3 «не хватает внимания»
Ты с глубоким вдохом попыталась прогнать накатившую волну злости. Успокоиться. Это главное. Если я сейчас начну предъявлять и кричать на него, он тут же встанет в оборону, и я ничего толком не узнаю. А я должна узнать. Должна понять, что за «Лиса» и что, значит «не только по работе».
Я положила телефон обратно на стол, стараясь не думать о предательском смайлике и словах. Голова гудела, сердце все еще колотилось, но я заставила себя сделать пару глубоких вдохов. И принялась за уборку с удвоенной силой, словно пытаясь вымести из головы все эти неприятные мысли. Моя посуду, я пыталась убедить себя, что это просто рабочая переписка. Ну, бывает у Вани такой стиль общения. С кем не бывает? Но каждое волокно твоего существа кричало: *«Нет, Аня , это не просто так!»*
Ближе к обеду Ваня заехал домой на пару минут, чтобы взять какие-то инструменты объяснив это что они нужны его другу починить свою машину и свой телефон. Он быстро чмокнул меня в щеку, перед тем как дать сказать мне пару слов.
— Ну что, не зачахла тут без меня? — он подмигнул. — Все на месте? Никто не украл мою принцессу?
Я постаралась улыбнуться, хотя внутри все кипело.
— Все на месте, твой дом под надежной охраной.
Он схватил телефон со стола, мельком взглянул на экран. Я тут же напряглась, но он, похоже, ничего не заметил или не придал значения.
— Отлично. Ну я погнал дальше. Вечером буду. Не скучай!
И снова его «шестерка» тарахтя исчезла за поворотом.Я тяжело вздохнула, теперь у меня было время подготовиться.
Весь день я провела в некотором трансе. С одной стороны, хотелось расплакаться от обиды. С другой — был какой-то азарт, стремление докопаться до истины. Я решила, что лучшая тактика — это не атака в лоб, а мягкое, но целенаправленное «выуживание» информации. Романтический вечер. «Да. Это идеальный фон.»
Я полностью прибралась в доме, зажгла свечи, даже нашла старую скатерть, которая лежала где-то в шкафу. Заказала в местном кафе его любимую пиццу четыре сыра и купила бутылку хорошего местного вина. Создала уют, который обычно бы Ваня оценил без лишних слов. Он любил такие моменты, когда я создавала для него домашний очаг. Было уже давно замечено, что Ваня не такой уж и злой как он себя показывает на других , и понежиться, провести вечер вдвоем и говорить по душам это было его любимое занятие со мной.
К семи вечера все было готово. Я надела легкое летнее платье, которое ему нравилось, распустила волосы. Зеркало показывало немного усталое, но решительное лицо.
Вскоре послышался знакомый звук машины.
Ваня вошел, бросил ключи на тумбочку и, как всегда, скинул футболку прямо у двери.
— Фух, блядь, ну и денек сегодня! Эти туристы совсем ебанулись со своими запросами!
Он замолчал на полуслове, увидев накрытый стол, свечи и меня.
Его брови удивленно поползли вверх.
— Ого! А это что за хуйня? У нас сегодня праздник какой-то? Или ты решила меня накормить перед... — он многозначительно ухмыльнулся. — Чем-то интересным?
Я постаралась сохранять спокойствие.
— Просто захотелось сделать тебе приятное. Ты же устал. И мы давно так не сидели.
Он улыбнулся, его глаза потеплели.
— Ну нихуя себе! Вот это ты даешь, малыш) Спасибо, родная. Прям вот заебись, а то я сегодня чуть не сдох там, на работе.
Ваня быстро сходил в душ, вернулся свежий, в чистой футболке, и сел за стол. Он с наслаждением откусил кусок пиццы.
— Ммм, блядь, это рай! Никто так не умеет меня баловать.
Мы немного поговорили о его дне, о моих планах на ближайшее время. Ваня был расслаблен, доволен. Он рассказывал о каких-то смешных случаях с туристами, и я почти забыла о «Лисе». Почти. Но предательское сообщение все равно сидело где-то на задворках сознания, словно заноза.
Когда бутылка вина была почти пуста, а пицца съедена, наступила та самая пауза. Ваня притянул тебя к себе, обнял одной рукой.
— Ну что, малыш, ты довольна? Я вот, блядь, доволен, как слон. Спасибо тебе.
Я позволила себе прижаться к нему, вдохнуть его запах. И тут же, как бы между прочим, выдохнула:
— Ваня, слушай... у тебя сегодня на телефоне какое-то сообщение мелькнуло, когда ты его утром забирал. Какая-то... «Лиса»?
Я почувствовала, как Ваня напрягся. Всего на мгновение, но ты это заметила. Его рука, обнимавшая тебя, чуть сжала мою талию.
— Лиса? А, да это... — он сделал вид, что задумался, и не сразу нашелся. — Это одна из наших работниц. Ну, там, на *той* точке. Она ж вечно ебанутая какая-то. Всегда шутит по-своему, ну ты знаешь.
Он попытался отшутиться, как я и ожидала. Но его голос звучал чуть менее уверенно, чем обычно.
