Убитый любовью

Оптимус мирно спал на дне бассейна, подложив руки под подбородок. Вода нежно обволакивала его тело, создавая ощущение абсолютного покоя. Но этот покой был недолгим.

Внезапный выстрел сверху прорезал тишину. Русал вздрогнул, хвост напрягся и рефлекторно ударил по керамической стене бассейна, оставив на ней неглубокую, но заметную царапину. Оптимус поморщился и, выругавшись, медленно поднял голову. Уже было утро — свет проникал сквозь воду, отбрасывая подвижные тени на стены.

Зашипев, он аккуратно всплыл к поверхности и осторожно высунул голову из воды. Перед ним стоял двуногий в тёмном наряде с длинными перьями, спадающими с плеча.

Старскрим.

Тот направил на него дуло пистолета. В его глазах блестело что-то хищное и решительное. Губы двигались, формируя слова, но вода в ушах пока заглушала их.

Оптимус не испугался. Он лишь немного опустился, создавая идеальную линию воды прямо под глазами. Его лазурные зрачки сверкнули холодным любопытством, а губы растянулись в ехидной улыбке.

— Как грубо будить меня выстрелом, — спокойно произнёс он, позволяя волнам колыхаться вокруг. — Ты всегда такой шумный, или это честь специально для меня?

Старскрим прищурился и сделал шаг ближе. Палец на спусковом крючке дрожал от нетерпения.

— Вылазь из воды. Немедленно, — его голос был резким и напряжённым.

— И что ты сделаешь, если я откажусь? Выстрелишь? — Оптимус медленно наклонил голову, демонстрируя спокойствие, которое только раздражало противника.

Старскрим скрипнул зубами. Ему не нравился этот разговор. Он пришёл сюда с чётким приказом, а теперь этот русал просто играет с ним, словно хищник, развлекающийся перед нападением. Но что-то во взгляде Оптимуса заставило его напрячься ещё сильнее.

— Это не игра, — прошипел он. — Я не собираюсь повторяться.

Оптимус вздохнул и, не спеша, провёл пальцами по гладкой поверхности воды, вызывая малые круги. Тишина между ними сгущалась.

— Тогда, видимо, тебе придётся сделать выбор, — прошептал русал, наклоняясь ещё ниже, будто собираясь раствориться в волнах. — Стреляй или ныряй за мной.

Старскрим задержал дыхание. Его рука на мгновение дёрнулась, но он не нажал на курок. Он не был дураком — он знал, что под водой этот русал имел преимущество.

— Легко тебе говорить, — наконец пробормотал он. — Но я не настолько наивен.

Оптимус едва заметно улыбнулся.

— Тогда придётся поговорить по-другому.

С этими словами он резко взмахнул хвостом, подняв брызги прямо в лицо Старскриму, и в следующее мгновение исчез под водой, оставив после себя лишь разгневанный вскрик двуногого.

Оптимус весело смеялся, ныряя и выныривая из воды, не упуская ни единой возможности окатить Старскрима очередной волной. Двуногий тиран на суше яростно клацал зубами, размахивая руками, пытаясь схватить русала, который ускользал от него, словно серебристая рыба. Оптимус насмешливо махал хвостом, поднимая высокие волны, которые обливали Старскрима с головы до пят. Вода разлеталась во все стороны, почти опустошая бассейн.

Старскрим оскалился — его терпение подходило к пределу. Его красные глаза сузились, и он вдруг вытащил бластер, направив дуло в воду.

— Хватит игр, рыбка, — злорадно процедил он. — Довольно прятаться!

— Что, сам поймать не можешь? — с вызовом откликнулся Оптимус, всё ещё не теряя насмешливого тона. — Вот и показываешь свою слабость.

Старскрим стиснул зубы, его пальцы нервно сжали курок.

— Слабость? Ты ещё пожалеешь об этих словах!

Оптимус мгновенно насторожился. Он знал, что Старскрим импульсивен и жесток, но стрелять в него?.. Это уже слишком. Однако, прежде чем он успел нырнуть, разрезая воду хвостом, резкая боль пронзила его тело. Обжигающая боль, словно молния, пронеслась в области хвоста.

Оптимус вздрогнул, отчаянно хватая ртом воздух. Его лазурная кровь, словно разлитый свет, начала растекаться в воде, поднимаясь к поверхности полупрозрачными облаками. От шока он не сразу смог понять, насколько серьёзным был удар.

На его крик в бассейн вышел Мегатрон. Он был одет в белую рубашку, которую уже начала мочить водяная завеса от недавнего хаоса.

Серебряный лёд его глаз сначала холодно пробежался по сцене перед ним, а затем резко сузился, остановившись на разливе голубой жидкости в воде.

— Что здесь происходит?! — его голос прозвучал грозно и властно, заставляя даже Старскрима невольно напрячься.

Оптимус тяжело дышал, судорожно держась за край бассейна, а его хвост дрожал от боли. Его взгляд потемнел от злости и недоверия, когда он перевёл его на Старскрима, который ещё не успел опустить бластер.

— Он стрелял в меня... — прошипел Оптимус, скривившись от боли.

Мегатрон молча сделал шаг вперёд, а затем ещё один. Его осанка была напряжённой, а движения — холодно-рассудительными.

— Старскрим, — его голос звучал тихо, почти нежно, но каждый, кто знал Мегатрона, понимал, что именно эта тишина была самой большой угрозой. — Ты только что выстрелил в живого русала... в нашем доме...

Старскрим судорожно сглотнул, быстро пряча бластер за спину.

— Он... он сам меня довёл! — огрызнулся он, хотя в его голосе уже не было прежней самоуверенности. — Он обливал меня водой, играл, словно я какая-то шутка!

— А ты решил убить его за это? — холодно переспросил Мегатрон, сжимая кулаки. — Как ты смеешь?!

— Я... я просто хотел напугать его, — замялся Старскрим, отступая на шаг назад.

Мегатрон нахмурился, его взгляд стал ещё жёстче. Он сделал ещё один шаг к Старскриму, и тот невольно отступил.

— Уведите его отсюда, — сухо бросил он, кивнув в сторону Оптимуса, обращаясь к двум охранникам, которые уже появились на шум.

Оптимус не стал сопротивляться, когда его осторожно вытащили из воды. Его тело дрожало от боли, а лазурная кровь всё ещё капала с его раненого хвоста. Но даже когда его уводили, он не отвёл взгляда от Старскрима, встретив его глаза с вызовом.

— Это ещё не конец, Старскрим, — прохрипел он, прежде чем его забрали.

Мегатрон долго смотрел на Старскрима, прежде чем заговорить снова:

— Если ты ещё раз сделаешь нечто подобное... я лично отправлю тебя на дно.

Старскрим стиснул зубы, но не возразил. Он знал, что Мегатрон не шутит.

Когда все вышли, он снова посмотрел на бассейн, где ещё несколько секунд назад был Оптимус, и сжал кулаки.

Он ещё вернёт долг.

Пальцы Мегатрона на мгновение сжались в кулак, но он заставил себя расслабиться. Главное сейчас — не гнев, а действие. Русал, лежащий на ступенях, тяжело дышал, слегка вздрагивая после пережитого.

Вздохнув, он разулся, подтянул края штанов выше колен и ступил на первые ступени, уходящие в воду. Вода была прохладной, но его это не беспокоило. Он опустился на одно колено перед русалом и аккуратно поднял его под руки, стараясь не делать резких движений.

— Не дергайся, — его голос был не то чтобы мягким, но и не строгим — просто ровным, уверенным. Он почувствовал, как скользкая чешуя проскальзывает под пальцами, как хвост Оптимуса вздрагивает в судорогах от боли. — Всё будет хорошо.

Оптимус поморщился, но не отшатнулся. Его лазурные глаза слегка поблескивали от влаги. От боли или от воды — трудно сказать.

Слуга уже вернулся, принося аптечку и тарелку с рыбой. Мегатрон кивнул и, не выпуская русала из рук, усадил его на первую ступеньку, чтобы тот оставался хоть немного в воде, но уже касался суши.

— Так будет лучше, — бросил он скорее самому себе, чем Оптимусу.

Осторожно раскрыв аптечку, он достал бинты и мазь, которая должна была помочь от судорог и раздражения. Он смочил ткань водой и начал лёгкими движениями очищать повреждённые места на хвосте Оптимуса, не обращая внимания на то, как русал едва заметно вздрагивает.

— Потерпи. — Его голос не приказывал, а скорее просто констатировал факт. — Скоро станет легче.

Оптимус не отвечал. Он слегка прикусил губу, стараясь не издавать лишних звуков, хотя было видно, что боль всё ещё не отступила. Мегатрон молча протянул ему кусок свежей рыбы.

— Ешь. Отвлечёшься.

Русал взглянул на него так, будто не верил в этот совет, но всё же взял кусок и осторожно надкусил. Мегатрон отметил, что тот двигался немного неуверенно, словно не привык есть в присутствии других. Интересно.

— Ты всегда молчишь? — спросил он, сосредотачиваясь на хвосте Оптимуса.

— Только когда больно, — наконец прозвучал тихий голос.

Мегатрон усмехнулся краем губ.

— Значит, не так уж и больно, раз можешь отвечать.

Оптимус перевёл на него взгляд, не зная, как реагировать. Но, видимо, шутки или попытки поддержать разговор всё же подействовали, потому что его плечи немного расслабились.

