ты *показал* мне, что такого больше не повторится. Не словами, а действиями.
Ваня протянул руку, чтобы вытереть твои слезы, но я мягко отвела его руку.
— Сегодня я хочу поехать на дачу. Одна. Мне нужно побыть одной, подумать. И тебе тоже.
Его лицо исказилось.
— Но... — начал он, но ты подняла руку.
— Нет, Вань. Не сегодня. Мне нужно разобраться в себе, и я не могу это сделать, когда ты рядом. Пожалуйста.
Он опустил голову, его плечи поникли.
— Хорошо, — тихо проговорил он. — Я понимаю. Я... я буду ждать тебя. Сколько угодно. Только, пожалуйста, знай, что я люблю тебя больше всего на свете. И мне так жаль, что я причинил тебе такую боль.
Я встала с дивана, чувствуя тяжесть в каждом движении.
— Я знаю, Ваня. Но сейчас этого недостаточно.
_____________________________________
Немножко стекла, что поделать🙈 пишите как вам глава? Чтобы хотели видеть в следующей части? 🤍🙏🏻