— Что-то она там тебе писала... про то, что ты не только по работе зависал... —я старалась, чтобы голос звучал как можно более невинно, почти игриво. — Что-то она имела в виду? Или это у вас такие... шутки, Ваня?
Ваня сразу же отпустил меня , немного отстранился. В его глазах мелькнуло раздражение. И что-то еще, что-то похожее на панику.
— Да ты что, блядь, совсем ебанулась, малыш? Ты что, мой телефон проверяла? Это вообще не твоё собачье дело!
Его голос стал громче, и матов стало больше. Он уже не выглядел таким расслабленным и довольным.
— Какая нахуй Лиса? Какое «не только по работе»? Она ж вечно, сука, шутит так! Придурочная баба, ничего больше. Я с Мелом был, блять! Шашлык таскал. Запомнила? Я там, нахрен, как вол пахал, а не с бабами зависал! Ты что, опять там себе напридумывала чего-то, со своими московскими загонами?
Он встал, отодвинув стул. Его лицо покраснело. Вся романтика вечера моментально улетучилась, как дым.
— Ты вот этим, блядь, вопросом хочешь мне приятное сделать? Серьёзно? Нахуй мне такие приятности, Аня!
Я почувствовала, как глаза начинают щипать. Вот оно. Его реакция. Она была даже хуже, чем я себе представляла. Не просто отмазка, а агрессивная защита, нападение в ответ.
— Ваня, да я просто спросила! — твой голос дрогнул, и ты не смогла сдержать обиды. — Это прозвучало... странно. И ты сам мне вечно мозг выносишь по любому поводу! А тут...
— По любому поводу? — он усмехнулся, но эта усмешка была злой. — Ты вот думаешь, я тебе мозг выношу? А ты сейчас что делаешь, блять? Ты доебалась до какого-то ебаного сообщения от какой-то Лисы! Да мне на эту Лису вообще насрать, понимаешь? Она мне нахуй не нужна!
Его глаза, обычно такие теплые и любящие, сейчас метали молнии. Его слова резали, как ножи. Он был так сосредоточен на своей защите, что не видел (или не хотел видеть) мою боль.
— Да? А почему тогда ты так нервничаешь? — еле слышно прошептала я. — Почему сразу начинаешь орать и матом крыть? Если тебе «насрать», то почему это так тебя задело?
Ваня молчал, тяжело дыша. Он смотрел на меня, и в его взгляде читалась смесь гнева, обиды и, кажется, какой-то безысходности.
Я смотрела на него, на его покрасневшее лицо, на мечущийся взгляд, который избегал моего. Его слова, его агрессивная реакция, которую я так предвидела, резали по живому. Внутренний голос, который шептал *« Аня, ну ты же знаешь его, он такой, не накручивай себя!»*, теперь звучал как-то неубедительно. Потому что это было не просто "он такой". Это была ложь. Или, по крайней мере, попытка что-то скрыть, за которой следовала агрессия.
Медленно, с трудом, я поднялась из-за стола. От твоей мягкой, примирительной позы не осталось и следа.Я почувствовала, как моя спина выпрямляется, а в глазах появляется холод. Та самая "сучка", как он ее иногда называл, которую он одновременно и не выносил, и на которую, неосознанно заводился, потому что она была сильной и не прогибалась, начинала просыпаться.
— Так, значит, да? — мой голос был низким и совершенно спокойным, что было гораздо страшнее любой истерики. — Значит, я ебанулась? Значит, я себе что-то напридумывала? А ты, Ваня, ты у нас такой святой, да? Можешь с бабами «не только по работе» зависать, получать от них подмигивающие смайлики, и это нормально? А я, значит, не имею права спросить?
Я сделала шаг к нему, а затем еще один. Он инстинктивно отступил на полшага, его глаза расширились, когда он увидел это твое выражение. Он знал его. Знал, что это означало. Это означало, что ты не отступишь.
— Ты мне, Ваня, годами мозг выносил за каждый мой шаг! Где была, с кем была, почему так поздно, кто тебе в соцсетях лайк поставил! Я, блядь, боялась лишний раз с Ритой встретиться, чтобы ты потом не устроил допрос с пристрастием! А теперь ты мне, вот мне, будешь рассказывать, что это я «ебанулась»?! Что это мои «московские загоны»?!
Мой голос чуть повысился, но не сорвался на крик. Это был твердый, обвиняющий тон.
— Я просто спросила, Ваня. Спокойно. Почему ты так на это реагируешь? Почему ты так орешь? Потому что тебе есть что скрывать? Или потому что ты сам чувствуешь себя виноватым?
Я подошла к нему вплотную, почти касаясь грудью его груди. Смотрела прямо ему в глаза.
— Ты мне, Ваня, будешь врать? Вот прямо сейчас, глядя мне в глаза? Расскажи мне, что это за «Лиса» и что она имеет в виду, когда пишет тебе про закат и про то, что ты «не только по работе» зависал. Потому что я хочу правды. И я ее получу. Ты меня знаешь.