— Если бы ты меня не спас... — начал русал, но Мегатрон его перебил:

— Не думай об этом. Ты жив, и это главное. — Он слегка склонил голову, поглядывая на него. — Хотя ты мог бы быть осторожнее. Что ты вообще там делал?

Оптимус на мгновение замолчал, а затем тихо произнёс:

— Я... не могу тебе сказать.

Мегатрон не удивился.

— Ну конечно. Таинственный русал со своими секретами. Не бойся, я не заставляю тебя говорить. Но хотя бы не вздумай снова попасть в передрягу. В следующий раз я могу не успеть.

Оптимус хмуро кивнул, отводя взгляд.

Мегатрон ещё немного обрабатывал его хвост, пока тот молча жевал рыбу. В воздухе повисло напряжённое, но уже не столь тягостное молчание. И хотя они оба не говорили, между ними возникло какое-то понимание.

— Ты останешься здесь, пока не сможешь нормально плавать, — наконец сказал Мегатрон. — И не спорь.

— Я и не собирался, — вздохнул Оптимус.

Мегатрон едва заметно улыбнулся. Возможно, этот русал действительно не так прост.

***

Оптимус проглотил последний кусочек рыбы и, поднявшись из воды, плавно исчез в морских глубинах. Мегатрон сидел на берегу, наблюдая за его движениями. Солнце уже начало садиться, и его последние лучи золотили воду, делая её почти огненной. Мегатрон беспечно опустил ноги в прохладную воду, наслаждаясь тишиной, которая окутывала всё вокруг. Всё казалось таким мирным, но что-то в этом было неизведанное и потустороннее.

Оптимус всплыл на поверхность на расстоянии, наблюдая за своим спасителем, который казался настолько непоколебимым и величественным, будто сам мир прислушивался к нему. Действительно ли это был тот самый Мегатрон, который ещё недавно был врагом? Действительно ли тот, кто мог помочь ему?

— Зачем? — спросил себя Оптимус, прячась в тени, снова глядя на Мегатрона. — Я же монстр... Только монстр...

Он закрыл глаза, ощущая боль, которая просыпалась в нём от собственных сомнений. Однако голос Мегатрона прорезал тишину, и Оптимус не смог удержаться от того, чтобы не прислушаться.

— Ты не монстр, — сказал Мегатрон тихо, но с такой уверенностью, что это задело Оптимуса до глубины души. — Ты красота этого мира. Моя красота. Я видел, что ты совсем не такой, как другие, что ты есть чем-то большим, чем то, чем выглядишь.

Оптимус удивлённо поднял брови. 

— Что это значит? Кто ты такой, чтобы говорить мне такие вещи? — его голос немного дрогнул, а сердце затрепетало от непонимаемых эмоций.

Мегатрон недоуменно посмотрел на него. 

— Я не один в этих землях. Это мой заместитель — Стаскрим. Но речь сейчас не об этом. Ты настоящая загадка. Твоя душа не может быть зла, даже если твоя внешность пытается это скрыть.

Оптимус нахмурился и почувствовал, как сердце болит от этих слов. Его хвост всё ещё помнил боль от последнего движения, но он пытался оставить её без внимания. Он всё больше ощущал, как под поверхностью воды снова начинает подниматься что-то большее, чем просто его обычная напряжённость. Ему хотелось ответить, но ему не хватало слов. Вместо этого он начал плавать ближе, постепенно приближаясь к Мегатрону.

Мегатрон, заметив это, наклонился вперёд, внимательно изучая очередные всплески на поверхности воды. Он наблюдал за светом, который отражался от чешуи Оптимуса — красно-синий отблеск, который менялся с каждым движением. Вода блистала на нём, словно на нём расцвела новая реальность. Движения Оптимуса были плавными и элегантными, что только добавляло ему таинственности.

— Ты... — начал Мегатрон, чуть наклонившись, чтобы лучше рассмотреть волосы, которые сверкали в свете. — Ты — удивительное творение природы, на которое я бы никогда не решился смотреть иначе. Ты не можешь быть монстром, даже когда этого хочешь.

Оптимус задержал дыхание, его грудь наполнилась ощущением тяжести, которое он раньше не знал. Это была неизвестность, которая заставляла его сомневаться в том, во что он верил. Как бы он ни пытался убежать от своей сущности, эта особенность Мегатрона ощущалась где-то внутри него.

Их разговор тянулся без спешки, как вода, которая плавно скользит между пальцами. И хотя между ними ещё оставалось расстояние, Оптимус чувствовал, что всё больше начинает доверять этому необычному врагу, который стал его союзником.

Неохотно, но всё же, Оптимус приближался, мягко и осторожно. Каждый его движений был похож на поиск ответов, которые казались тяжёлыми и неопределёнными. Возникали новые вопросы: не было ли это просто спасением, или это было начало чего-то большего?

Каждое слово Мегатрона звучало так, как будто он раскрывал что-то неизведанное для самого Оптимуса, что меняло все его убеждения. Но прежде чем он мог что-то сказать, он скрывался под водой, пытаясь избежать резких звуков, которые вдруг сломали спокойствие. Его хвост, всё ещё ощущающий боль, непроизвольно шевелился в воде.

— Ты всё ещё пытаешься держать дистанцию, не так ли? — спросил Мегатрон, почти улавливая его напряжение.

— Я не знаю, что я чувствую... — ответил Оптимус, поднимаясь на поверхность снова. —Но я хочу понять.

Мегатрон улыбнулся, его взгляд был спокойным и мягким. "И ты будешь понимать, Оптимус. Всё станет понятно со временем. Ты только доверься себе."

И снова наступила тишина, где оставалось только плескание воды и спокойствие в каждом их взгляде.

***

Плавно скользя в воде, Оптимус осторожно приближался к Мегатрону, уже не пытаясь скрыть своего любопытства. Его взгляд не отрывался от того, кто стоял на берегу, как каменный столп среди бескрайних волн. Ситуация все еще была новой для него, и каждый новый шаг был попыткой понять этот мир, о котором он слышал так мало.

— Морской мир, — начал Оптимус, оглядываясь вокруг своими лазурными глазами, которые менялись в разные оттенки в зависимости от настроения. — Это место, которое невозможно понять, пока не станешь частью его. Он совсем другой, чем то, что вы, Каонцы, знаете.

Мегатрон внимательно слушал, хотя его взгляд оставался спокойным, как будто сами воды не могли нарушить его равновесие.

— Я родился здесь, среди этих волн, — продолжил Оптимус. — Морские глубины — это действительно другая реальность. Это место, где существуют свои правила, и в нем есть красота, которая способна захватить дыхание.

Он задержал взгляд на водорослях, которые плавно двигались под поверхностью, как живые существа, танцующие в ритме невидимого ветра.

— Под водой каждый камень — это целый мир, — произнес Оптимус, его голос стал мягче. — И многие из них вы бы даже не могли представить, такие украшения, что потеряны в глубинах. Те, кто идеально понимает эти миры, могут создавать чудеса из морских даров.

Мегатрон нахмурился, но его интерес только возрастал. 

— Я слышал слухи о этих украшениях. Что именно ты имеешь в виду?

Оптимус вышел из воды на несколько метров ближе к берегу, его хвост взволнованно вздымал воду, оставляя за собой треснувшую поверхность.

— Жемчуг, кораллы, редкие морские кристаллы... — он махнул рукой, описывая внешний вид этих прекрасных творений. — Все эти вещи в воде имеют свои значения. Жемчуг, скажем, — это символ мудрости, приходящей после боли. Он не рождается в легких условиях, и его красота проявляется только после многочисленных испытаний. — Оптимус немного задержался, как будто размышляя над каждым словом.— А кораллы... они растут медленно, но их сила в том, что они могут создавать целый подводный лес, устойчивый даже перед сильными волнами.

Мегатрон стоял, прислушиваясь, и понял, что каждое слово Оптимуса как-то по-новому отражает его восприятие этого мира. Слова сливались с шумом волн, и даже он, несмотря на свою неуязвимость, начал ощущать глубину этого объяснения.

— Я могу это представить. Но есть ли что-то более... — Мегатрон осторожно обвел взглядом окружающий ландшафт, его тон менялся. Что-то, что имеет в себе и силу, и неуемную энергию?

Оптимус ненадолго задержал взгляд на горизонте, где вода сливалась с небом, после чего посмотрел на Мегатрона.

— Да, — его голос был спокойным, но глаза начинали светиться. Есть. Это морские звезды. Они не просто украшение. Они — источник силы, который объединяет воду и землю. Их панцири меняют форму, когда к ним прикасаешься, и каждое движение приносит новое отражение.

Мегатрон наклонил голову, еще больше заинтригованный. 

— Ты знаешь, почему они так важны?

—Я слышал легенды, — ответил Оптимус. — Они никогда не умирают. После того как их соберешь, они могут возродиться снова. И это отражает то, как мы меняемся, каждый раз начиная заново.

Оптимус глубоко вдохнул, его хвост двигался в воде, а сердце наполнялось невероятным спокойствием от того, сколько он знал об этих глубинах.

— Морской мир не только о красоте, Мегатрон. Он о переменах. О том, как всё в природе постоянно меняется, но при этом остается вечным. Это как мы с тобой. Мы разные, но мы чувствуем одно и то же.

Мегатрон был спокоен, его сердце забилось быстрее. Он понимал, что этот момент может стать тем, что изменит их пути навсегда.