Убитый любовью

Оптимус сидел на морском дне, внимательно нанизывая на тонкий стебель водоросли яркие морские звезды и нежные водяные цветы. Его длинный сине-красный рыбий хвост слегка покачивался в воде, создавая вокруг него маленькие завихрения. Фиолетовая Арси и золотистая Элита в это время игриво кружили рядом, то цепляя его за плавники, то пытаясь поймать прозрачных медуз, которые медленно проплывали мимо.

— Оптимус, сделай еще один венок! — требовательно попросила Элита, скрестив руки на груди.

— Нет, теперь моя очередь! — воскликнула Арси, подплывая ближе.

Оптимус лишь добродушно улыбнулся, чувствуя, как его сестры пытаются привлечь его внимание. Он аккуратно отложил почти завершенный венок и снова взялся за водоросли, сплетая второй.

— Сначала Арси, потом ты, Элита, хорошо? — мягко произнес он, не отрывая взгляда от своей работы.

— Ты настоящий принц! — засмеялась Арси, шутливо отдавая ему грациозный королевский поклон.

— А как иначе? Я же сын короля, — улыбнулся Оптимус, подмигнув сестрам.

Он тихо напевал древнюю песню, переданную ему от матери, Солус. Его голос был глубоким, чистым и завораживающим, как сам океан. Его сестры также обладали этим даром, но у каждой он звучал по-своему: звонко, как у Арси, и нежно, как у Элиты.

Вдруг серебристая рыба-шпион стремительно пронеслась мимо, оставляя после себя тонкий светящийся след. Сразу за ней из глубины появился страж дворца — высокий, крепкий, с бронированными наручами и суровым взглядом.

— Принц Оптимус, принцессы Арси и Элита, вас срочно вызывают во дворец, — его голос звучал глухо под водой.

Оптимус сразу почувствовал, что дело серьезное. Он быстро положил венок на морской песок, взял сестер за руки, и они плавно поплыли вверх, к коралловому дворцу, мерцающему в лучах солнца.

***

В тронном зале царила тишина. Лишь легкий шум воды и золотистый свет, проникающий сквозь широкие окна, создавали спокойную, но напряженную атмосферу.

На троне, вырезанном из древних кораллов и украшенном перламутровыми вставками, сидел Альфа Трион — строгий, но мудрый король. Его широкие плечи были покрыты тяжелым плащом из морского шелка, а в руках он сжимал жезл власти. Рядом с ним, спокойная и величественная, сидела королева Солус. Ее хвост переливался серебром, а длинные волосы спадали волнами, словно сама вода.

— Оптимус, — начал Альфа Трион, когда юный принц остановился перед троном и склонился в поклоне. — Каон готовится к большому празднику. На воду выйдут корабли с суши, и Каонцы не должны видеть никого из нас. Это опасно.

— Почему? — тревожно спросил Оптимус.

Солус подняла глаза на сына, и в ее взгляде читалась легкая тревога.

— Если смертные увидят нас — они не отпустят, — объяснила она. — Каонцы боятся того, чего не понимают. Они считают нас легендами, но если узнают, что мы реальны... Это закончится трагедией.

— Именно поэтому мы запрещаем кому-либо из вас подниматься ближе к поверхности, пока длится праздник, — строго добавил король.

Оптимус почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он любил наблюдать за миром над водой, даже если никогда не осмеливался подплывать слишком близко.

— Сколько продлятся гонки? — спросил он.

— Несколько недель, — ответил Альфа Трион. — Ты — старший, Оптимус. На тебе ответственность за сестер. Ты должен следить, чтобы они не подвергали себя опасности.

Принц кивнул, хотя у него оставалось много вопросов.

— Да, отец. Я сделаю все, что в моих силах.

— Хорошо, — король медленно поднялся, а вместе с ним и королева. — Будь мудрым, сын. И помни — морская кровь не должна смешиваться с сухопутной. Это всегда приносило лишь несчастье.

Оптимус посмотрел на родителей и почувствовал, что за этими словами скрывается нечто большее, чем просто предостережение. Но он пока не знал, что именно.

***

Оптимус медленно поднимался на второй уровень дворца, оставляя позади главный тронный зал. Его длинный сине-красный хвост мягко скользил по воде, оставляя за собой едва заметный след в свете коралловых фонарей. Его мысли были заняты разговором с Альфа Трионом и Солус. Строгий запрет выходить на поверхность заставлял его беспокоиться за сестёр.

Проплывая мимо одной из открытых арок, он услышал знакомый смех. Заглянув внутрь, он увидел Арси и Элиту, которые, склонившись друг к другу, играли с маленьким морским коньком. Крошечное существо вертелось между их пальцами, отчаянно выбираясь из их нежного плена, а сёстры весело смеялись.

— Давай ещё раз, ещё раз! Он такой быстрый! — восторженно сказала Арси, пытаясь снова поймать конька.

— Оптимус! — воскликнула Элита, заметив брата. — Ты уже вернулся! Что сказали родители? Почему нас звали?

Арси тоже сразу прекратила игру и обернулась к старшему брату, её фиолетовые плавники легко дрожали в воде.

— Да, что случилось? — с интересом спросила она, подплывая ближе.

Оптимус вздохнул, подплыл к небольшому мягкому возвышению из кораллов и сел на него, жестом приглашая сестёр поближе.

— Подойдите ко мне. Я расскажу вам кое-что важное.

Сёстры немедленно подплыли и устроились рядом, а Оптимус обнял их, чувствуя, как их меньшие тела доверчиво прижимаются к нему. Он на мгновение замолчал, вспоминая старые истории, которые слышал в детстве.

