1
Год назад я переехала в Коктебель, надеясь раствориться в шуме моря и запахе соли. Думала, что это будет свежий старт. Но правда в том, что от себя не сбежишь — и проблемы у тебя всегда в чемодане, даже если ты его не берёшь.
Месяц назад я разбила одному идиоту лицо. Он полез туда, куда не стоило, — а я привыкла отвечать. Теперь его дружки жужжат мне в телефоне, как мухи над падалью: деньги, угрозы, видео, где я пьяная и голая танцую на барной стойке. Я не смотрю это дерьмо, но знаю, что оно существует.
Сегодня в школе я впервые увидела одного из них вживую. Иван Кислов — худой, в черной толстовке, с глазами, в которых что-то между насмешкой и пустотой. Он подошёл так близко, что я почувствовала запах сигарет, и сказал тихо, почти лениво:
— Ты же дочь копа? Ну так вот, твой батя отмазывает меня от ментов — и я удаляю видео. Договор?
Я смотрела на него и понимала: у моря, куда я сбежала, тоже есть дно. И я только что его коснулась.
— Не договор, — ответила я, глядя прямо в его пустые глаза. — У меня с шантажистами другие разговоры.
Он усмехнулся, медленно выдохнув дым в сторону окна.
— Да брось, Эль. Ты же не хочешь, чтобы весь Коктебель видел твоё маленькое барное шоу. Оно, говорят, довольно... художественное.
— Ты там был? — я чуть склонила голову.
— Нет, но у меня воображение хорошее.
Я хотела оттолкнуть его, но он не прикасался — просто стоял, как будто знал, что близость слова хуже любого толчка.
— Знаешь, — сказала я, — если ты думаешь, что можешь использовать меня, потому что мой отец носит форму...
— Я уверен, что могу, — перебил он, и в этот момент в его лице что-то дрогнуло. Не злость. Интерес. Как будто он ждал, что я начну играть по его правилам.
— Ты ошибаешься, — я улыбнулась. — Я играю только по своим.
Звонок ударил в уши, как выстрел. Кислов отступил, бросив напоследок взгляд, от которого у меня внутри стало холодно, но одновременно — странно живо.
— Посмотрим, — сказал он и ушёл, растворяясь в шуме коридора.
Я стояла и понимала, что только что ввязалась в войну. И отступать в ней будет некому.
***
После последнего урока я шла домой, зажав наушники так, будто музыка могла защитить меня от реальности.
Телефон завибрировал. Я даже не смотрела — просто машинально вытащила его и увидела уведомление. Новый номер, новое сообщение.
«Деньги до пятницы. Или видео уйдёт в сеть. Спросишь — откуда знаем, где ты живёшь — под дверью найдёшь сигаретный окурок. Наш.»
Я остановилась посреди улицы. Люди проходили мимо, кто-то толкнул меня плечом, но я не двигалась.
Окурок. Это даже не угроза, а метка. Как будто они забили на тонкие намёки и просто начали считать меня своей добычей.
В голове изредка пробегали мысли о том, что эти ублюдки скоро смогут дойти и до угроз в сторону родителей. Сердце билось сильнее от страха...
***
Вечером я сидела на кухне, глядя в окно на чёрное море, и в голове крутилось одно: если дать им хоть что-то, они не остановятся.
А если ударить первой?
В поисковике я набрала имя: Иван Кислов.
В соцсетях он не был осторожен — фотографии с друзьями, отметки на тусовках, старые посты с намёками на то, от чего он так боится ментов.
Я листала, пока не нашла то, что могло стать моим ответом.
— Ладно, Киса, — сказала я вслух. — Поиграем.
На фото он стоял в каком-то гараже, в руках — пакет, а за спиной на столе что-то, очень похожее на рассыпанный порошок. Дата — всего пару месяцев назад.
Я сделала скриншот, ещё один, и ещё — так, чтобы было видно его лицо, руки, окружение.
Пальцы дрожали не от страха, а от какого-то странного адреналина. В голове была только одна мысль: «Посмотрим, как ты запоёшь, когда роли поменяются».
Я написала ему в мессенджере:
— Хочешь сделку? Теперь моя очередь. Встречаемся завтра в шесть у пирса. Если не придёшь — это фото увидят те, от кого ты так бегаешь.
Ответ пришёл почти сразу:
— Ты играешь в опасную игру, Эля.
— Игра — это то, что ты начал.
Вечером я не могла уснуть. Лежала, слушала, как за окном ветер шуршит в проводах. И только под утро, в полудрёме, услышала тихий стук в окно.
Я вздрогнула. Повернула голову.
На подоконнике лежал всё тот же окурок.
Только теперь рядом с ним — маленький складной нож.