Испанский любовный обман

Еще чуть-чуть - и я заползу под стол. А что остается? Изабель буквально замучила нас с Аароном вопросами. Впрочем, был и другой вариант - взять металлический поднос с закусками и огреть сестру по голове. Жаль, конечно, переводить еду попусту, тем более у Изы праздник, но ничего, обойдется. Она крепкая женщина, до свадьбы заживет.

Мы стояли в баре, или сидрерии, как их здесь называют, где всегда гудят разговоры и кисло пахнет пролитым сидром, традиционно изготовляемым из местных яблок. Такие заведения есть в любом городе на севере Испании. Сюда захаживают люди всех возрастов. Кто-то предпочитает высокие столики - например, как мы (то есть невеста с женихом, шафер, Аарон и я), некоторые садятся ужинать, а другие встают у барной стойки и оживленно общаются с барменом.

Я заставила себя медленно вдохнуть, чтобы успокоиться и очистить мысли, гадая, как избежать дальнейших расспросов.

- Так... Где-то в истории вашего знакомства наверняка кроется подвох. - Изабель с горящими от любопытства глазами разглядывала то меня, то моего стойкого фиктивного жениха, стоявшего слишком близко, чем безмерно отвлекал. - Лина, хватит ломаться!

- Все так и было, клянусь. - Вздохнув, я опустила взгляд на руки, лежавшие на столе, и принялась играть с пустым стаканом. - Аарон пришел работать в «Ин-Тех», так мы и встретились. Что тебе еще надо?

- Все те подробности, о которых ты молчишь!

Сейчас Изабель по давней привычке примется ныть и действовать на нервы. Знаю, проходили не раз.

Изабель склонила голову.

- Эй, ребята, если вы двое сперва поддались страсти и переспали, а уже потом начали встречаться, то ничего страшного. Бывает. К тому же это оправдает слухи про сломанную кровать.

Я разинула рот и вытаращила глаза, пробормотав:

- Каро сработала еще быстрее, чем я думала.

Аарон подвинулся, сократив и без того крохотное расстояние между нами.

Я не стала на него смотреть. Сестра тем временем продолжала:

- Лина, я тебе не мама. Мне ты можешь рассказать. - Она захлопала ресницами. Гонсало шумно откашлялся. - Точнее, всем нам. - Она выразительно закатила глаза, покосившись на жениха. - Ну же. Мы слушаем. Значит, сперва вы переспали? Если да, то сколько раз?

Даниэль, странно притихший, протяжно вздохнул.

- Не думаю, что такие подробности стоит рассказывать на людях.
Я глянула в его сторону. Даниэль невозмутимо улыбнулся.

- Дани, благодарю, - процедила Изабель сквозь зубы. - Но пусть моя сестра сама решает, хочет ли рассказывать за столом о своих секскападах.

О господи. Каких еще секскападах?

Заметив перемены в ее тоне, Гонсало обнял невесту за плечи и притянул к себе. Изабель мигом расслабилась, забывая о годами хранимой ненависти к брату жениха.

Я тихо вздохнула - грудь распирало от чувства вины. Что было весьма странно - я совершенно не отвечала за происходящие события, однако плечи все равно давило к земле.

В идеальном мире шафер не был бы моим бывшим парнем. Я бы не паниковала, услышав про его помолвку, не цеплялась бы за прошлое, не осталась бы одна, не начала бы лгать родным и путаться в густой паутине вранья, которую сама же и соткала. Возможно, в идеальном мире мой спутник был бы со мной, потому что любит меня, а не потому что мы заключили сделку.

Однако все эти сценарии придуманы и совершенно невозможны. Недостижимы. Каждый из них рисовал картинку, далекую от истины. В реальности любое решение имеет свои последствия. За каждый выбор приходится платить. Идеальных миров, где жизнь течет легко и беззаботно, не существует. Жизнь - суматошная штука и зачастую нелегкая. Она не ждет, когда ты будешь готов преодолеть ухабы на пути. Ты должен вцепиться в руль и ехать, чудом удерживаясь на дороге. Так я и делала. И оказалась там, где есть. Неважно, хорошо это или плохо.

К сожалению, ближайший родственник Гонсало был не только моим бывшим парнем, но и главной причиной, по которой я бросила родной дом и уехала куда глаза глядят. Только я сама когда-то решила с ним встречаться - со своим преподавателем, с человеком, познакомившим мою сестру с любимым мужчиной.

Жизнь не бывает идеальной. Она вертит тобой, как хочет. Кружит голову, а потом бросает на дно.

Вопреки всеобщему мнению, я подала заявку на участие в программе международного обмена и уехала в Нью-Йорк не из-за того, что убегала от Даниэля и разразившегося скандала. Я бежала от ситуации, в которую меня загнали наши с ним отношения. Конечно, Даниэль разбил мне сердце. Это видели все. Видели убитую горем несчастную беглянку. Люди не знали, что на деле все гораздо сложнее. Я пережила тогда худший год в жизни. Чуть не бросила университет, чуть не поставила крест на образовании и своем будущем. А все потому, что те, кого я считала друзьями, распространяли обо мне гнусную ложь. Они ударили не только по мне, они ударили и по моим близким.

Прежде всего это проявлялось в том, что меня встречали скорбными улыбками. В те редкие случаи, когда я прилетала домой, я с головой окуналась в уныние, которое крепло и прорастало в меня корнями.

