19
- Парочка, вы выпить не хотите? - вдруг подошел сзади Гена, ложа свои руки нам на плечи.
Я резко отдернулась, сердце застучало быстрее. Кислов же лишь усмехнулся и оттолкнул Гену с лёгкой иронией в голосе:
— Не мешай моменту, Гена. Тут серьезные разговоры.
Но в глазах Кислова мелькнуло что-то, чего я не смогла сразу понять — смесь защиты и вызова.
— Ой ой ой, те самые разговоры «Я тебя люблю больше всех на свете»?
Кислов презрительно усмехнулся:
— Не забалуешь, Гена. Мы тут не для сценок из мелодрамы.
Я почувствовала, как от его уверенности и спокойствия внутри меня будто что-то сжалось и одновременно разгорелось. Эти его слова — не просто игра, а правда, которую он пока не готов озвучить вслух.
— Было бы интереснее слушать ваши милые разговоры, а не разговоры о проблемах, - присоединился Хенк к разговору, продолжая ремонтировать мопед.
Кислов с ухмылкой бросил:
— Милые разговоры — это для тех, кто не боится быть уязвимым. Мы же здесь — не для романтики, а для реальности.
Я посмотрела на Хенка, который спокойно крутил ключи, и поняла — у каждого из них свой способ справляться с этим миром. А я? Мне только предстояло найти свой.
В тишине, что повисла после слов Кислова, я почувствовала, как что-то внутри меня начало меняться. Может, не все так черно, как казалось раньше.
— А ты, — сказала я, глядя на Кислова, — действительно уверен, что хочешь идти этим путём? Не боишься, что в итоге потеряешь себя?
Он замолчал, и в его глазах мелькнула неожиданная искра.
— Может, — ответил он наконец, — но стоять на месте куда страшнее.
***
Спустя пару часов тишина вокруг стала почти осязаемой. Остались только я и Киса. Буквально. Остальные куда то ушли, мол, планы. А мы сидели на полу заброшенного здания, и каждый был погружён в свои мысли.
Кислов вдруг нарушил молчание:
— Знаешь, я давно не чувствовал себя так спокойно. С тобой рядом это, кажется, возможно.
Я кивнула, пытаясь скрыть, как сильно это простое признание задело меня глубже, чем я ожидала. Возможно, это был наш первый шаг к чему-то новому.
— Ты мне, получается, комплимент сейчас сделал? — спросила я у Кислова, немного улыбаясь.
Он хмыкнул и пожал плечами:
— Может быть. Не каждый день признаюсь, что с кем-то действительно спокойно. Особенно с тобой.
Это было неожиданно искренне — не игра, не вызов, а что-то настоящее.
Я прикусила губу, стараясь не выдать, как сильно меня задели его слова. Вокруг — темнота заброшенного здания и тусклый свет уличных фонарей, но внутри меня словно загорелся маленький огонёк.
— Значит, у нас теперь есть что-то своё, — прошептала я, глядя прямо в его глаза.
Он кивнул, медленно отпуская мою руку, чтобы потом осторожно взять её снова — теперь уже не из привычки, а словно обещание.
— Да, — ответил он тихо. — Что-то, что никто не сможет сломать.
— Только... что именно? — спросила я, ощущая, как сердце начинает биться быстрее.
Кислов на мгновение задумался, потом улыбнулся своей привычной едва заметной улыбкой:
— Вот это и предстоит нам понять. Вместе. Без спешки, без страхов. Просто... быть рядом.
Я почувствовала, что в этом обещании есть что-то настоящее — первый шаг к тому, чтобы перестать быть врагами и стать чем-то большим.
— Твои слова о том, что мы сможем всё только вместе, меня забавляют, — тихо сказала я, стараясь не показывать, как сильно они задели меня.
Он посмотрел прямо в глаза, не отводя взгляда:
— Может, я и говорю это слишком просто, но поверь — именно вместе у нас есть шанс. Даже если это звучит как шутка.
Молчание растянулось на несколько секунд, но в нём не было напряжения — только правда, которую мы пока не решались признать вслух.
Я вздохнула, опуская взгляд на свои руки.
— Иногда я просто устала бороться в одиночку, — прошептала. — Ирония в том, что именно ты, Киса, первый человек, кто предлагает не сражаться друг с другом.
Он сделал шаг ближе, его голос стал мягче:
— Знаешь, я привык к тому, что всё вокруг — игра. Но с тобой хочется что-то настоящее. Пусть даже пока непонятное и пугающее. Давай просто попробуем быть честными. Без ролей и прикрытий.