1.Я сама по себе.
Ставим звёздочки, не забываем про комментарии. Подписывайтесь на тгк:reginlbedeva!
Ноябрь 1986 года
Воздух был густым, состоящим из запаха коктейлей и табачного дыма, духов, которые будто кричали «Путана!» и призрачной надежды, что витала вокруг каждой девушки в этом подвальном помещении. Глухой удар захлопнувшейся двери отрезал поток мыслительный. Дочери уехали, оставив маму в одиночестве. И Лиза точно знала, что те вернутся с дачи постоянных клиентов только завтра.
Потянувшись к своей шубке, Лиза уже мысленно ощущала, как погрузится дома в горячую ванну, а потом, закутавшись в свежее постельное бельё, уснёт в тепле. На прощание она кивнула барменам, и в этот момент дверь с силой распахнулась.
— Здрасьте! — прокричал мужчина, спускаясь по ступенькам и медленно оглядывая скудно освещённое пространство бара. — Мне надо... к маме...
Последние слова он произнёс неуверенно, словно и сам сомневался в их уместности.
— К мамке по прописке иди, — рявкнула Лиза, оборачиваясь. Внутри она мысленно попрощалась со спокойным вечером. — Тебе чего надо, мужик?
Незнакомец едва заметно повёл бровью и направился к ней, двигаясь вразвалочку.
— Тебя мать как зовут-то?
— Элизабет, — вырвалось у неё громче, чем она хотела.
— Ты мне и надо, — ухмыльнулся он. — А по-нашему-то как?
— По-нашему — Лиза. А вас как величать? — хмыкнула девушка, тонкими пальчиками извлекла сигаретку из пачки.
— Кощей.
Лиза резко замерла. Её тёмные брови поползли к линии роста волос, она подняла на него пристальный взгляд.
— Слышала, — наконец произнесла она обезличенным тоном. — Пошли... если по делу.
Кощей молча кивнул и последовал за ней. Девушка опустилась на кожаный диван, изящно закинула ногу на ногу, взяла со столика и поставила на колено массивную стеклянную пепельницу, стряхнув туда пепел.
— Дела потом... Мне девочка надо... — Кощей на секунду застыл, погрузившись в какие-то грязные фантазии, беспокойно покрутил руками, сжимая невидимый объём, и выдохнул: — По симпатичней.
— Вам на когда? — спросила она, выпуская струйку дыма.
— На сейчас.
— Все по симпатичней — на заказе. Приедут завтра. А обычная, скоро освободится.
Кощей лишь чуть прищурился и поджал губы.
— А вы, мадам? — его взгляд медленно пополз по её фигуре, задержавшись на вырезе блузки и на стройных ногах. Прозвучал шёпот: — Тоже сойдёшь...
— Я людей не обслуживаю, — отрезала она. — Подождите. Скоро придёт девочка.
— Ладно, — вздохнул он, откидываясь на спинку дивана. Облапав карманы, он нахмурился, на его лице появилась досадливая морщина. — Дай сигаретку, а...
Она цокнула языком, но молча положила пачку на середину стола. Он тут же щёлкнул зажигалкой, выдохнул дым, и в наступившей тишине сказала она:
— Слышала, короновали вас...
— Короновали, Лизонька... Но не в том дело. Ты ж на моей территории бизнес держишь. Крышу тебе кто даёт? — Он хмыкнул, выпуская дым и пристально глядя ей в глаза.
— Никто, — сказала она, чуть прищурившись. — Я сама по себе.
Её слова заставили его лицо расплыться в самодовольной ухмылке.
— Так дела не делаются. Если не я, то кто-то другой тебя контролировать будет. Пока о тебе с других районов никто не знает, но слух пойдёт, рано или поздно... — Договорить он не успел.
Дверь с шумом распахнулась, заставив всех присутствующих обернуться. По ступенькам, отчётливо цокая каблучками, сбежала молодая девушка, плотно закутанная в шубку. Она подняла взгляд, увидела, что Лиза жестом подзывает её к себе, коротко кивнула барменам и подошла.
— Здрасьте... Лена, — широко улыбнувшись, протянула она руку гостю.
— Привет, — хмыкнул он, оглядывая её с ног до головы. Его взгляд надолго задержался на её ногах. Он перевёл взгляд на Лизу и спросил: — Эта?
— Эта, — кивнула Лиза. — Час сто рублей.
— Нихрена себе! — возмутился Кощей. — Ладно, была бы ты хоть не жалко... А тут... Ни груди, ни жопы.
— Что-то не нравится — иди на трассу, бери за тридцать, — фыркнула Лиза. — У меня девочки все со справками от врача, в форме и выглядят по культуре.
Он нахмурился и снова взглянул на ночную бабочку. Лицо симпатичное, да и стройная... Но что-то не то. Однако пять лет камеры дали о себе знать, стало уже неважно, какого размера грудь и какого цвета волосы. Он вздохнул, достал из внутреннего кармана деньги и со звонким шлепком положил на стол перед Лизой отсчитанные сто рублей.
— Ты, Лиза, подумай о моём предложении, — бросил он на прощание, поднимаясь с дивана.
Пошёл за девушкой, не отрывая взгляда от её ног — недлинных, даже коротковатых. Сама она едва доставала ему до плеча. Но когда она завела его в отдельную комнату, где стоял такой же потёртый диван, стеклянный столик с заранее подготовленной пепельницей, а приглушённый свет призывал к интимности, всё остальное перестало иметь значение.