Даже родители - и те не могли спрятать сочувственных взглядов. Я понимала: они за меня переживают, боятся, что я не приду в себя. Но это было глупо. Я давно забыла Даниэля. Я оставалась одна вовсе не из-за него. Просто... пыталась найти человека, кому сумею довериться целиком и безоглядно, и обходила стороной все, что могло причинить боль. Заканчивалось это, как правило, двумя вариантами. Либо я уходила от мужчины, либо тот бросал меня первым. В конечном итоге отношения рвались.

Что до Изабель, то нежные чувства, которые она поначалу испытывала к Даниэлю за то, что тот свел ее с Гонсало, вскоре сменились попытками оторвать ему яйца. Причем неоднократно. Как бы она меня ни защищала, на ее отношениях с Гонсало это не сказывалось, что лишний раз свидетельствовало о том, как крепко и преданно они друг друга любят. Кроме того, с годами Изабель пришла к пониманию: если Даниэль и виноват в случившемся, то лишь косвенно - поскольку нарушил негласные правила насчет романов со студентками. В остальном постаралось наше окружение.

Это не давало права ни мне, ни Изабель, ни Даниэлю перетягивать Гонсало на свою сторону. В итоге Изабель смирилась. Почти.

- Иза, не было у нас никаких секскапад!

Я тряхнула головой, выкидывая непрошеные мысли и воспоминания.

- Что, ни разу? Да ладно! Вы же работаете вместе. И я видела вас на матче. Ты...

- У нас очень скучные, ничем не примечательные отношения, - перебила я. - Хватит придумывать всякие глупости.

Изабель открыла рот. Я толкнула локтем фиктивного жениха. Может, хоть он ее угомонит?

- Все верно, - ответил Аарон с явной насмешкой. - Никаких секскапад.

Сестра поджала губы.

- Хотя жаль, - добавил он.

Теперь губы поджала я. Иначе уронила бы челюсть на пол.

Не смотри на него, Лина. Не таращи глаза. Это - часть спектакля.

Пристально глядя на сестру, я прослушала следующую реплику Аарона. Пришлось улыбнуться: надеюсь, не слишком фальшиво.

Изабель потянулась за бутылкой сидра. Плеснула мне немного в стакан, буквально на самое донышко - именно так, как предписывала традиция. Потом налила и Аарону.

- Что-то вы двое недоговариваете. - Она прищурилась, толкая посуду в нашу сторону, и смерила нас обоих взглядом. - По глазам вижу. Пейте!

Я понимала, что она не блефует. Я никогда не умела искусно лгать, а сестра обладала редкой способностью видеть людей насквозь.

Ладони у меня взмокли. Иза нас подозревает. Надо что-то сказать ей, успокоить.

Я одним глотком осушила стакан - опять-таки согласно традиции.

- Ладно, уговорила. - Я поставила стакан на стол. - Хорошо, в тот день, когда мы с Аароном встретились... - Я невольно глянула в сторону Аарона и обнаружила, что тот смотрит на меня с немалым интересом. Я отвернулась к Изабель. - На дворе - ноябрь. Двадцать второе число. - Я замолчала, понимая, что надо объяснить, откуда взялась точная дата. - Я хорошо помню: у меня как раз был день рождения, и...

Я снова замолчала, качая головой. Не успев начать, уже несу полный бред. Все-таки я не умею врать.

- В общем, был ноябрь, - подытожила я.

Аарон легонько погладил меня по спине. Сперва выбил этим из колеи, но затем волшебным образом вселил уверенность. Не знаю, как ему удается, только когда он водит пальцами по футболке прямо над лопатками, врать не так стыдно.

- Короче, неважно, - продолжила я и прокашлялась, потому что голос вдруг задрожал. - Аарона я впервые увидела в тот день, когда нам представили нового сотрудника.

Пальцы на спине стали невесомыми, потом и вовсе исчезли.

Стараясь не терять нить разговора и не обращать внимания на мурашки, разбегавшиеся дорожками по всему телу, я продолжила:

- Он вошел в зал. Очень уверенный в себе, серьезный. Высокий, с широченными плечами. Настоящий великан. Клянусь, в зале все немедленно замолчали. Стало понятно: он из тех, кого принято уважать - ну, за неимением лучшего слова - с первой же минуты знакомства. Это было очевидно уже по тому, как он оглядел присутствующих. Словно оценивал риски и на ходу придумывал, как будет от них избавляться. Аарон заворожил буквально каждого.

Я прекрасно помнила: при виде новичка все сперва разинули рты, а затем молча закивали в полном благоговении. И я - в том числе. Никогда бы не призналась - в мыслях тогда мелькнуло, что я была бы не прочь каждый вечер перед сном до конца дней слышать его низкий проникновенный голос.

- В общем, коллеги пребывали в полном восторге. Но не я. Меня так легко не одурачить. Пока они с Джеффом выступали, я думала о том, как он, наверное, нервничает. Заметила, как он сутулит плечи, а в глазах мелькает... неуверенность, что ли? Словно ему хочется бросить все и выскочить за дверь. Поэтому решила, что не такой уж он железный, каким хочет казаться. Просто нервы. Защитная реакция. Нельзя все время намеренно испускать такие флюиды. В конце концов, он первый день на новом месте, это всегда волнительно. Мне захотелось немного успокоить его. Проявить дружеское участие.

