45
К концу клонился второй день поисков, и до сих пор не было ни одной зацепки. Их враги будто вовсе исчезли из города, прекратив любую деятельность, что могла привлечь внимание Аддамсов, зарылись глубоко в подполье и сидели тише мышей, пережидая бурю. Адриан был вне себя, едва ли мужчине удалось отдохнуть, приехав утром домой: его сон был коротким и тревожным, перед глазами возникали жуткие картины и голос возлюбленной, что звал на помощь, пробуждая Аддамса каждый раз, стоило ему провалиться в забытье. Он вскакивал в холодном поту и оглядывался, выискивая хрупкую фигуру девушки, но той не оказывалось рядом, и Адриан нервно сжимал подушку, едва сдерживаясь, чтобы не разорвать невинную вещь.
Несколько раз он звонил своим людям, но те не смогли сообщить боссу ничего нового. Больше не имея терпения, Аддамс снова присоединился к поискам. К концу дня все знакомые Адриана сторонились его, опасаясь попасть под горячую руку. Таким его никогда не видел даже отец.
Но внезапно на телефон Адриану пришло сообщение от самого Натана. И только одно слово: «Орлеан».
— Там сейчас активно ведёт свою деятельность Фолен, — напомнил Лео, успев запрыгнуть в авто, пока Адриан не сорвался с места. — Это может быть ловушка. Тем более Макот и теперь не отвечает на звонки.
— Мы должны проверить, — бросил Адриан, вдавливая педаль газа в пол.
— И попасть в ловушку? Стой, — Лео схватил друга за плечо, и тот едва не выехал на встречку. Только через десять минут мужчина сумел убедить Аддамса затормозить у обочины.
— И что ты предлагаешь? — откинувшись на кресло, спросил Адриан. — Я не могу просто ждать, когда с Оливией может что-то случиться. Уже случилось!
— Хорошо. Но сейчас за руль сядет Эндрю. И мы поедем к тебе домой. А ты сядешь назад и подумаешь, как нам найти твою невесту.
— Я боюсь не успеть, — тихо проговорил Аддамс, сильно сжав руль, так что побелели пальцы.
— Но и срываться в неизвестность нельзя. Возможно, это глупая шутка Макота, — предположил Лео. — Я не говорю, что надо сидеть на месте, сложив ручки. Нужно всё обдумать.
— Макот всегда ставит точки в конце, обозначая конец разговора, — задумчиво сказал Адриан после того, как поменялся местами с другом. Тот не торопясь вёл машину в сторону особняка, помня о правилах дорожного движения. — Если он хотел получить ответ на сообщение, то не сбрасывал бы звонки и не игнорировал СМС. Значит, это написал не он.
— Ноа?
— Нет, точно не с его номера.
— Фолен, Кэтрин... Это может быть кто угодно! Натан никогда не ставил пароли на телефонах.
— Сообщение слишком коротко и расплывчато, — не согласился Адриан. — Кэтрин написала бы конкретнее. А Фолен бы позвонил.
— Ты хочешь сказать, что...? Нет. Как?
— Если они думают, что Оливия не опасна, то могли забыть про меры предосторожности. Она могла использовать телефон. Но тогда она бы ответила, когда я звонил почти через минуту. Значит, её могли раскрыть.
— Тогда она ещё в большей опасности, — испуганно выдохнул Лео и, не сдержавшись, всё же начал набирать скорость.
В Орлеан они поехали тем же вечером, пересев в другое авто, чтобы их так сразу не узнали. Предположение, что Оливия выдала своё местоположение таким образом, не успокаивало, ведь теперь девушку могли жестоко наказать, а может и вовсе избавиться, как от ненужного свидетеля. Натан Макот ожесточился в последнее время, позволяя себе слишком много. Он мог уже повторно изнасиловать Оливию, а затем убить. В этом городе тело если и найдут, то возбуждать уголовное дело вряд ли кто-то решится. Макоты подмяли под себя всех.
— Ты когда-нибудь был в Орлеане? — разглядывая черноту за окном, спросил Лео. Адриан в это время изучал карту города на экране планшета.
— Бывал пару раз несколько лет назад, — ответил он. — Но как Уильям. Поэтому отец не знает об этом ничего. Как и Фолен.
— Значит, вы были не у них дома?