На лице Вани промелькнуло множество эмоций: гнев, затем растерянность, а потом... что-то, похожее на поражение. Он тяжело вздохнул, его плечи поникли. Он отвернулся от тебя, прошел к окну и устало опустился на стул, отвернувшись. Молчал.
— Ну же, Ваня. —я не собиралась отступать. — Я жду.
Прошло несколько долгих, напряженных секунд. Тишину нарушало только твое тяжелое дыхание и где-то вдали шум прибоя. Наконец, он медленно повернулся. Его глаза были красными, и в них не было прежней агрессии, только какое-то болезненное отчаяние.
Хочу чтобы вы прочитали эту сцену под песню ЛСП «именно такой»
— Да ладно тебе, Дёма... ну что ты, блядь, из мухи слона делаешь, а? — начал он, но его тон уже был не таким воинственным.
— Из чего? — ты не позволила ему увильнуть. — Из чего, Ваня? Из сообщения, которое пришло на твой телефон, когда ты, по твоим словам, в поте лица «пахал как вол», а твоя «Лиса» шутит про «не только по работе»? Рассказывай. Прямо и честно.
Он снова тяжело вздохнул, провел рукой по лицу.
— Блядь, ну что ты хочешь услышать, а? Ну, есть такая Лиса. Она барменшей работает на нашей точке, где я катер ставлю иногда. Ну, она такая... флиртушка. Со всеми мужиками флиртует, ну вот такой характер у неё.
Он сделал паузу, собираясь с мыслями.
— Вчера... ну да, зашел я к ней вечером, когда с Мелом шашлыки забирали. Там был народ, мы посидели, пива выпили. Она там... ну, пару раз руку на плечо положила, типа пошутила что-то. А я... ну я, блядь, просто посмеялся. Ну, не стал я ее отталкивать, потому что Мел там сидел, клиенты были. Не хотел я скандал устраивать, понял? Ну, и ей, может, приятно, когда мужики на нее смотрят.
Он посмотрел на тебя, пытаясь оценить твою реакцию.
— Я тебе клянусь,Анка. Ничего, блядь, не было. Ничего! Просто... ну, внимание. Я, может, и сам дурак, что не отшил ее сразу. Ну, она красивая, да. Но мне, нахуй, никакие Лисы не нужны, кроме тебя! Она там потом мне пару раз написала, типа, «пират, приходи еще». А я так, отмахивался. А вчера она это... ну, после того как мы там посидели, она написала «не только по работе».
Он замолчал. Его взгляд был умоляющим.
— Ну вот и вся, блядь, правда. Ничего такого. Просто... ну, я не знаю, как тебе объяснить. Иногда, когда ты далеко, я... ну, мне не хватает этого, понимаешь? Внимания. Но я тебе клянусь, малыш, ни разу тебе не изменял. И не собираюсь. Никогда. Просто эта вот... ну, она шутит так. А я, может, и сам виноват, что позволил ей так шутить.
Я слушала его, и каждая фраза, каждое его запинание, каждая попытка оправдаться и одновременно признать свою вину, складывались в единую, хоть и неприятную, картину. Значит, не изменил. Значит, не было ничего серьезного.
Но было внимание. Были эти «шутки», которые он не отшил. Было то самое «не хватает внимания», пока ты была далеко. И была эта агрессия в ответ на твой вопрос. Его попытка скрыть даже такую мелочь, которая, по его словам, ничего не значила.
Обида, которая начала копиться с самого утра, теперь расцвела пышным цветом. Не измена. Нет. Но что-то другое. Что-то, что подточило мою веру в его безусловную, всепоглощающую любовь, о которой он так часто говорил. В его монолитную верность. Его слова о «нехватке внимания» звучали как оправдание, как трещина в стене.
Я кивнула, мои губы сжались в тонкую линию.
— Понятно.
Я отвернулась, пошла к столу и начала собирать тарелки. Романтика вечера была похоронена окончательно и бесповоротно.
—Анют... — Ваня поднялся и подошел ко мне,попытался дотронуться до моей руки.
Я отдернула ее, словно он был прокаженным, как в тот самый вечер.
— Не прикасайся ко мне,Вань.Надеюсь что ты никогда не ощутишь подобного дважды
Мои глаза были сухими, но внутри все болело. Не от ревности, а от разочарования. От того, как легко рассыпалось то, что ты считала нерушимым. От его лжи, даже если она была о «мелочи». От его агрессии, которая заставила меня почувствовать себя виноватой за то, что ты вообще спросила.
— Я сейчас пойду в душ. И лягу спать. —я не смотрела на него. — У тебя есть выбор. Можешь лечь на диване в гостиной. Или у этой... Лисы. Мне, честно говоря, все равно. Но со мной в этой комнате ты сегодня не спишь.
Я прошла мимо него, направляясь в спальню. Воздух между нами стал плотным и холодным. Ваня остался стоять посреди кухни, его лицо исказила гримаса боли. Он получил свою правду. Но ее цена оказалась выше, чем он мог представить. И я знала, что эта обида не пройдет быстро.
_____________________________________
Немного вам стекла, чтобы не расслаблялись!) Как вы думайте их кто то или что то сможет померить? 😝🤍