Тогда я решилась на один очень глупый и импульсивный поступок. Как всегда, в своем духе.

- Кто бы мог знать, как я ошибаюсь, - горько усмехнулась я. - Может, Аарон в тот день и нервничал, однако в дружеском участии совершенно не нуждался. Друзей он себе не искал. Более того, четко осознавал, какое впечатление производит. - Я вернулась в реальность, увидев три пары растерянных глаз. В горле пересохло. - Да, со временем все, конечно, изменилось, - торопливо добавила я, правда, не очень, уверенно. - Мы влюбились друг в друга по уши. Так что - ура! - Я вскинула руки, правда, этот жест и вполовину не вышел таким радостным, как хотелось бы.

Изабель заметно сникла. Не успела она нахмуриться, как на выручку внезапно пришел Аарон.

- Каталина не ошиблась. В тот день я немного нервничал, - признался он, и я удивленно обернулась в его сторону.

Аарон пристально смотрел на мою сестру. Хорошо - нам понадобятся все его обаяние и харизма, чтобы компенсировать нанесенный мною ущерб. А еще он не увидит, с каким лицом я на него таращусь. Путешествие по закоулкам памяти далось мне сложнее, чем я думала.
- Я не рассчитывал и не надеялся завести друзей ни в тот день, ни позднее, - продолжил Аарон.

Что ж, я не удивлена - после двух-то лет тесного общения.

- Я постарался выразить это как можно яснее. Меньше всего хотелось, чтобы меня поняли превратно и решили, будто я пришел в компанию ради личных целей. В моих представлениях работа мало сочетается с пустым трепом и вечными сплетнями. Однако в тот день Лина пришла ко мне в кабинет. Вечером, уже после пяти.

Аарон опустил голову, на мгновение пряча синеву глаз.

По какой-то непонятной причине сердце у меня пустилось вскачь. Стало ужасно стыдно. Видимо, так организм среагировал на то, что снова придется пережить унизительный момент, на сей раз в пересказе Аарона.

- Она была вся красная, к волосам и пальто прилипли снежинки. Лина держала подарочный пакет с дурацким рисунком. Я сперва решил, что она ошиблась кабинетом - не мне же, в конце концов, предназначался подарок. Наверное, она искала человека, который сидел там прежде.

Аарон дернул кадыком. Все неотрывно его слушали.

- Я хотел сказать ей, но не успел. Она принялась лепетать какую-то чушь про то, что в Нью-Йорке холодно зимой, и людей раздражает снег, и город на самом деле очень суетной. «Как будто я виновата в том, что ньюйоркцы ненавидят метели, - сказала она. - Наверное, от холода парализует мозги, и они тупеют».

Аарон смущенно улыбнулся. Коротко, на миг - и улыбка опять исчезла.

Я разглядывала его профиль, впитывая каждое слово и заново переживая тот день.

Сердце колотилось, будто дикое существо, рвущееся на волю из клетки. Оно требовало озвучить все вопросы, роящиеся в голове, - иначе задаст их самостоятельно.

- Лина положила подарок на стол и велела открыть. У меня, видимо, от холода тоже парализовало мозги, потому что вместо этого я уставился на пакет. В полном шоке и... надо признать, немного заинтригованный. Я глядел на него и не имел ни малейшего представления, как быть.

Да, Аарон медлил, я запаниковала и совершила еще одну глупость. Сделала вторую роковую ошибку за день.

- Я не трогал пакет, и она открыла его сама.

Аарон усмехнулся, но не слишком весело. Скорее, грустно.

Мне тоже было не смешно. Я переваривала тот факт, что он помнит нашу встречу во всех подробностях. У сердца появились новые вопросы.

- Там лежала кружка. Со забавной надписью: «Инженеры не плачут. Они возводят мосты, а не сжигают их».

Кто-то засмеялся: Изабель или Гонсало - не знаю. Сердце колотилось в висках и горле, за его стуком я не слышала ничего вокруг, кроме голоса Аарона.

- И знаете, что я сделал? - продолжил он с горечью. - Вместо того чтобы рассмеяться, посмотреть на нее и сказать какую-нибудь шутку, чтобы она улыбнулась мне - ярко, как она умеет, как улыбалась в тот день другим, - я молча поставил кружку на стол. Вежливо поблагодарил и поинтересовался, чем еще могу ей помочь.

Знаю, смущаться было нечего, но я буквально сгорала от стыда - так же сильно, как в тот день, если не хуже. Выходка получилась донельзя глупой. Когда Аарон отмахнулся от подарка, почувствовала себя откровенной дурой.

Закрыв глаза, я услышала продолжение:

- Фактически я выставил ее за порог после того, как она сделала мне подарок. - Голос зазвучал резче прежнего.

Я открыла глаза, успев увидеть, как Аарон поворачивается в мою сторону и перехватывает взгляд.

- Я выгнал ее, согласно своей роли редкостного придурка. О чем жалею всякий раз, стоит вспомнить тот день. Всякий раз, когда вижу ее. - Аарон даже не моргал. И я, по-моему, тоже. А еще я разучилась дышать. - Столько времени потратил впустую, хотя мог бы провести его вместе с ней.

Если бы я не опиралась о высокий стол, то упала бы на пол. Ноги больше не держали веса. Все тело словно онемело. Аарон смотрел на меня - в самую душу, и взамен открывал свою. Не знаю, как так вышло, но, клянусь, в тот момент он передо мной открылся. Попытался сказать что-то важное, а я не смогла понять. Может, просил не забывать, что все это - не более чем спектакль? Или намекал, что, невзирая на фарс, в его словах есть капелька правды?

Однако в этом же нет никакого смысла, верно?

Нет. Ни малейшего. Я придумываю лишнее и вижу в его словах то, чего в них на самом деле нет.

Сердце зря рвалось из груди, вырастая в раскаленный шар, грозящий спалить все на своем пути, оставив лишь гору развалин.

- Что было дальше? - донесся знакомый голос.

- А дальше... - ответил Аарон и поднял руку, костяшками пальцев коснувшись моей щеки. - Я еще некоторое время вел себя как придурок - или как полный идиот, в зависимости от того, с какой стороны глянуть.

Я опустила веки, прячась от взгляда. Кровь пульсировала во всем теле. На щеке остался горячий след.

- В конце концов, мне удалось привлечь ее внимание. Я сумел убедить Лину, что она мне нужна. Затем доказал это на практике.

Я по-прежнему держала глаза закрытыми, не решаясь на него посмотреть.

Не хотелось видеть Аарона. Его лицо, губы, резкую линию подбородка. Не хотелось видеть, какие секреты таятся в синем океане взгляда.

Я ужасно боялась найти там лишнее. Или, наоборот, - не найти. Сама не знаю. В общем, просто боялась. Буквально тряслась со страху.

Рядом захлопали в ладони.

- Да уж! - сказала Изабель, и я невольно распахнула глаза. Голос у сестры дрожал от волнения и злости.

Меня мало заботили ее чувства. Я снова посмотрела на Аарона. Тот не отводил взгляда.

Что происходит? Что мы делаем?

Моя сестра тем временем продолжала:

- До чего красивая история. А ты, Каталина Мартин Фернандес! - Она произнесла мое имя полностью, значит, меня ждут неприятности. - Ты мне больше не сестра! Поверить не могу, что ты столько времени молчала. Заставила думать про секс, и похоть, и другие поверхностные бредни, когда у вас в реальности такие глубокие чувства!

В реальности. От одного короткого слова скрутило живот.

- Хорошо, что твой мужчина оказался умнее. Тебе с ним повезло.

Аарон, не сводя с меня взгляда, подхватил:

- Вот видишь? Я тоже так считаю.

Сердце совершило еще один кульбит.

- Ох, Аарон... - Сестра прерывисто выдохнула, будто вот-вот заплачет. Или надерет мне уши. От нее можно ждать чего угодно. - Ты даже не представляешь, как я счастлива. Это лучший свадебный подарок на свете - наконец-то увидеть младшую сестренку... - Голос задрожал. - После стольких лет... - Очередной всхлип. - Ох, черт, и почему я плачу, когда надо оттаскать ее за уши? Это просто... просто...

Она опять всхлипнула.

Святые угодники!

Неохотно отвернувшись от Аарона, я посмотрела на сестру.

Та вовсю рыдала и при этом кипела от злости.

- Видимо, нервы из-за свадьбы, - кажется, прошептала она.

Даниэль, о котором я напрочь позабыла, что-то буркнул и взял бутылку сидра. Та оказалась пуста. Он поставил ее обратно и направился к бару.

- Ven aquí, tonta. - Гонсало прижал мою сестру к груди, положив подбородок ей на макушку, и прошептал нам одними губами: - Срочно надо выпить.

Ага. Только это и спасет вечер, если невеста рыдает в голос из-за байки, не имеющей ничего общего с реальностью.

Потому что так оно и есть.

Все - вранье. Спектакль.

Аарон отыгрывает роль. Именно так, как я просила.

Он приукрасил наше прошлое, изменил его, чтобы оно вписывалось в выдуманную реальность. Вот и все. Нас связывают те же отношения, что и в Нью-Йорке.

Если не считать того, что его назначат на новую должность. Скоро он будет моим боссом.

Слышишь ты, глупое сердце? Хватит шалить.

Все, что касается Аарона Блекфорда, - одно сплошное притворство.

Когда мы подъехали к следующему пункту назначения - клубу (точнее, скромному бару, по ночам открывавшему танцплощадку), я на девяносто девять процентов убедилась, что не просто в подпитии, а откровенно пьяная.

Оставалась тень сомнений. Под влиянием сидра сложно было понять, вызваны ли мои чувства алкоголем или всему виной мужчина, который ястребом следит за мной весь вечер.

Аарон перестал пить где-то между истерикой Изабель и прибытием остальных участников девичника и мальчишника. Он был абсолютно трезв, а значит, запомнит каждую минуту нынешнего вечера. Не факт, что это хорошо. В первую очередь потому, что всякий раз, когда он до меня дотрагивается, я откровенно вспыхиваю, а потом растекаюсь лужицей по полу. А еще потому, что, когда он наклоняет голову и спрашивает, все ли у меня впорядке, сердце выскакивает из груди и падает в живот.
Остальное заботило мало - гораздо больше занимало то, как музыка грохочет в ушах и отзывается в ступнях, пока мы двигаемся в темном переполненном зале.

Пробираясь сквозь людское море и ведя за собой всю нашу компанию - которая к тому времени изрядно поредела, - я вдруг качнулась и чуть не упала. Аарон, шагавший рядом, подхватил меня, обняв за талию и пристроив руку на бедре.

Стоило спиной коснуться его груди, как все нервные окончания в сто двадцатый раз за ночь вспыхнули огнем. Каждый сантиметр кожи, прильнувшей к нему, моментально нагрелся даже сквозь двойной слой ткани: мою блузку и его рубашку.

Длинные сильные пальцы на бедре сжались.

Я повернулась, чтобы посмотреть Аарону в лицо, совершенно не заботясь о том, что губы приоткрыты, а глаза, по всей видимости, заволокло пьяной пеленой. Я и сама была словно в тумане. Уж не знаю, по какой причине - из-за выпивки или Аарона, - но я совершенно собой не владела.

Поэтому я впервые позволила себе насладиться приятными ощущениями. Проникнуться ими. Прочувствовать, как соприкасаются наши тела и как Аарон на меня смотрит. Я сосредоточила на нем все внимание - на том, как он прижимает меня к себе, пока мы стоим в самых дверях, загораживая проход.

Оглядываясь через плечо, я заставила себя расслабиться. Что-то вспыхнуло в самой глубине синих глаз. Показалось даже, сейчас он улыбнется, однако Аарон опять поджал губы.

- Поймал! - крикнула я сквозь ревущую музыку. - Ты мой спаситель. Кларк Кент всегда придет на помощь.

Отчасти я понимала, что во мне говорит алкоголь. Аарон не ответил. Он поджал губы и резко сглотнул. Нас кто-то окликнул из глубины зала. Или не нас, а кого-то другого? Мне было без разницы. Я хотела сказать Аарону, чтобы не отзывался, только он уже тянул меня за собой, взяв за руку своей большой ладонью.

Мне это нравилось. Даже слишком. Поэтому возмущаться я не стала.

Аарон уверенно вел меня через клуб, будто в молодости бывал здесь не раз и знал каждый уголок. Бар с годами ничуть не изменился - был таким же мрачным и тесным. Музыка по-прежнему грохотала громче положенного, а ноги липли к полу от пролитой выпивки.

Это место мне ужасно нравилось.

А еще нравилось, что со мной сегодня Аарон, что он оберегает меня от случайных пьяных тычков.

Мне сейчас многое нравилось. И хотелось как можно скорее ему об этом сказать.

Я повернулась и привстала на цыпочки, надеясь дотянуться до уха - не хотелось говорить ему в подмышку.

- Тебе что, не нравится? Здесь круто! Не фешенебельные клубы Нью-Йорка, да?

Аарон наклонился. Его губы замерли над самым моим ухом:

- Очень... аутентично.

Он замолчал, правда, выпрямляться не спешил. По спине пробежала дрожь.

- Поначалу мне стало не по себе. Врать не буду.

У меня дернулись губы. О да, это место определенно не в его вкусе.

- Но теперь... - продолжал он, задев чувствительную кожу под самым ухом, отчего я растаяла и взлетела одновременно. - Я думаю, что готов остаться хоть до рассвета. Если не дольше.

Я открыла рот, только ответить не успела - в спину толкнули, и слова слетели с языка. Меня вдавило в Аарона, на сей раз лицом. Я мигом прочувствовала все твердые впадины и выпуклости, которыми любовалась днем во время матча.

Под кожей полыхнуло, будто молния.

Ужасно хотелось прильнуть еще ближе, стирая последнюю грань между нами. Сильно - до безумия. Кровь закипала от нетерпения. Сердце гоняло по организму чистый адреналин. Оно лишало меня разума - настолько, что руки сами потянулись обнять Аарона за шею. Тот на мгновение вытаращил глаза, потом в них что-то вспыхнуло. Синее пламя начисто стерло удивление, сменившееся голодом.

Остальные вокруг нас плясали под песню, казавшуюся смутно знакомой. Что-то латиноамериканское, декадентское и веселое, словно летние ночи в Испании. Не знаю, как так вышло, но бедра сами поймали ритм. Аарон опустил руки мне на талию, и мы принялись двигаться вместе. В памяти всплыли воспоминания о нашем недавнем танце. Какая ирония: ситуация похожа, хотя теперь мы притворяемся совсем другими людьми.

Опять ломаем комедию.

Мне было без разницы.

Качая бедрами в такт латинской мелодии, я запустила пальцы в короткие волосы на затылке у Аарона. Такие мягкие. Совсем как представлялись. Я зачем-то дернула за прядь. Аарон в ответ стиснул руки у меня на талии, отчего кровь забурлила и хлынула ко всяким интересным местам.

Не в силах удержаться, я приподнялась на цыпочки, больше не придумывая повода, чтобы рассмотреть его лицо вблизи. Аарон не улыбался и не хмурился, только отчего-то выглядел совершенно непривычно. Словно раскрепостился. От обычной сдержанности не осталось и следа. В моих глазах он стал еще красивее прежнего.

Наверное, стоит ему об этом сказать.

Я приоткрыла губы и заметила, как он переместил на них взгляд. В животе запорхала стая бабочек.

- Аарон, - начала я, потом совершенно растерялась и, кажется, сбилась с танца. Что я хотела сказать?

- Каталина, ты мне доверяешь? - спросил он.

«Да», - мелькнуло в сознании, вслух я ничего не сказала. Что-то удержало во рту короткое слово из двух букв. Что-то неоформленное, но очень важное.

Аарон погладил мне спину сквозь блузку. Большой палец скользнул под подол. По коже ринулись волны горячих мурашек.

- Нет. Пока еще нет, - шепнул он мне на ухо, и его губы зависли у самой моей щеки, отчего меня пробрало дрожью. - Скоро будешь. Уж я постараюсь.

Я ничего не понимала. И вряд ли пойму. Какая разница, когда его губы так близко? Когда они почти скользят по подбородку, начисто сводя с ума. Стоит шевельнуться, немного повернуть голову и...

Раздался громкий визг, и меня схватили за руку, отвлекая от не оформившейся толком мысли.

Меня потащили прочь от Аарона. Судя по восторженному писку, это мог быть лишь один человек.

- Лина, nuestra canción, - перекрикивая музыку, орала сестра, дотащив меня до узкого прохода, где можно было хоть немного разойтись.

Наша песня?

Пока я медленно соображала, уши поймали мелодию из динамиков.

Я сразу же ее узнала. Да и как иначе, когда печально известное видео, где мы с сестрой кривляемся под любимую песню, безостановочно крутили на всех семейных сборищах последние двадцать лет? И музыка, и движения намертво отпечатались в памяти. Играла «Yo Quiero Bailar» Сони и Селены, а значит...

- Пора платить! - заорал Гонсало.

За ним клич подхватили и остальные парни, освобождая мне и Изабель место. Команда невесты выстроилась позади нас, чтобы выплатить компенсацию за проигрыш «Свадебного кубка».

Я поймала знакомый ритм.

- Ты мне за это ответишь, - крикнула я сквозь музыку.

- Разве? - расхохоталась Изабель. Мы синхронно задвигали задницами. - Еще спасибо скажешь!

Мы закружились с поднятыми руками, потом сели на корточки.

- В каком смысле? - возмутилась я, когда мы толкнулись бедрами, вспоминая рисунок дурацкого танца.

Остальные девушки импровизированной подтанцовкой кружили позади нас, по мере своих сил и способностей повторяя движения. В их пользу стоит отметить: изображать наши с сестрой пьяные кривляния - особенно мои - было не так-то просто.

- В том смысле, что... - начала Изабель, когда мы снова сошлись, чтобы хлопнуть друг друга по ладони, а затем присели в такт песне - в теории это должно было выглядеть соблазнительно, на деле, скорее всего, получилось неуклюже. - У твоего парня так горят глаза - ночью тебя ждет незабываемый секс.

Когда ее слова достигли сознания, я чуть было не плюхнулась на задницу.

Я повернула голову в сторону наших зрителей и наткнулась на жадный взгляд. Весьма специфический, как и говорила Изабель.

Дальше я танцевала рассеянно, больше полагаясь на мышечную память, потому что не могла отвернуться. Синие радужки горели огнем, притягивали меня пуще магнита. Если я могла списать свое безрассудство на алкогольные пары, то непонятно, что спровоцировало Аарона.

Он буквально упивался каждым моим нелепым движением. Словно видел перед собой роскошную красотку, а не половозрелую женщину, исполнявшую дурацкий подростковый танец. Такое чувство, он не мог мною насытиться - будто собирался раздвинуть толпу и подойти ближе, чтобы не упустить ни малейшего жеста.

На меня никогда так не смотрели. Ни разу в жизни!

Когда песня подошла к концу, сменившись очередным хитом десятилетней давности, все, происходящее между мной и Аароном, перевернуло мне внутренности. Сильно кружилась голова.

Вспомнилось, как я прижималась к нему. Совсем недавно, две минуты назад.
Сердце колотило в груди. Я пыталась собраться с мыслями и успокоить дыхание. По спине и рукам струился пот, от непривычных ощущений потряхивало тело.

Мне надо на воздух, отдышаться. Как можно скорее.

- Отойду на минутку, - сказала я Изабель, мимоходом обняв ее.

Сестра кивнула, отвлекаясь на новую песню. Я повернулась к дверям, не смея оглянуться на Арона.

Я не могу. Просто не могу.

Надо привести в порядок голову.

Кое-как пробравшись сквозь море танцующих, я вышла на улицу. Ночь была теплой и душной, правда, с берега дул ветер, приятно остужавший кожу.

Стало легче - ненадолго. Теперь к ногам, казалось, привязали стокилограммовые гири.

Лучше так, чем вихрь загадочных эмоций. Зря я столько выпила. Может, с ясной головой сумела бы понять, что к чему. Особенно почему сердце выкидывает странные кульбиты.

Я подошла к обочине и села на край тротуара, чтобы дать ногам отдых. Зона была пешеходной, ездить разрешалось только местным автомобилям. Учитывая время - почти три часа ночи, - шансы угодить под машину невелики. Не буду торопиться обратно, постараюсь унять эмоции, от которых кожу до сих пор жгло огнем.

Закрыв глаза и уперевшись локтями в колени, я прислушалась к музыке, доносившейся из бара.

Позади хлопнула дверь.

Я поняла, кто стоит за спиной, еще прежде, чем он подал голос. Такое чувство, будто я настроилась на него, словно на радиоволну - на молчаливого мужчину, который одним своим присутствием говорит больше, чем словами. Не оборачиваясь, я слушала, как приближаются тяжелые шаги. Аарон уселся рядом на теплый тротуар. Вытянул перед собой длинные ноги, занимая чуть ли не половину дороги.

