23
Мы сидели на крыле старого самолета, и тишина вокруг казалась уютной, почти обволакивающей. Только слабый ветер трепал волосы и напоминал, что мир за пределами парка всё ещё существует.
— А если я когда-нибудь упаду с этого самолета? — сказала я, больше шутливо, чем всерьёз.
— Тогда я поймаю, — ответил он спокойно, не отводя глаз.
Я посмотрела на него и впервые ощутила, что могу полностью доверять. Здесь, среди ржавого металла и заброшенных аттракционов, мы оставили все страхи позади.
— Кис, — тихо начала я, — спасибо, что ты... рядом.
Он только улыбнулся, и в этой улыбке было всё — и защита, и понимание, и обещание, что мы вместе сможем пройти через всё.
Мир за пределами парка мог подождать. Здесь, на крыле самолета, нам было достаточно того, что мы были вместе.
Я приняла сидячее положение и пододвинулась к Кислову ближе. Просто потому что стало холодать, а я лишь в тонкой толстовке.
Он заметил и, не говоря ни слова, слегка подтянул меня к себе. Тепло его тела мгновенно растопило холод, а близость ощущалась не просто физической — словно успокаивала весь мир вокруг.
— Ну вот, теперь не замерзнешь, — сказал он тихо, глядя в сторону, где небо медленно темнело.
Я закуталась в его объятия, ощущая, как каждая мелкая тревога растворяется. Здесь, на крыле старого самолета, в заброшенном парке, мы были только мы двое, и больше ничего не имело значения.
— Знаешь, — тихо начал он, — мне никогда не хотелось быть рядом с кем-то... так спокойно.
Я повернула голову к нему, удивлённо глядя.
— Со мной? — переспросила я.
— Да, — кивнул он, чуть смутившись. — Со мной. Ты... как будто понимаешь меня без слов. И мне это... важно.
Сердце забилось быстрее. Я почувствовала, что внутри что-то теплее растаяло, словно вся тревога последних дней растворилась.
— А мне... мне с тобой тоже спокойно, — прошептала я, прислоняясь чуть ближе.
В этот момент казалось, что весь мир вокруг замер. Лишь мы двое, старый самолёт под нами и ночное небо над головой.
Он осторожно поднял руку и провёл ею по моим волосам, не отрывая взгляда.
— Знаешь, — тихо сказал он, — я никогда не думал, что кто-то сможет... так просто стать частью моего мира.
Я улыбнулась, чувствуя, как дрожь проходит по спине — это было тепло, не холод.
— А я никогда не думала, что встречу кого-то, с кем так легко быть собой, — ответила я.
Он слегка наклонился ко мне, и его плечо коснулось моего. Тишина вокруг стала ещё плотнее, но она уже не пугала. Она была нашей.
— Так давай просто... будем здесь и сейчас, — прошептал он.
И я кивнула, чувствуя, что впервые за долгое время всё в мире на месте.
— Парочка! — вдруг снизу, под крылом, прозвучал голос, пьяный и веселей. — Выпить не хотите? Там мало осталось алкоголя!
Я отпрянула чуть назад, а Киса скривился и бросил быстрый взгляд вниз.
— Нет, — сухо сказал он, — сегодня нам достаточно того, что мы здесь.
Но голос снизу не унимался:
— Не скучайте! — хохотал Гена, размахивая пустой бутылкой.
Я посмотрела на Кислова, и он лишь пожал плечами, словно говоря: «Игнорируем и не обращаем внимания».
Тишина вернулась, только теперь она была уже настоящей — спокойной, без лишнего шума, только мы и вечернее небо над заброшенным парком.
Я обвела руками свои колени, ощущая, как холод все равно пробирает сквозь толстовку. Киса осторожно пододвинулся ближе, накрыв мою руку своей.
— Знаешь, — тихо сказал он, — иногда мне кажется, что здесь, среди всего этого заброшенного хлама, мы — единственные настоящие.
Я кивнула, не зная, что ответить. Но в груди было странное чувство — спокойствие и тепло, которого давно не испытывала. Даже шум города, который обычно слышался где-то далеко, казался теперь неважным.
— Так тихо... — прошептала я.
— Да, — улыбнулся он, — и пусть так будет всегда, хотя бы здесь, хоть на один вечер.
И мы сидели молча, глядя на темнеющее небо, понимая, что иногда тишина и близость важнее любых слов.