— Фолен был недоволен пристрастием сына к девушкам, поэтому позволил сыну бесплатно жить в их отеле, когда он был в Орлеане. По-моему, Натан живёт там до сих пор, но Оливию бы туда он не приволок: слишком много там преданных людей Фолена и камер слежения.
— Там много дешёвых квартир, — подал голос с водительского сидения Эндрю.
Деревья в ночи казались серыми грозными призраками. Кругом был лес — они выбрали не самый короткий путь, желая заехать в Орлеан незамеченными: по крайней мере так у них было больше шансов. Но здесь вполне можно было нарваться на каких-нибудь бандитов. Новостные газеты Орлеана часто кричали заголовками о разбойниках с ночной дороги.
— Есть несколько почти заброшенных районов, там только наркоманы и бомжи собираются, — Эндрю бывал в Орлеане по делам гораздо чаще своих спутников, а потому знал ту обстановку лучше. — Есть более тихие районы. Там ещё не отрубили свет и воду. Думаю, Натан выбрал себе укрытие в северном районе.
— И всё равно, это слишком большая площадь поисков, — вздохнул Лео и зевнул. — Ладно. Разберёмся на месте. Разбудите, когда приедем.
— Ночью найти там что-то нельзя, — спустя несколько минут тихо продолжил Эндрю. — Придётся снять квартиру.
— Я уже нашёл подходящую, — кивнул Адриан. — На улице Н***. Окна выходят на отель. Вряд ли сейчас Натан сунется к отцу, но нам стоит понаблюдать.
— Лишь бы нас не засекли, — усмехнулся водитель. — Давно я не играл в шпиона.
Квартиры в Орлеане сдавались в основном посуточно, потому как не было много желающих оставаться здесь надолго. А кому-то нужно было укрыться от преследования, и добрые хозяева за хорошую плату впускали к себе неизвестных на несколько дней. Неплохой бизнес. Некоторым риелторам можно было позвонить в любое время суток и тут же вселиться в свободную квартиру — никто никогда не интересовался кто, что, зачем и для чего: кругленькие суммы всем затыкали глаза, уши и рты. Адриану была отвратительна мысль о том, что за деньги можно приобрести абсолютно всё, но в этот раз он был готов воспользоваться финансовым преимуществом.
На месте они были уже глубоко за полночь.
Адриан особо не разглядывал доставшуюся им квартиру, заплатив удивительно бодрому риелтору за неделю проживания. На самом деле они не знали, сколько потратят времени на чужой территории, разыскивая Оливию: может, им улыбнётся удача и девушка будет с Аддамсом уже к концу следующего дня, но могло случиться и так, что её увезли из города. Эта беспомощность и неизвестность пугали, но Адриан старался держать себя под контролем.
Приблизившись к окну, он тут же наткнулся взглядом на здание напротив. В нескольких окнах верхнего этажа в столь поздний час горел свет, но из-за плотных штор нельзя было увидеть происходящее внутри.
— Кто первый заступит на дежурство? — зевая, поинтересовался сонный Лео. Он только что созвонился с Кейт, предупредив девушку о том, что его командировка может затянуться.
— Ты можешь отдохнуть, — произнёс Адриан. — Первым будет Эндрю, потом я. Часов в восемь утра заступишь ты.
— Вряд ли Натан появится, — напомнил вошедший в комнату Эндрю.
— Ты знаешь членов семьи и главных подельников. Если увидишь кого-то из них — сообщи, — ответил Аддамс. — Кто-то из них должен знать.
— Но мы же не будем караулить их всех в подворотне.
— Да, если придётся.
***
Оливия успела сориентироваться прежде, чем её настигла расправа, и швырнула опасную улику — телефон Натана — в стену. Пластмассовый корпус смартфона разлетелся на несколько крупных осколков, и восстановить его уже было невозможно, а значит нельзя было узнать, успела ли заложница позвонить или отправить сообщение. Времени у неё было, конечно, немного: Макот быстро обнаружил пропажу, но нельзя было исключать то, что теперь Аддамсы могли что-то знать.
Теперь на бледной коже девушки темнели лиловые, некрасивые следы сильных, жестоких рук. Порванное платье едва держалось на плечах. Оливия шумно вдохнула гнилостный подвальный воздух, облизнула губы и сплюнула вязкую кровавую слюну на пыльный пол. На губах ещё оставалась засохшая кровь — и это была не её кровь: похититель, попытавшись зажать рот кричащей о помощи девушке, был в отместку укушен за палец.
