25
У входа уже толпился народ. Знакомые лица, смех, музыка, пробивающаяся сквозь толстые стены. И едва мы вышли из машины, я сразу увидела знакомую фигуру у входа. Ваня стоял, прислонившись к стене, курил и о чем-то спорил с Борей. Заметив нас, он замер, медленно выпустил дым и его глаза расширились.
— Ну нихуя себе... — негромко, но отчетливо произнес он, не отрывая от меня взгляда. — Пацаны, расступитесь, кажется, к нам реально принцесса заглянула.
***
За столом кипела своя жизнь, отдельная от грохочущего танцпола. Ваня, всё еще недовольный тем, что я «сбежала» танцевать и потянулся к стоящей на столе бутылке виски. Его пальцы уже обхватили горлышко, когда я перехватила его движение одним только взглядом — холодным, строгим и не терпящим возражений.
— Ваня, — тихо, но твердо произнесла я.
Парень замер в его глазах на секунду вспыхнуло упрямство, он явно хотел что-то рыкнуть в ответ, но, встретив мой непоколебимый взгляд, только шумно выдохнул и с грохотом поставил бутылку обратно.
— Да похуй, всё, — буркнул он, отодвигаясь на спинку дивана. — Даже расслабиться не даешь. Принцесса со стальным характером, блин. Гена, хоть ты мне скажи, что она со мной делает?
Но Гене было глубоко всё равно. Он сидел, откинув голову назад, с абсолютно отсутствующим взглядом и блаженной улыбкой. Обкуренный «в хлам», он, кажется, вел философский диалог с неоновой лампой над столом.
— кисуль... — протянул Гена, не открывая глаз. — Ты не ори. Ты вибрируешь... Слишком много негативных вибраций, бро. Посмотри, как лампа мигает... это же азбука Морзе от инопланетян...
— наркоман хренов, — отмахнулся Ваня и переключился на колу, нервно постукивая пальцами по столу.
Я отвернулась от него к Рите. Моя подруга была уже «в кондиции». Она висла на плече у Мела, ее глаза блестели, а речь стала тягучей и путаной.
— Анютааааа я так тебя люблю— пропела Рита, пытаясь сфокусировать на мне взгляд. — Ты такая красивая сегодня... Прямо... прямо как из журнала. Мел, скажи ей!
Мел, который всегда держался в тени и редко проявлял чувства на людях, сейчас проявлял удивительное терпение. Он бережно придерживал Риту за талию, чтобы она не сползла под стол.
— Скажу, скажу, зайка, — ласково прошептал он ей на ухо. — Только давай-ка мы потихоньку собираться будем. Тебе уже хватит на сегодня.
Я каждый раз ловила себя на мысли: «Точно, они же вместе!». Они настолько редко «светили» своими отношениями, не выкладывали сопливых сторис и не обжимались по углам, что я вечно забывала об их статусе. Но стоило увидеть, как Мел смотрит на нее — с такой тихой, надежной нежностью, — как все сомнения отпадали. Рита его обожала, хотя и строила из себя независимую оторву.
— Ну Ме-е-ел, ну еще пять минуточек! — капризничала Рита.
— Ритуль, — вмешалась я. — Мел прав. Ты уже завтракать скоро начнешь этим винегретом. Давай, идите. Мы завтра созвонимся.
— Пойдем, маленькая моя, — Мел аккуратно поднял ее, придерживая за локоть. — Всем счастливо оставаться. Ванек, следи за своими.
Они ушли, и за столом стало как-то просторнее. Боря, который до этого момента молча уничтожал фисташки, вдруг подпрыгнул на месте. На танцполе заиграл какой-то старый, дико драйвовый трек
— так хватит киснуть, ванек ,я забираю у тебя Анюту — заорал Боря, хватая меня за руку. — Вставай, пошли порвем этот пол! Ваня, не злись, я ее быстро верну
Ваня только злобно зыркнул на Борю, но промолчал — он знал, что Боря для меня как брат, и ревновать к нему было просто глупо, хоть он всё равно и пытался.
Мы вылетели в самый центр. За последнее время я опоряла что Боря и Рита — это человек-энергия. Мы начали орать слова песни так, что, по-моему, перекрикивали колонки.
