13.Как же ты меня заебал.
Ставим звёздочки и пишем комментарии!
тгк:reginlbedeva где будут спойлеры!
Она застыла,всё тело, ещё сведённое напряжением выстрела и звоном в ушах, окаменело в немой оторопи. Адреналин, не успевший отступить, застучал в висках.
Его ладони на талии сомкнулись настойчивей, заставив сдаться. Ее руки, будто сами собой, взметнулись вверх, оплели его шею, вцепились пальцами в грубую ткань его плаща.
Лиза отстранилась не сразу, а лишь когда лёгкие, забывшие о воздухе, сжались в тугой, болезненный комок.
И тут же, прежде чем успела опомниться, на её лицо, а следом и на его, легла одна и та же мягкая, чуть растерянная улыбка.
- Лизавета, да ты балуешь, - прохрипел он, не отпускал её, его пальцы продолжали медленно, почти невольно, перебирать густой норковый мех на её талии. - Я ж и привыкнуть могу...
Она закинула голову и заливисто, тихо рассмеялась. Её тёплый и насмешливый взгляд скользнул по его лицу.
- Ну, всё от тебя зависит, - выдохнула она. Тонкая, изломанная бровь изящно поползла вверх. - Как себя будешь вести... так и буду баловать.
- Буду стараться, значит, - ухмыльнулся. Его взгляд тонул в теплой глубине ее глаз, ища в них ответа, отголоска того странного трепета, что пробудился в нем самом.
Он не привык к такому... Его любили многие, эти несчастные девчонки, что цеплялись за его внимание. Они надеялись, что он вернется именно к ним, а не к какой-то другой Зойке, Машке, Катьке... или просто, какое-то уменьшительно-ласкательное,имя не запоминал, все они были одинаковы в его глазах. «Баба и баба - не больше». Но к Лизе он чувствовал даже некое уважение. Не из робкого десятка девка. Бизнес мутит сама, без мужика за спиной, в их то Казани, да в таком деле, это был случай единичный.
- Ну что, - сказала она уже серьезно, первая разрывая хрупкую, интимную минутку. - Вези обратно к рестику.
- Зачем? - нахмурился Кощей, его сознание, затуманенное нежностью и внезапной близостью, с трудом цеплялось за реальность.
- У меня ж машина там, - напомнила она.
Он кивнул, медленно, будто просыпаясь. Резко встряхнул головой, словно отгоняя наваждение - возбужденную, сладкую дымку, что застлала мысли. Твердой рукой он забрал у нее револьвер - тяжелый, теперь еще теплый от ее ладони - и сунул обратно во внутренний карман плаща.
Закат, алевший на западе, мягко растворился в сумерках, пока они шли обратно к машине, оставляя на снегу парные следы. Его рука, твердая и уверенная, мягко взяла ее под локоть. Он почти неосознанно придвинул ее к себе, будто желая уберечь от холода, что сгущался с каждым шагом.
В машине Лиза с расслабленным, почти усталым вздохом сбросила грубые валенки. Уже замерзшие ноги она сунула в холодные каблучки и сильнее, с наслаждением, укуталась в роскошный мех норки, пытаясь поймать ускользающее тепло.
- Замерзла? - спросил он, поворачивая ключ зажигания. Увидев ее кивок, добавил более мягко: - Щас прогреется, тепло станет.
- Надоел мороз этот, - пожаловалась Лиза, наблюдая, как он, прищурившись, оглядывается назад, выезжая с едва заметной тропинки на укатанную дорогу. - Холодно тут у вас... В Москве мне больше нравилось.
- Тебя как вообще в Казань занесло? - поинтересовался он, пока Лиза с привычной ловкостью доставала из сумочки пачку сигарет.
- Ситуация была... - отмахнулась она, стараясь звучать небрежно, отсекая прошлое одним жестом. - Изгнали меня со столицы.
- Кто? - нахмурился он, на секунду оторвав взгляд от дороги и встретившись с ней глазами.
- Да там... знакомый мой не тем людям дорогу перешёл, - выдохнула Лиза, закуривая. Она приоткрыла окно, чтобы стряхнуть пепел, и струйка ледяного воздуха ворвалась в салон, смешавшись с табачным дымом.
- Знакомый тоже в Казани? - спросил он, и его голос стал внимательней.
- В Ростове он, - сказала она, уже отводя взгляд на убегающую в темноту дорогу. Она сделала глубокую затяжку, пытаясь заглушить подступивший ком к горлу. Но предательская влага все же выступила на ресницах, и одна упрямая слеза, сверкнув в свете приборной панели, медленно поползла по ее щеке, оставляя на пудре блестящий след, который тут же незаметно смахнула рукой.
- Понятно, - произнес он наконец.
Дальше ехали молча, желания не было вести какой-либо диалог. Каждый из них ушёл в свою бездну мыслей.
Лизу мир за стеклом не занимал. Её взгляд бесцельно наблюдал замёрзшие деревья. «Товарищ» и так очень редко покидал мысли Лизы, а сейчас занял в них главную роль. Она его никогда не любила, отчасти он был ей мерзок, но забыть не могла, часто снился он ей, думала она о нём, хоть и старалась прекращать это делать. Она чувствовала его всегда рядом, призрачное, холодное присутствие за спиной. Вот оглянуться стоит, и он будет сидеть на заднем сидении, закинув ногу на ногу, смотря на неё своим немым, укоризненным взглядом и что-то говоря беззвучно. Или просто молчать. Давить тишиной, которая сводит ее с ума.
Не выдержав, она резко оглянулась через плечо.
И правда - сидит. Стройный, как всегда, это ее удивляло, жрал он как не в себя, а худым был вечно. Ногу на ногу закинул, Коля, да смотрит на неё серьёзно, печально, качает головой, но молчит.
Она вздохнула, выдыхая струйку дыма прямо в призрачное лицо. Так и хотелось прошипеть: «Иди на хуй, Коленька, заебал ты меня уже». Но язык вовремя прикусила. А Кощей в этот момент, уловив её резкое движение, бросил на неё быстрый взгляд.
- Че такое, Лиз?
- Ничего. - повернулась она обратно, упершись взглядом в дорогу. - Показалось.
А Кощеевские мысли были заняты ее словами и самой Лизой. «Ростов... Мёртвый товарищ... Изгнали из столицы...» - обрывки её фраз складывались в смутную, но тревожную картину.
Он мысленно покрутил в голове фамилии, связи, авторитетов из московских и ростовских кругов. Кто мог быть тем, кто «не тем людям дорогу перешёл»? И, что важнее, кто те люди, что решили устранить её? Была ли она просто случайной жертвой или мишенью? Остался ли за ней хвост, который мог потянуться и сюда, в Казань?
Его пальцы слегка постучали по рулю. Чуйка кричала, что нельзя оставлять такое в тумане. То, что странно это все, и надо узнавать все и проверять. Заинтересовала его Лиза не на шутку. Не нравилось это Кощею, свою слабость перед девкой чувствовал.
Он остановил «Волгу» у подсвеченного фонарём ресторана. Мотор заглох, и в наступившей тишине он обернулся к ней. Их взгляды встретились в полумраке салона.
- Ну, пока, - бросила Лиза коротко, её рука уже тянулась к дверной ручке.
- До встречи, - поправил Кощей. Он не отпустил её взгляд, а, наоборот, удерживал его, будто пригвождая к месту. Медленно, давая ей время отстраниться, но не давая ей этого сделать внутренне, он придвинулся. Наклонился. Его губы коснулись её в коротком, но не лишённом смысла поцелуе. И она ответила. Не сразу, но ответила - резкой, почти отчаянной инициативностью, в которой было больше вызова и боли, чем нежности. Она сама рванулась навстречу, как будто пыталась этим жестом убить что-то внутри себя - или наоборот, разжечь.
Целуя его, Лиза краем глаза, за сомкнутыми ресницами, видела заднее сиденье. И там, в густой тени, сидел Коля. Он откинулся на спинку, заложив руки за голову, и ухмылялся. Ухмылялся, прищурившись, с видом знатока, наблюдающего за предсказуемым спектаклем.
Она отстранилась так же резко, как и бросилась в поцелуй, будто обожглась. Не сказав ни слова, выскользнула из машины, хлопнув дверью с таким звуком, что будто хотела отсечь этим всё - и Кощея, и его запах, и собственное смятение. Быстрыми, чёткими шагами прошла к своей «девятке». Бросилась в салон, ключ в замке, поворот и стартер взвыл. Она вырулила со стоянки так резко, что шины взвизгнули по утоптанному снегу, и, выехав на дорогу, вжала педаль газа в пол.
«Девятка» рванула вперёд, срываясь с места. Городские огни за окном слились в слепящие полосы. Скорость нарастала, давя грузом на грудь, вытесняя воздух из лёгких. Но он не исчезал.
- Коля, как же ты меня заебал, - прошипела она сквозь стиснутые зубы, чувствуя боковым зрением его фигуру на сиденье. Он сидел спокойно, глядя на дорогу. Она старалась согнать его этой скоростью. - Я не могу так больше! - сорвалось у неё с губ крик. Слёзы, копившиеся весь вечер, наконец прорвали плотину. Они хлынули потоком, заливая лицо, смешиваясь с тушью, мешая видеть дорогу. Всё поплыло в расплывчатом, дрожащем мареве. - Я в церковь пойду! - выкрикнула она в истерике, в отчаянии, цепляясь за последнюю соломинку в мире, где не осталось никаких других опор.
И тут, сквозь шум мотора и собственное прерывистое дыхание, она услышала голос. Тихий, хриповатый, спокойный, окрашенный знакомой, язвительной усмешкой.
- Ты же в бога не веришь, Лиза. И крест носишь только потому, что он золотой и красивый.
Это прозвучало так чётко, так материально, что она инстинктивно рванула руль в сторону, едва не вылетев на обочину. На пассажирском кресле никого не было.
Не забывайте звёздочки!