— Вы знаете, что когда-то мы жили на суше? — тихо начал он.

Арси и Элита удивлённо переглянулись.

— Что? — одновременно произнесли они.

Оптимус грустно улыбнулся.

— Когда-то, очень давно, мы не были морскими существами. Мы жили рядом с Каонцами, были их братьями и сёстрами. Мы вместе строили города, вместе сражались против врагов, вместе делили радость и горе.

Элита широко раскрыла глаза.

— То есть мы были такими же, как они?

— Да, — кивнул Оптимус. — Мы были частью великого мира, пока не случилась катастрофа. Один из нас... предал Каон. Говорят, он украл силу, которая не принадлежала ему, и обрёк нас на проклятие.

Арси напряжённо слушала, её маленькие пальцы сжали край Оптимусова плаща.

— Что произошло потом?

— Нас сбросили в воду, — тихо произнёс он. — Наши тела изменились, мы стали теми, кем являемся сейчас. Сначала мы думали, что сможем вернуться, что это всего лишь испытание. Но нет. Мы стали чужими для Каона. Они объявили нас опасными. Началась охота.

Элита вздрогнула.

— Охота? Они... убивали нас?

— Да, — серьёзно кивнул Оптимус. — Те, кто пытался выбраться на сушу, исчезали навсегда. Остальные спрятались на дне океана, ища убежища. Так и появилось наше королевство.

Арси сжала губы, её выражение стало более суровым.

— Это несправедливо! Мы ничего им не сделали!

Оптимус погладил её по плечу.

— Так и есть, но они в это не верят. Они боятся нас. И из-за этого мы вынуждены жить в укрытии.

Элита склонила голову, размышляя.

— Значит, нам нельзя подниматься на поверхность из-за страха?

— Да, и из-за опасности, — пояснил Оптимус. — Каонцы снова выходят в море. Они не должны нас увидеть. Если хоть один из них узнает о нас, всё может повториться.

Сёстры молчали. Оптимус видел, как они пытаются осознать услышанное, как волны мыслей пробегают по их юным разумам.

— Я прошу вас, не покидайте дворец на этой неделе. Не отплывайте далеко от меня. Обещаете?

Арси немного колебалась, но затем кивнула.

— Обещаю.

— Я тоже, — тихо сказала Элита, сжимая его руку.

Оптимус легонько прижал их к себе, чувствуя облегчение.

— Спасибо. Вы мои самые ценные сокровища, и я не хочу вас потерять.

Они остались сидеть вместе, затерянные в древней легенде, что, словно эхо, вновь ожила в тёмных глубинах океана.

***

Оптимус сидел в своей комнате, погруженный в работу. Его сильные пальцы уверенно вели острое перо по гладкой поверхности кораллового рога, вырезая сложные узоры. Он создавал нечто особенное — подзорную трубу, тонкую и изящную, но при этом крепкую, как и всё, что принадлежало морским сынам.

Ему нужен был покой, возможность отвлечься от мыслей о запретах, легендах и страхе перед поверхностью. Его разум кипел от несправедливости мира, в котором он родился.

Вдруг в дверь постучали.

— Войдите, — не отрывая взгляда от работы, произнёс он.

Дверь открылась, и внутрь вплыла Солус. Её длинный, роскошный золотой хвост медленно покачивался в воде, отливая солнечным блеском даже в ночном свете. Её густые волосы цвета жидкого золота были аккуратно заплетены в тугую косу, и от неё веяло чем-то величественным, неизбежным, как сам океан.

— Оптимус, сын, — мягко позвала она, но в её голосе слышалась строгая нотка.

Оптимус отложил перо, медленно подплыл к кровати, оплетённой светящимися водорослями. Он почувствовал, что разговор будет важным.

Солус села рядом, мягко коснувшись руки сына.

— Я знаю, что сейчас не самое подходящее время, — начала она, её голос был спокойным, почти нежным. — Но ты старший сын, Оптимус. И настал момент подумать о будущем королевства.

Он напрягся, ощутив что-то недоброе.

— О каком будущем ты говоришь, мам?

Солус глубоко вздохнула.

— О твоей свадьбе.

Внутри Оптимуса что-то оборвалось.

— Что? — его голос прозвучал глухо, словно он не до конца понял слова матери.

— Ты должен жениться, — спокойно повторила Солус. — Для укрепления королевства, для расширения территорий. Это наш долг как правителей.

Оптимус стиснул зубы.

— На ком?! — он резко выпрямился, посмотрев матери прямо в глаза.

— На принцессе соседнего королевства.

— Я даже не видел её! — рявкнул он, чувствуя себя преданным.

Солус оставалась невозмутимой.

— Это не имеет значения, — она легонько погладила его руку, пытаясь успокоить. — Она красивая, мудрая, благородная. Она будет достойной женой для тебя, Оптимус. Это лучшее решение для всех.

Его грудь тяжело вздымалась от сдерживаемых эмоций.

— А как же мой выбор?! — в его голосе прозвучало отчаяние. — Моя жизнь больше не принадлежит мне? Я просто пешка в политической игре?

Солус грустно улыбнулась.

— Ты — принц, сынок. У тебя никогда не было выбора.

Оптимус почувствовал, как его сердце сжимается от этой правды. Он понимал, что мать не жестока. Она просто говорит то, что должна сказать королева. Но это не означало, что он был готов с этим смириться.

— Подумай об этом, — мягко сказала Солус, поднимаясь. — Я не заставляю тебя принимать решение в эту же минуту. Но знай, что это твой долг.

Она ушла, оставив Оптимуса наедине с его мыслями, которые давили на него, словно сам океан.