Я достала телефон, включила фронталку и начала снимать видео. Боря тут же влез в кадр, корча рожи и обнимая меня за шею.
— Всем привет!!!!— кричал он в камеру. — Смотрите, какая у меня подруга! Ваня, завидуй молча!-поцеловав меня в щеку он длительно прозвучал -ууууууууу кайфуем
Мы кружились, снимали бесконечные «кружочки» в Телеграм, смеялись до колик в животе. В этот момент я забыла обо всём: о строгом Ване, о родителях в Москве, о проблемах. Был только этот ритм, вспышки света и Боря, который понимал меня с полуслова. Мы танцевали так дико и искренне, что люди вокруг начали расступаться, освобождая нам место.
Я мельком глянула в сторону нашего столика. Ваня сидел, скрестив руки на груди. Его взгляд был прикован к нам. Он не злился на Борю, нет. Он просто... ждал. Ждал, когда я натанцуюсь и вернусь к нему. А рядом с ним всё так же «улетал в космос» Гена, периодически пытаясь поймать рукой невидимую муху.
— Боря, ты лучший! — прокричала я, когда песня закончилась, и я, запыхавшаяся, повисла у него на плече.
— А то! — он вытер пот со лба. — Слушай, посмотри на своего... Он сейчас взглядом дыру в моем затылке прожжет. Иди, а то он сорвется и пойдет танцевать сам, а этого психика клуба не выдержит.
Я со смехом направилась обратно к столику, чувствуя, как адреналин всё еще пульсирует в крови.
Я вернулась к столику, тяжело дыша и обмахиваясь рукой. Боря остался там, в центре безумия — я видела его светлую макушку, мелькающую среди толпы. Он явно вошел во вкус и, кажется, уже присмотрел себе какую-то симпатичную брюнетку в коротком топе.
— Всё, я пас! — со смехом сказала я, падая на диван рядом с Ваней. — Боря пошел «охотиться» на девчонок и пообещал сегодня напиться до состояния нестояния. Сказал, завтра будет болеть, но это будет завтра.
Я посмотрела на Ваню и моя улыбка медленно погасла. Картина была так себе: Гена окончательно «поплыл» и теперь мирно пускал слюни, уткнувшись носом в плечо Вани. А сам Ваня... он сидел неестественно прямо, вцепившись пальцами в край стола. Его правая нога бешено дергалась, выбивая нервную чечетку по полу.
— Вань? — я осторожно коснулась его плеча. — Ты чего такой дерганый? Случилось что-то? Пока я танцевала, кто-то подходил?
Ваня резко повернул ко мне голову. Его зрачки были расширены, а на лбу, несмотря на кондиционеры, выступила мелкая испарина. Он молчал несколько секунд, а потом сорвался.
— Тяжело мне,Ань — прошипел он, едва не переходя на крик, но вовремя приглушил голос, чтобы не привлекать внимания. — Понимаешь? Хуево мне! Тут всё воняет этим... этим кайфом. У Гены изо рта прет, в туалете пацаны «чертят», музыка эта долбит по мозгам... Я занюхнуть хочу, Ань. Невероятно хочу. Аж зубы сводит.
— Вань, посмотри на меня, — я обхватила его лицо ладонями, заставляя смотреть прямо в глаза. — Посмотри на меня, слышишь? Ты сильнее этого. Это просто клуб, это просто обстановка. Ты обещал.
— Да знаю я, что обещал! — он резко отпихнул голову Гены, отчего тот что-то невнятно промычал и завалился на бок. — Но меня ломает, понимаешь? Я не могу здесь больше находиться. Если я сейчас не уйду, я сорвусь. Найду тут любого дилера за пять минут и...
— Нет, не найдешь, — твердо перебила я его, уже принимая решение. — Мы уходим. Прямо сейчас.
Я быстро схватила телефон и открыла приложение такси.
— Так, — я начала действовать быстро и решительно. — Сейчас вызываю машину для Гены. Довезут его сам уже как нибудь дойдет или Боре позвоню, чтоб проконтролировал. А мы едем к нам. Вань, ты слышишь? Домой.
Я растолкала Гену, который никак не хотел возвращаться в реальность.
— Гена, вставай! Твое космическое путешествие окончено, пора на базу.