На колени мне упала бутылка воды.

- Тебе, наверное, хочется пить, - сказал он.

Головокружение, из-за которого я вышла на улицу, до сих пор не развеялось, мешая думать.

Аарон подтолкнул мою ногу коленом, подбадривая.

Я посмотрела на бутылку и вдруг ощутила смертельную усталость. Не было никаких сил дотянуться до нее и открыть. Руки отяжелели, все тело тоже. Аарон сидел слишком близко, такой большой и теплый. Ужасно хотелось положить голову ему на плечо, закрыть глаза и на секундочку вздремнуть.

- Эй, малышка, не спи. Давай. - Аарон поднял бутылку, открыл ее и сунул мне в руки. - Пей, - тихо велел он.

И снова толкнул меня ногой.

К слову, очень красивой. В одном только бедре, наверное, было больше мышц, чем у меня во всем теле. Я поднесла бутылку ко рту, сделала глоток и снова ушла в мысли.

«Очень красивое правое бедро», - подумалось мне, пока я укладывала бутылку на колени.

Легкий смешок заставил поднять голову.

Аарон кривил губы в усмешке.

- Спасибо, - кивнул он, продолжая улыбаться. - Этой части моего тела комплименты прежде не отвешивали.

Я нахмурилась.

Неужели я ляпнула это вслух? Вот черт!

Молча уставившись на него, решила выпить еще воды. Организм явно обезвожен, раз мозги напрочь отказываются думать и заставляют нести чушь, приходящую в голову.

- Лучше? - спросил Аарон.

- Еще нет. - Я неуверенно улыбнулась. - Но спасибо.

Он нахмурился, сморщив лоб.

- Давай отвезу тебя домой. Пошли.

Он подобрал под себя ноги, которыми я любовалась, чтобы встать.

- Нет, постой! - Я ухватилась рукой за замечательное (и восхитительно твердое!) бедро. - Пока не надо. Давай еще немного посидим?

Аарон прошелся по мне взглядом, что-то мысленно прикидывая - видимо, оценивая, насколько я пьяная. Однако вставать не спешил.

- Спасибо. Я хочу кое-что сказать. Признаться. - Даже не глядя на него, я почувствовала, как он напрягся. - Я искала про тебя информацию в Интернете. Всего один раз. Мне хватило.

Аарон на мгновение задумался, но никак не прокомментировал мои слова. Вместо этого взял бутылку, открыл ее и жестом велел допить.

Я послушалась. Забирая пустую бутылку, Аарон что-то буркнул - я не разобрала ни слова.

- Знаешь, про тебя там много информации. Поэтому я быстро закрыла поиск, - призналась я, застенчиво опуская глаза. - Испугалась - вдруг найду что-нибудь эдакое, что заставит переменить о тебе мнение.

- Нашла?

- Не знаю... - Изменило ли то, что я увидела, мое представление об Аароне? Сложно сказать. - Я, кажется, пролистала все твои фотографии, какие только есть в Гугле.

- Наверное, много времени потратила, да?

- Ага. - Я пожала плечами. - Хочешь знать, что запомнилось больше всего?

Он не ответил. Я все равно сказала.

- Там была одна фотография, где ты стоишь посреди поля; спиной к камере, и в руке держишь золотистый шлем. Кроме спины ничего не видно, но, честное слово, я во всех красках могу представить твое лицо. Как ты хмуришься и сжимаешь зубы - ты всегда так делаешь, когда расстроен и не хочешь показывать.

Аарон молчал. Я украдкой на него глянула. Он смотрел на меня - весьма удивленно, если не сказать шокированно.

Однако сегодня я осталась без тормозов - говорила все, что взбредет в голову, не боясь выболтать лишнего.

- Потом были статьи, причем немало... - продолжала я. - Тебя расхваливали как самого перспективного игрока. Пророчили НФЛ. А потом вдруг прекратили. Словно ты исчез с лица земли.

Глаза у Аарона опустели, будто он был не здесь, не со мной, посреди дороги в испанском городке, где прошло мое детство.

Я продолжала. Не потому что хотела надавить на него и выведать подробности, а просто не могла молчать.

- Не думаю, что в мире много талантливых игроков, способных променять спортивную карьеру на не самую гламурную жизнь инженера в средней руки компании. - Я мало смыслила в студенческом футболе, но, если судить по прочитанному, такие случаи и впрямь редкость. - С тех пор как ты рассказал о своем прошлом, все гадала, почему так вышло. Ты получил травму? Или просто выгорел? Почему ты резко сменил сферу деятельности?

Я провела пальцами по его предплечью. Думала, отпугну. Вместо этого Аарон взял меня за ладонь и положил наши сплетенные руки себе на бедро.

- Если не хочешь говорить, не надо. - Я сжала ему пальцы. - Можешь ничего не рассказывать.

Аарон долгое время молчал. Я успела смириться с мыслью, что он так и не откроется. Не то чтобы это плохо. Я сама не до конца с ним честна. Только сосущая пустота в груди не унималась. Мне хотелось знать правду. Хотелось знать о его прошлом, потому что глубоко в душе я понимала: это ключ к его настоящему. Если Аарон меня туда не пускает, значит, в его глазах я ничем не отличаюсь от остальных.