Словно отчаявшийся зверь, Оливия вцепилась в руку Натана, крепко сжимая челюсти. Кажется, она даже услышала звонкий хруст кости, помимо болезненного возгласа и ругательств.
Её с трудом оторвали от прокушенной плоти и грубо встряхнули, а затем, завязав глаза и сковав руки, вывели из квартиры. Однако в неизвестном направлении вели заложницу недолго. Оливия слышала скрип металлических дверей, щелчки замков, шумное близкое дыхание и гулкие шаги по бетонному полу.
И лишь после того, как девушку усадили на какие-то тряпки и приковали правой рукой к чему-то холодному и явно сделанному из железа, ей развязали глаза и оставили одну. Напоследок Натан злобно бросил:
— Ты пожалеешь о своём выборе, когда я трахну тебя на его могиле.
А затем он закрыл дверь, и в помещении погас свет.
Оливия несколько раз дёрнула рукой, проверяя прочность ржавой трубы — несмотря на свой жалкий внешний вид, та оставалась крепкой — и поцарапала кожу о шершавую, острую ржавчину. Девушка старалась не думать о том, что с ней теперь сделают, а мысленно повторяла, как молитву, что сообщение успело дойти до Адриана и тот теперь хотя бы знает, куда её увезли.
Задачей самой Оливии теперь было вести себя тихо, чтобы выжить. Неизвестно, что могло прийти в голову разгневанному Макоту, но провоцировать его ещё больше было нельзя. Как и провоцировать его подельников.
Оливия задумалась, вспоминая всех приближённых к Натану. Казалось, все они не ладили со своей головой — повёрнутые на власти и жестокости, им нравилось причинять боль, подчинять и унижать. Например, тот же Ноа, хоть и выглядел изначально в её глазах несколько зазнавшимся, но обычным парнем, в итоге оказался жадным до денег и наркотиков и стал совершать ужасные вещи по приказу своего господина.
Кэтрин, с которой ей не посчастливилось познакомиться, была ревнивой и алчной напарницей, которую бросили, превратив чуть ли не в служанку, и теперь та пыталась вернуть былое положение, стараясь подложить Оливию под своего бойфренда (хотя потом эта идея перестала казаться брюнетке такой уж идеальной).
О, и нельзя было забывать о самом опасном сообщнике — Ноа... Здесь и говорить нечего, Немер был ещё большим психом, чем Натан; единственное, что отличало его от друга, — шаткое положение в собственной семье. У Немера было меньше власти, и, пожалуй, из-за этого он был ещё более опасным. Заинтересуй Оливия его, а не Натана, давно бы её останки гнили на дне реки.
Размышляя об этом, девушка пыталась придумать план, при котором могла бы обхитрить команду маньяков, но пока в голову не приходила ни одна стоящая идея.
Оливия чувствовала, как напряжение очередного треклятого дня в роли заложницы прямо в эту минуту обрушивается на её уставшее и искалеченное сознание. Ему требовалась передышка, разрядка, и девушку клонило в сон, которому она пыталась сопротивляться, ощущая ужас от одной только мысли о том, где ей придётся спать.
Это место было реальным воплощением всех её кошмаров. И хоть подвал был погружён во мрак, Оливия чётко видела каждое действие уродов, что измывались над ней в её воспоминаниях. Сейчас же кругом тоже было темно, и девушка опасалась, что стоит ей закрыть глаза — и из-за бетонной колонны выйдет чёрная фигура.
— Если и удастся с кем-то поговорить, — она решила рассуждать вслух, чтобы не уснуть, — то это будет Кэтрин. Она сильнее всех подвержена внушению. Она хочет быть с Натаном. Я мешаю. Можно ли её убедить отпустить меня? Или она попытается прикончить соперницу?..
Оливия резко вдохнула.
— Не спать... не спать...
Но в конечном счёте сон всё же сморил девушку, когда та осторожно прилегла, ощущая ноющую боль в позвоночнике. Последней мыслью Оливии была слабая радость, что ей не сломали ни одной кости.
А синяки... синяки исчезнут.