***
Лиза резким движением взгромоздилась на высокий барный стул.
— Макс, вина налей мне, — бросила она.
Бармен молча кивнул. Хрусталь бокала коснулся деревянной столешницы с ясным, звенящим звуком. Максим откупорил бутылку с глухим хлопком и налил почти до краёв рубиновую жидкость, в которой играли отсветы приглушённых ламп. Лиза молча кивнула — «спасибо», — и опрокинула бокал одним залпом. Вино не принесло облегчения, лишь обожгло горло, а тревога сжалась в тугой, болезненный комок.
Её взгляд скользнул по залу, выхватывая из полумрака группу мужчин на кожаном диване. Зажравшиеся буржуи, и их сытые, довольные морды, они спокойно беседовали, не замечая никого вокруг, будто этот бар, эти женщины — всего лишь декорация к их благополучию.
«Дочки» должны были вернуться ещё утром, с деньгами. Но ни денег, ни девочек не было. Нервы заканчивались очень быстро.
Схватив бутылку и бокал, она соскользнула со стула. Твёрдые каблуки отчётливо цокали по кафелю, отсчитывая последние минуты перед бурей. Она ушла в самую дальнюю комнату, в кабинет.
Лиза села за массивный стол, отыскала в кожаном блокноте заветную страничку. На ней — аббревиатура «Ц.Л.П.». Цифры набирались, пока Лиза хмурила брови, сверяясь с написанным номером на бумаге. Приложив трубку к уху, она одной рукой достала пачку сигарет, ловко выдернула одну длинную и тонкую, щёлкнув зажигалкой, сделала первую, самую горькую затяжку.
— Да? — наконец послышался голос.
— Леонид Петрович, здравствуйте, — выдавила она сладким голоском. Дым выдохнула кольцом.
— Лизонька, здравствуй! Чего звонишь? — Леонид Петрович, клиент постоянный, щедрый, не обидчик. Год уже как.
— Леонид Петрович, а девочки у вас ещё? — спросила она прямо, без вазелина.
На том конце провода воцарилась пауза.
— Нет... Они ещё по утру уехали. Я сам из окна видел, как они в машину садились. А что?
Лиза нахмурилась, сигарета замерла в пальцах. Она сделала ещё одну глубокую затяжку, пытаясь заглушить подступающую панику.
— Что за машина? Номера помните? Цвет?
— «Москвич», белый. Номеров не разглядел. Мужик оттуда вышел, дверь им открыл, — поделился клиент.
А в голове у Лизы уже вспыхнули картины одна страшнее другой: окровавленные лица, испуганные глаза, тишина на заброшенной окраине... Она прикрыла веки, стараясь собрать мысли воедино.
— Как мужчина выглядел?
— Да бандос какой-то... Молодой, высокий, в куртке кожаной. Рыжий.
На последнем слове глаза Лизы распахнулись. Ледяная волна прокатилась по спине. Пазл сложился. Всё стало ясно — и кто, и почему.
— Ладно... Спасибо, Леонид Петрович. До свидания.
Не дожидаясь ответа, она швырнула трубку на рычаг. Подорвалась с места, накинула шубку на одно плечо и быстрым шагом вышла в зал, а затем в колючий мороз. Она замерла на секунду, оглядываясь, прокручивая в голове карту чужих территорий. Место, где она никогда не была, но которое знала по словам.
Побродив по тёмным дворам, она наконец вышла к залитой тусклым светом хоккейной коробке. Там клубилась, кричала и ругалась ватага парней. Лиза подошла к самому бортику.
— Кощей там? — её голос прорезал гам, заставив нескольких обернуться.
Движение замерло. К ней подошёл самый бойкий, исподлобья оглядывая её с ног до головы.
— Ну, там. А чё?
Лиза не удостоила его ответом. Резко развернувшись, зашагала к тёмному проёму в стене, ведущему вниз. Спуск в подвал встретил её запахами пота, крови, дешёвой махорки и смесью едких мужских одеколонов. Она переступила порог, и её взгляд скользнул по мрачному царству: качки на ржавых тренажёрах, ринг, тусклая лампочка над изодранной боксёрской грушей. Из приоткрытой двери в глубине выглянул высокий, крепкий мужчина, сложив руки на груди в спортивном костюме.
— Кощей где? — бросила Лиза, подходя к нему.
И тут же её взгляд, перелетев через его плечо, наткнулся на другой — тёмный, тяжёлый, будто бы поглощающий весь скудный свет в помещении.
— Ты как в песне знаешь? — ухмыльнулся криво тот. Он медленно поднялся с дивана, поставив стеклянную бутылку на стол, его движения были обманчиво ленивы, — «А Лизонька не брезгует, ходит по самому лезвию... На малинку Кощеевскую ездить на такси...» — пропел он вразвалочку, приближаясь к ней. Она стояла, не шелохнувшись, вытянувшись в струнку, подчиняясь древнему инстинкту.
— Мне помощь твоя нужна, — выдохнула она, заставив себя переступить через осколки собственной гордости. — На меня «Разъезд» наезжать начал, требуют дань за крышу. Девочек у меня украли... Сейчас они у них. И я не знаю, в каком состоянии мне их вернут. И вернут ли вообще.
Не забывайте звёздочки!