- Каталина, - наконец ответил он, после чего устало вздохнул. - Я готов тебе рассказать. С удовольствием и в мельчайших деталях.

Сердце опять пустилось вскачь, в который раз за день не желая угомониться. Аарон готов мне открыться!

- Но ты еле стоишь на ногах. Ты не в том состоянии, чтобы вести серьезные разговоры.

- Все нормально, - быстро сказала я. - Не такая уж я пьяная. Я тебя выслушаю, правда. - Хоть мне и полегчало, все равно оставался неиллюзорный шанс, что при резком движении я упаду лицом вниз. Впрочем, меня это не остановило бы. - Могу доказать. Смотри.

Я принялась вставать, немного пошатываясь. Это мелочи. Я докажу Аарону, что совсем не пьяная. Не дам ему ускользнуть из моей слегка нетрезвой хватки.

Аарон обхватил меня за талию.

- Эй, полегче. Давай-ка не будем вставать лишний раз, - сказал он, без труда возвращая на прежнее место. И, кажется, подвинул ближе. Впрочем, я не против. - Тебе так хочется знать?

- Да. Все до мельчайших деталей! - призналась я, раз уж потеряла последние тормоза.

Аарон издал нерадостный смешок.

- Да, не так я себе это представлял...

Я не поняла, о чем речь, но уточнить не успела - Аарон продолжал:

- Я всегда играл в футбол. Сколько себя помню, первые двадцать лет. Мой отец - тот еще спортивный воротила. Агент и тренер, со связями в самом Вашингтоне. - Он покачал головой, и взлохмаченные короткие волосы блеснули в свете уличных фонарей. - Отец умел разглядеть потенциал. Этим и славился. Когда он увидел во мне способности, то, как в дальнейшем постоянно повторял, осознал - именно к этому и готовился всю жизнь. К тому, что у него родится сын, из которого удастся с колыбели вырастить идеального игрока.

- Он тренировал тебя с самого рождения? - удивилась я.

Аарон согнул ноги и уперся локтями в колени.

- Не только тренировал. Он превратил меня в личный проект. У него дома оказался ребенок, способный воплотить все его мечты. Он прикладывал весь опыт, чтобы смастерить из меня идеальный футбольный механизм - с того самого момента, как я встал на ноги и сумел взять в руки мяч. - Аарон замолчал. Он смотрел на пустынную улицу перед собой и каменел на глазах. - Мы оба старались изо всех сил. Сперва все получалось.

Я поймала себя на том, что невольно склоняюсь в его сторону, пока плечо и рука не оказались на одном с ним уровне.

- И что же произошло? - спросила я. - Когда ты перестал радоваться игре?

Аарон посмотрел на меня искоса, немного смягчившись лицом.

- Та фотография, о которой ты говорила... - Он отвернулся и уставился на темную улицу. - Это был мой последний матч. - Аарон замолчал, видимо, собираясь с мыслями, потому что голос окреп. - Он прошел в первую годовщину маминой смерти.

Сердце у меня екнуло. Захотелось прижаться к Аарону, унять боль, звучащую в голосе. Я ограничилась тем, что схватила его за руку и переплела с ним пальцы. Аарон положил наши сцепленные руки себе на колено.

- В тот момент я стоял на поле и смотрел, как мои товарищи по команде и фанаты радуются победе, на которую лично мне было плевать. И решил: пора все бросить. Так и сделал.

- Наверное, это было нелегко, - сказала я, поглаживая большим пальцем ему ладонь. - Потерять мать, а потом лишиться всего, ради чего жил.

- Да, точно... - Он опустил голову, глядя на наши сцепленные руки. - Отец меня не понял. Даже не пытался. - Аарон издал горький смешок. - После того как маме поставили диагноз, в моей карьере мы могли найти спасение. Но вместо того чтобы сблизиться, наоборот, отдалились. Стали просто игроком и тренером. Вот и все.

Еще одна потеря. Сердце заныло. Я стиснула Аарону пальцы и очень медленно опустила голову на плечо.

Он продолжал:

- Отец сказал, я ломаю себе жизнь. Что я ничего не добьюсь. Если упущу свой единственный шанс, он больше не хочет меня знать. Поэтому я закончил университет и уехал из Сиэтла.

Аарон по-прежнему держал мою руку у себя на коленях и рассеянно перебирал мне пальцы. Я прижималась к нему щекой, другой рукой невольно потянувшись погладить по предплечью. Только так я могла выразить сочувствие - иначе заключила бы его в крепкие объятия, которые вряд ли сумела бы разжать до самого утра.

- Даже не представляю, каково это - расти по чужой мерке.

Аарон рассеянно играл с моими пальцами. От легких касаний по руке бежали мурашки.

- Сейчас, задним числом, я все понимаю. Раньше это было в порядке вещей. Мне ставили цели - я их добивался, - объяснил он, водя большим пальцем по моему запястью. - Нельзя сказать, что у меня было несчастное детство, по крайней мере, до той поры, пока я не осознал, что для полного счастья мне многого не хватает.

- А сейчас, Аарон? Сейчас ты счастлив?

Он перестал водить по мне пальцем и, не задумываясь, ответил:

- Сейчас? Пока еще нет. Но старательно над этим работаю.