— А? Что? — Гена захлопал глазами. — Аня... Ты чего? Мы же только прилетели...
— Прилетели, приземлились, всё, — я почти насильно подняла его под руку. — Ваня, помоги ему!
Ваня, всё еще бледный и напряженный, молча подхватил Гену с другой стороны. Мы дотащили его до выхода, где уже ждало такси. Я сунула водителю купюру, назвала адрес Гены и строго пригрозила, чтобы довез в целости.
Когда машина с Геной скрылась за поворотом, я обернулась к Ване. Он стоял у входа в клуб, жадно глотая прохладный ночной воздух. Его всё еще потряхивало.
Ваня накрыл мои руки своими. Его ладони были ледяными.
— Прости, Ань... Сорвался на тебя. Просто... накрыло так, что искры из глаз. Поехали.
Я вызвала второе такси. Пока мы ждали машину, я не выпускала его руки, чувствуя, как постепенно его бешеное сердцебиение начинает выравниваться.
В квартире встретила оглушительная тишина, такая контрастная после разрывающего перепонки на тусовке. Я щелкнула выключателем , и мягкий желтый свет залил пространство.
Ваня зашел следом, всё еще скованный, со сжатыми кулаками. Он огляделся, прислушиваясь к пустоте комнат.
— А где твои? — шепотом спросил он, оборачиваясь ко мне. — Ты же говорила, что сегодня все дома будут.
— Уехали в Москву на две недели— так же тихо ответила я, делая шаг к нему.
Он выдохнул, и это был звук человека, который наконец-то сбросил с плеч непосильный груз. В его глазах еще плескалась та темная, лихорадочная тревога, но когда он посмотрел на меня, она начала сменяться чем-то другим. Более глубоким и жарким.
Он притянул меня к себе так резко, что я едва не вскрикнула. Его губы накрыли мои — жадно, почти отчаянно. В этом поцелуе не было нежности, в нем была вся его боль, всё его напряжение и та нерастраченная энергия, которую он пытался заглушить в клубе. Он целовал меня так, будто я была его единственным кислородом, его личным спасательным кругом в этом шторме.
— малыш... — прохрипел он мне в губы, его руки лихорадочно блуждали по моей спине, сминая ткань платья. — Спасибо, что вытащила. Если бы не ты...
Он не договорил. Его пальцы нащупали молнию на моем платье. Резкий звук расходящихся зубцов — и прохладный воздух коснулся кожи, но я его почти не почувствовала, потому что Ваня обжигал меня своим теплом. Одежда летела на пол в полном беспорядке: его куртка, моя сумочка, туфли.
Мы почти дошли до спальни, не разрывая объятий. В темноте комнаты, освещенной только светом луны из окна, всё казалось каким-то нереальным, кинематографичным. Ваня бережно, но властно опустил меня на кровать. В его движениях уже не было той нервной дрожи — теперь это была сила.
Когда он полностью разделся и притянул меня к себе, я почувствовала, как его сердце стучит о мои ребра. Быстро, ритмично, но уже без той паники. Его губы скользили по моей шее, плечам, заставляя меня забыть обо всём на свете. В эту ночь близость стала для него лучшим лекарством. Он вкладывал в каждое движение столько страсти, будто пытался выжечь из своей памяти и крови саму мысль о наркотиках.
В какой-то момент он замер, глядя мне прямо в глаза, его дыхание обжигало мою щеку.
— Ты — мой единственный кайф— прошептал он, и в его голосе было столько искренности, что у меня перехватило дыхание. — Самый настоящий.
Постель превратилась в наш личный мир, где не было клубов, зависимости, Гены или Бори. Были только мы. Его руки, такие сильные и надежные, теперь не сжимали кулаки от злости, а ласкали меня, даря чувство абсолютной защищенности. Это было долго, неистово и настолько эмоционально, что в конце мы просто лежали, переплетясь ногами и руками, не в силах вымолвить ни слова.
Ваня наконец успокоился. Его дыхание стало ровным и глубоким. Он уткнулся лицом в мои волосы и, кажется, впервые за весь вечер по-настоящему расслабился.
_____________________________________
Получается первая постельная сцена😉
Конечно это без мельчайших подробностей, но все же!!
Жду ваши комментарии и звездочки🫂