Убитый любовью

Оптимус стоял над неподвижным телом солдата, поглощая каждое слово, которое только что услышал. Информация о том, что Старскрим готовится к охоте на русалов, была ошеломляющей и пугающей. Но ещё больше удивило то, что эта охота не была просто капризной забавой военачальника — она была частью более великой и тёмной цели.

— Ты говоришь, что он хочет возобновить охоту на русалов? — голос Оптимуса был холодным, но в каждом слове ощущалась натянутая ярость. — Торговля шкурами? Почему? Что это ему даст?

Солдат, не в силах сдержать эмоции, рассказывал о том, как Старскрим планировал вернуться к древней практике, когда русалов убивали ради их шкур, которыми торговали с другими цивилизациями, нуждающимися в таких материалах для своей элиты. По словам солдата, Старскрим верил, что возрождение этого тёмного бизнеса принесёт ему не только богатство, но и силу, которая сокрушит всех противников, вставших у него на пути.

— Он хочет подчинить их, использовать в своих целях... — солдат задыхался, вспоминая жуткую правду. — Он думает, что это позволит ему стать сильнее, контролировать не только людей, но и тех, кто живёт в водах.

— Это не просто охота. — голос Оптимуса прозвучал снова, теперь его слова звучали скорее как клятва, чем как вопрос. — Это порабощение. Он пытается уничтожить последние остатки свободы тех, кто пытается избежать этого проклятого мира.

Сцепив пальцы, Оптимус посмотрел на море, которое было тихим, как ночь. Между ним и тёмными водами не было ничего, кроме его решимости и ненависти к тому, кто нарушал баланс. Возрождение этой охоты на русалов означало, что Старскрим стремился заново утвердить своё правление — через торговлю, через порабощение, через страх.

— Старскрим не просто хочет охотиться на них. Он хочет контролировать этот мир, заставить всех подчиняться своей воле, даже самих русалов. — сказал он тихо, но твёрдо.

Солдат, увидев, какую реакцию вызвали его слова, попытался объяснить больше.

— Он не просто собирается охотиться... он хочет делать это систематически, создать флот, который будет ходить с острова на остров. Он планирует собрать армию из лучших воинов, чтобы осуществить это. Если ему удастся — это будет конец всему, к чему мы стремились.

Оптимус сжал меч Бамблби, выискивая любые подсказки, которые могли бы помочь ему в борьбе. Это был момент, когда он осознал: теперь у него не просто обязанность защищать свою семью. Он стоял на пороге великой битвы за свободу и выживание всех тех, чей мир безжалостно разрушали.

— Ты прав. Он готовится к чему-то ужасному. — произнёс Оптимус с холодной решимостью. — Но я не позволю ему взять под контроль этот мир. Не на моей земле. Не в моём мире.

Оптимус решил, что больше не может колебаться. Все пути вели к Старскриму, и он должен был выступить против него, не дожидаясь, пока враг подготовится. Враг был ближе, чем он думал. Он повернулся к солдату, больше не задавая вопросов.

— Нужно остановить его флот. Нужно сделать это сейчас. — его голос был спокоен, но в каждом слове ощущалась тяжесть долга.

Он сжал меч ещё крепче. Терять ни мгновения было уже недопустимо.

Оптимус отпустил солдата с последним угрожающим взглядом. Он стоял молча, наблюдая, как тот, дрожа от страха, убегает в темноту ночи. Время не ждало никого, и каждое действие должно было быть быстрым и решительным. Проклятие, охота на русалов, флот Старскрима — это была лишь часть картины, но Оптимус был готов действовать. Ничто не могло его остановить.

Он поднялся на борт своего корабля и, взяв штурвал, направил его в порт, где, как он знал, Старскрим уже начал подготовку к своим тёмным планам. Чем ближе он подплывал к этому месту, тем сильнее он ощущал, как внутренний огонь разгорается в нём. Это была не просто битва за землю или свободу. Это была битва за души тех, кто жил в тени этих вод.

Прибыв в порт, Оптимус увидел то, чего он так боялся. Там, на горизонте, стояли многочисленные корабли, большие и мощные. Казалось, каждый из них был подготовлен для беспощадной атаки на русалов, а сам порт напоминал логово для охоты. Это было больше, чем он представлял. Это была армия, готовая к сокрушительному удару.

Не останавливаясь, Оптимус подплыл ближе, сливаясь с тьмой воды. Он двигался тихо, не выдавая себя. И вот, словно тень из глубин, он атаковал. Мощными когтями и шипами он пробивал корпуса кораблей. Дыры появлялись мгновенно, и вода начала стремительно затапливать палубы. Корабли качались, погибая под собственной тяжестью. Оптимус не испытывал жалости. Он действовал с холодной решимостью, стремясь как можно скорее остановить этот беспредел.

Но в тот момент, когда он уже завершал свою атаку на несколько кораблей, что-то внезапно заставило его замереть. Его сердце затрепетало от беспокойной мысли. Он остановился среди воды, оглядывая хаос вокруг.

— Где Мегатрон? — прошептал он, сузив глаза, чувствуя, как все его чувства обострились.

