Эпилог.
Триггер – смерть. Читайте на свой страх и риск.
***
Кладбище – город мертвых.
Тут полная тишина, нарушаемая лишь размеренным ветром, гуляющим меж деревьев и крестов. Даже время течёт тут как-то по-особенному. Старые, замшелые надгробия из гранита соседствуют с новыми, блестящими плитами. Деревянные кресты, покосившиеся от времени, с чуть облупившейся краской.
Это кладбище помнит и революцию, и войну, и трудовые пятилетки. Здесь похоронены и простые рабочие, и партийные деятели, и дети, толком не успевшие пожить свою жизнь, и настоящие герои. На могилах виднеются фотографии в овальных рамках, где люди с улыбкой и непридуманным счастьем смотрят в камеру. Надписи на могилах лаконичны и держаны: имя, фамилия, годы жизни и смерти, короткое послание от родных и близких. «Помним, любим, скорбим.»
Вдоль тропинок стоят скромные скамейки, сколоченные обычными мужиками из деревянных досок. На них можно присесть, чтобы помянуть усопших, вспомнить их жизнь и поговорить в полной тишине.
Здесь не встретишь пышных букетов или огромных венков: не в менталитете. Но на каждой лежат две красные гвоздики, как символ истинной скорби и уважения. Скромное проявление любви и памяти.
Сейчас тут ни души. Только длинные тени крестов и деревьев ползут против света. Вроде бы, даже птицы стихли, сговорившись.
И только у одной могилы, на скамейке, сидят двое.
Могила свежая, земля ещё толком даже не осела. Неровный холмик прикрыт целым множеством живых цветов, чуть примороженных из-за климата. Розы разных оттенков, лилии и много гвоздик. Над ними возвышается статуя ангела. Крылья прикрыты, взгляд опущен вниз в знак скорби и сострадания. Вещь дорогая, сделанная на заказ. А у подножия фотография в рамке:
Красивая, молодая девушка с розовыми щеками, длинными, светлыми волосами, стекающими по плечам и ярко-голубыми, чистыми глазами.
«Мавлиева Юлия Ильдаровна.
07.05.1973 -28.03.1990.
Ангелы забрали тебя слишком рано.
Новая звезда зажглась на небе.
Сияй, наша девочка.
От любящих и скорбящих
родных и близких.»
Ильдар Юнусович, мужчина в дорогом, но чуть помятом костюме, с сединой и глубокими морщинами. Держит в руках початую бутылку водки, обхватывая её пальцами так сильно, что костяшки белеют. Взгляд потухший и пустой, направлен прямо на надпись.
Рядом, плечом к плечу, сидит Валера. С взъерошенными волосами, покрасневшими глазами от переживаний и бессонных ночей. Смотрит прямо на фотографию Юли, не отрываясь, пытаясь запомнить каждую черту лица, пока память не начнет стирать её образ.
Они молчат. Да, и говорить не о чем: все слова бессмысленны. Оба знают, что предали её. Каждый по-своему, с личной изощрённостью, и каждый с разной степенью осознания этого. Но вина давит одинаково, не давая жить дальше.
Юнусович отрывается от своих мыслей, поднимает бутылку и делает большой глоток. Горькая жидкость сразу же обжигает горло, но не приносит и доли облегчения. Он протягивает бутылку Валере, не глядя на него. А тот принимает дрожащими руками и залпом делает три глотка, не морщась. Пытается почувствовать хоть что-то, кроме пустоты и боли.
Они пьют из одной бутылки, не брезгуя. Отец любимой и возлюбленный дочери – те, кого они раньше всей душой ненавидели и презирали, сейчас сидят рядом, разделяя одну боль на двоих и проклиная за то, что не смогли спасти.
– Почему ты меня тогда освободил? – неуместно, импульсивно спрашивает Валера.
Ильдар не спешит отвечать. Сначала долго, пристально разглядывает фотку дочери на надгробии, затем смотрит в землю. И только через пару минут находит в себе силы ответить.
– Юля и Наташа уехали. Я убивался, злился, сидел у двери нашей квартиры сутками. Не мог поверить, что потерял их навсегда, – забирает из рук парня бутылку водки. – потом пришёл в участок. Это уже тогда было, когда ты перестал весь наш участок проклинать. Ну, прохожу я мимо тебя. А ты сидишь в стенку воткнувшись и взгляд у тебя неживой.
Мужчина замолчал. Сглотнул ком в горле, который мешал говорить.
– Потом дошло, что мы с тобой одну учесть переживаем, – глоток водки. – Отпустил.
Повисла гнетущая тишина. Валера даже не отреагировал на его исповедь, так и продолжал тупо вглядываться в лицо Юли и эту надпись с годами жизни. Только спустя долгое время, не отрываясь, прошептал:
– Спасибо.
Ильдар только кивнул. И снова тишина. И снова пара глотков.
– Несчастный случай, – говорит Ильдар, сам не понимая, зачем.
– Ага, – качает головой.
Несчастный случай – каждый из них повторяет эти слова в уме ещё раз.
Но внутри всё кричит об одном: она ушла сама. Её последние слова, идеально чистая комната перед смертью, будто специально подготовленная, записка с благодарностями всем, кого она любила, раздача всех ценных вещей, звонок отцу накануне. Всё говорило об этом. И это понимал каждый.
Правда лежит на поверхности. Но произнести её вслух выше их сил.
« Каждый человек появляется в твоей жизни по какой-то причине. И если ему суждено остаться – он никогда от тебя не уйдет. А если ушёл – он был в твоей жизни только чтобы научить тебя чему-то.
Спасибо тебе за урок, моя красавица.
Я люблю тебя.
Твой Валера. »