Попытка | Турбо

Ильдар Юнусович, старший оперуполномоченный майор милиции, всегда жесток. Его голубые глаза никогда не смотрят на людей с добротой, с одобрением и любовью. Этот взгляд, как осколок льда, обжигает до костей. Он видит насквозь каждого, выискивая гниль, слабость и трещину, за которую можно за которую зацепиться. На его столе, заваленном бумагой и папками с грязными делами, стоит гранёный стакан с мутной заваркой. Мужчина пьет её большими глотками, не морщась. Словно глушит ей не только жажду, но и тупую, ноющую боль.

В дверь стучат коротко, но настойчиво. Ильдар кричит «можно», и в кабинет заходит молодой лейтенант, испуганно сжимает в руках тонкую папку. Старший даже не поднимает голову.

- Чего там у тебя? - произносит мужчина, продолжая сверлить взглядом свой стакан. Голос у него грубый, хриплый, словно он годами курил одну сигарету, а не служил закону. Лейтенант, запинаясь, начинает рассказывать про новый виток уличной войны, делёж территорий, про этот самый «Казанский феномен». Юнусович поднимает голову. Взгляд становится ещё холоднее.

- Казанский феномен, говоришь? - тянет он, смакуя каждое слово. - Феномен - это когда из грязи в князи. Когда из ничего - что-то. А тут что? Пацаны жизнью торгуют, понимаешь, за уважение на районе. Болезнь это, язва. И лечить ее надо, да только методы у нас..Как топором по яйцам.

Лейтенант, как приклеенный, стоит у порога. А Майор делает глоток чая, обжигая горло, переспрашивает.

- Так что там стряслось?

- Там..Мальчика убили. Он в морге. - слова режут тишину кабинета. