15
Я указала им обоим средние пальцы, развернулась и ушла в свою комнату, сдерживая слёзы. Сердце стучало громко, будто вот-вот разорвётся. Я достала телефон и дрожащими пальцами набрала маму.
— Детка, что-то случилось? — её голос прозвучал тревожно, но в то же время тепло, как всегда.
— Забери меня отсюда, — выдавила я сквозь стиснутые зубы. — Пожалуйста.
Маме не нужно было объяснять тысячу раз.
— Я уже еду. Подожди меня, ладно?
Я лишь кивнула, будто она могла меня видеть, и положила трубку.
Я распахнула шкаф с резким звуком, словно этим движением хотела выместить всё, что копилось внутри. С жадной скоростью начала скидывать одежду в чемодан — футболки, толстовки, джинсы, носки. Всё подряд, не заботясь о порядке. Плакаты я свернула и аккуратно уложила сверху, к ним же добавила статуэтки черепов, обмотав их в пару толстовок, чтобы не побились. Странно, но в чемодан всё вместилось. Возможно, дело в том, что он действительно большой.
Спустя час я почувствовала какие-то голоса внизу. Они звучали громко, напряжённо — так, будто воздух сам начал дрожать. Я подошла к двери, приоткрыла её и прислушалась.
— Где мой ребёнок, Джон? — голос мамы дрожал от гнева, но звучал твёрдо, как сталь.
— Что ты здесь забыла? — холодно отозвался отец.
Я открыла дверь и вышла на лестницу. Мама стояла в прихожей, сжав кулаки, взгляд — колючий, уверенный. Позади неё стояла её подруга — судя по всему, приехала с ней. Отец стоял в проходе, как будто собирался загородить путь. А Лорен — как всегда — сидела на диване с видом жертвы.
— Мам... — я тихо произнесла, но она тут же посмотрела вверх, и её лицо смягчилось.
— Иди собирайся, мы уходим, — сказала она мне, не отрывая взгляда от отца. — Я не позволю, чтобы ты жила в этом доме ни дня больше.
— Ты не имеешь права просто так её увезти! — повысил голос отец. — Она здесь прописана!
— Не переживай, скоро она будет прописана в моей квартире, — холодно и уверенно ответила мама, глядя отцу прямо в глаза.
Он дернулся, будто хотел что-то сказать, но лишь сжал губы и отступил на шаг. Лорен, по-прежнему развалившись на диване, усмехнулась, но мама даже не взглянула в её сторону.
— Скайлер, ты готова? — спросила она уже тише, мягче, глядя на меня.
— Да, — кивнула я и взяла свой чемодан.
На прощание я посмотрела в сторону отца. Он стоял молча, не знал, куда деть руки. Было видно — внутри он злится, но не может ничего сделать. Потому что проиграл. Не маме. Себе. На прощание я посмотрела в сторону отца. Он стоял молча, не знал, куда деть руки. Было видно — внутри он злится, но не может ничего сделать. Потому что проиграл. Не маме. Себе.
Мы вышли за дверь, и я почувствовала, как с каждым шагом уходит груз с плеч. Мама открыла багажник своей машины, помогла мне положить чемодан, и уже через минуту мы ехали прочь. Прочь от всего, что причиняло мне боль.
***
Мы зашли в квартиру маминой подруги. Светлая, с большими окнами и мягким светом — она казалась совсем не похожей на те холодные стены, к которым я привыкла. Просторная гостиная с кремовым диваном, полки с книгами, запах свежей выпечки на кухне...
— Здесь ты пока поживёшь, милая, — сказала мама, ставя мою сумку у входа. — Я скоро начну смотреть квартиры, уже есть пара вариантов.
Я кивнула, всё ещё оглядываясь. Даже воздух тут был другим. Тёплым. Без напряжения.
— Почувствуй себя как дома, — послышался голос маминой подруги, которая вышла из кухни с чашкой чая. — Тебе повезло с мамой, знаешь?
— Я знаю, — улыбнулась я, и на этот раз — искренне.
Мы прошли на кухню. На столе стоял ароматный пирог — похоже, яблочный — и три кружки с горячим чаем. От них поднимался пар, наполняя комнату уютом.
— Любишь чёрный чай? — спросила Оливия, мамина подруга, улыбаясь и пододвигая ко мне чашку.
— Обожаю, — ответила я, садясь за стол.
— Отлично, значит, мы точно поладим, — подмигнула она.
Мама села рядом, положила руку мне на плечо.
— Всё будет хорошо, Скай. Мы начинаем с чистого листа.
Я взяла чашку в руки, сделала глоток. Горячий, терпкий, именно такой, как я люблю.
***
Всё шло хорошо. С Оливией мы поладили практически с первого дня. Она оказалась невероятно тёплым, добрым человеком, с которым легко и интересно. А ещё — у неё своя личная пекарня, и это просто восторг. Мы с мамой уже успели там побывать, попробовать свежие булочки с корицей и яблочные тарталетки. Мы с мамой уже присмотрели хорошую квартиру. Да, она не очень большая, но очень уютная: светлые стены, балкон, кухня с большим окном. И самое главное — в ней было тихо. Без криков, без колких фраз, без Лорен. Я впервые за долгое время действительно чувствовала, что у меня появляется дом.
Я разложила всё по местам. Плюхнулась на кровать. В этот момент на телефон пришло сообщение.
Том:
"Угадай, кто скучал? Ладно, не гадай — я. Ты как, не против выгулять меня сегодня по Лос-Анджелесу?"
«Заманчиво звучит... Только если купишь мне мороженое 🍦😉»
На экране появилось сообщение от Тома:
«Тогда решено. Я заскочу за тобой в шесть.»
Я быстро ответила, написав ему адрес.
«Жду. Только не опаздывай!»
***
До шести вечера оставалось ещё куча времени — всего-то полдень. Мама снова уехала по делам: работа, документы, переезд... всё сразу. Телефон пару раз завибрировал — звонил отец. Но я не отвечала. Ни сейчас, ни потом. Не хочу слышать ни его голос, ни оправданий. Дом был тихим. Я сидела у окна, наблюдала, как по улице бегают дети с мороженым, и думала о сегодняшней прогулке с Томом.
Я взяла телефон и нажала на имя Эйвери в списке контактов. Она ответила почти сразу.
— Ну привет, звезда стендапа, — раздался её голос в динамике. — Уже распаковалась?
— Ага, почти. Тут уютно, даже слишком.
— Рада за тебя. Ну, рассказывай, как ты там?
Я уселась на подоконник, прижала колени к груди и улыбнулась.
— Ты не поверишь... Том мне написал.
-Том?.. Подожди... тот самый Том? — в её голосе проскользнул откровенный интерес.
— Угу. Позвал погулять. Он зайдёт за мной в шесть.
— Что?! Скайлер! — она буквально завизжала в трубку. — И ты только сейчас мне об этом говоришь?! Я требую фото лука и подробный отчёт после свидания. Срочно!
— Это просто прогулка, — захихикала я.
— Ага, расскажешь потом. Прогулка, значит. Ну-ну...
Мы обе рассмеялись.
— А что там насчёт Билла? — спросила я, стараясь сделать голос как можно более невзначайным, хотя внутри уже бурлило любопытство.
На том конце провода повисла короткая пауза, а потом Эйвери тихо засмеялась:
— Ну... если честно, — Эйвери сделала паузу, — он очень классный. Прямо очень. И... романтик. Такой, знаешь, немного загадочный, но в то же время внимательный. Когда мы с ним шили ту рубашку — он так благодарил, будто я ему жизнь спасла.
Я улыбнулась, закусив губу.
— Вот это неожиданно. Он просто кажется таким... отстранённым.
— Ага, он действительно немного закрытый, но когда начинаешь с ним говорить — он совсем другой. И, кстати, у него отличный вкус в музыке. Мы с ним болтали минут двадцать о каких-то старых альбомах, о которых я вообще не слышала, — сказала она, мечтательно вздыхая. — Слушай, может, он и правда в меня влюбился? Ха!
— Я бы не удивилась, — рассмеялась я. — Ты ж у нас сама по себе рок-звезда.
— Да ну тебя! — хихикнула она в трубку. — Ну а ты, между прочим, тоже сияешь.
— Перестань, — я усмехнулась, но внутри всё приятно защемило. — Всё-таки вечер только впереди...
— Ты очень сильно изменилась, — протянула Эйвери, и в её голосе звучала тёплая насмешка. — Когда пришла в школу в первый день, была такой дерзкой, замкнутой, типа "не лезьте ко мне, все достали". А сейчас... ты прямо раскрылась.
Я хмыкнула, вытянувшись на кровати.
— И что, это плохо?
— Да нет! — засмеялась она. — Это мило. Просто рядом с Томом ты становишься такой... овечкооооой. Мягкой, пушистой, глазками хлоп-хлоп. У тебя даже голос другой становится, клянусь!
— Эй! — я захихикала. — Не называй меня овечкой!
— А кто тогда? Маленькая влюблённая овечка, — поддразнила она. — Осталось только платье в цветочек и бантик на голову.
— Ну всё, Эйвери, держись, — пригрозила я, смеясь. — Расскажу Биллу, как ты к нему «шила рубашку с любовью».
— Не смей! — вскрикнула она. — Это была чистая забота! Ну... может, не совсем чистая, но всё равно!
— Ага-ага, — протянула я с ухмылкой.
— Значит так, — строго заявила Эйвери, — после этого твоего типа не свидания, ты мне обязана сделать полный отчёт. И не просто там «всё хорошо прошло» — а с деталями! Слово в слово!
— Я закатила глаза, улыбаясь. — Серьёзно?
— Очень серьёзно! — продолжала она. — Я хочу знать всё: как он на тебя смотрел, что говорил, держал ли за руку, как вёл себя — как настоящий Том или как Том влюблённый. И главное — чтоб ты потом позвонила, а не писала! Я хочу слышать твои эмоции. Голос не врёт, милая!
— Ладно-ладно, — засмеялась я. — Допрос по всем фронтам, принято.
— Вот и умничка! — довольно сказала Эйвери. — А теперь иди, выбери что-нибудь сногсшибательное. Чтоб у Тома дыхание перехватило, поняла?
— Поняла, командир.
***