Не раз в своей жизни он сталкивался с Мегатроном. Своим врагом, своим соперником, тем, кто был ему равным и во многом даже сильнее. Но сейчас, на пороге столь великой битвы, его отсутствие было слишком заметным. Если Старскрим действительно пытался возродить охоту на русалов и контроль над морем, Мегатрон, несомненно, был бы здесь. Что с ним случилось? Почему он не появился?

Оптимус задумался, пытаясь понять, не стал ли Мегатрон частью этого тёмного замысла, или, возможно, он осознал, что его присутствие опасно для всех, кто стоит на пути.

— Мегатрон... ты где-то рядом. — Он ощущал его тень даже сейчас, среди этого хаоса. Но не было ни следов его присутствия, ни его кораблей, ни его авангарда.

Оптимус сделал глубокий вдох. Их пути могли вновь пересечься, и сейчас важно было не дать Мегатрону захватить то, к чему он так долго и настойчиво стремился. Выбор, стоявший перед ним, был непростым. Он знал, что Мегатрон может быть как союзником, так и врагом одновременно.

— Не сейчас. — прошептал он себе. — Я должен остановить Старскрима, а потом уже разберусь с Мегатроном.

С этой мыслью Оптимус погрузился в тёмные воды, оставляя тонущие корабли позади. Он был готов к новой битве — и на этот раз он не позволит никому, даже Мегатрону, встать у него на пути.

Выстрел прозвучал внезапно, разрывая тишину ночи. Оптимус замер, весь его фокус мгновенно сместился на источник звука. Его глаза сразу же остановились на одном из кораблей, где на палубе появилась фигура. Он взял курс к ней, быстро погружая корабль в тёмную воду.

С палубы корабля, который уже начал погружаться в морские глубины, в замедленном движении упало тело знакомой формы. Всё происходило так быстро, что Оптимус едва успел среагировать. Он направился к поверхности и, подавив боль в сердце, схватил Мегатрона, когда тот начал тонуть.

Мегатрон?

Русал поднял его и вскоре опустил на берег. Вода плескалась вокруг, рассеивая тьму, но именно на песчаном берегу царила тишина. Мегатрон, который всего несколько минут назад боролся за свою жизнь, теперь лежал бессильный на земле, его рана кровоточила. Он хрипел, держась за место ранения, но на его лице не было выражения отчаяния.

Оптимус остановился рядом, глядя на своего врага — того, кто не раз был причиной его внутренних конфликтов и сомнений. Мегатрон не выглядел так, как обычно. Больше не было той нескончаемой упрямости, которая всегда отражалась в его глазах. Сейчас он выглядел... человечнее.

— Ты ранен. — Оптимус произнёс эти слова громко, но его голос был мягче, чем обычно. — Если хочешь выжить, тебе нужно попросить о помощи.

Мегатрон слабо усмехнулся, его взгляд был тихим и не таким, как прежде. Казалось, что боль была не единственным, что мучило его.

— Боль лишь физическая, Оптимус... — его голос был слабым, но спокойным, хотя он всё ещё сжимал рану. — Но... душа моя в покое. Мне больше не страшно.

Оптимус смотрел на него, не веря своим глазам. Это был Мегатрон — его давний враг, тот, кто когда-то желал только одного: победить. И всё же что-то в нём изменилось.

— Прости за предательство. — сказал Мегатрон, его слова были наполнены иронией, но и горечью. — Я был слеп, но не до конца...

В глазах Оптимуса отразилось замешательство. Мегатрон... просил прощения? Это было нечто большее, чем просто физическая рана. Это была глубокая внутренняя борьба, и сейчас, в этот момент, он чувствовал, как на сердце ложится тяжесть, неподвластная словам.

— Это не важно, Мегатрон. Важно, что ты жив. — голос Оптимуса стал мягче, но в нём всё ещё оставалась неизменная решимость. — Я не дам тебе умереть. Я... спасу тебя.

Мегатрон снова хмыкнул, но на этот раз без прежней резкости. Его выражение стало мягче, каким оно не было уже давно.

— Ты спасёшь меня? Ты не хочешь отомстить?

Оптимус сделал шаг назад, позволяя Мегатрону немного передохнуть, и его взгляд стал ещё спокойнее.

— Моя цель — не месть. Моя цель — остановить то, что ты начал. — посмотрев на Мегатрона, он добавил. — Ты такой же, как и я. Может, у тебя ещё есть шанс, пусть даже и запоздалый...

Мегатрон не ответил, лишь тяжело откинул голову назад на песок, позволяя себе на мгновение почувствовать покой.

Оптимус осторожно наклонился, пытаясь перевязать рану Мегатрона. Его руки двигались уверенно, но внутри него бушевала борьба. Хотя он знал, что Мегатрон по-прежнему оставался его врагом, сегодня их роли изменились. И, возможно, они уже не были просто двумя идеологическими противниками. Они были частью одной великой борьбы, которую, как бы ни было тяжело, нужно было завершить.

Тихо, среди волн и разбитых кораблей, между ними больше не осталось слов. Только покой и чувство незавершённости.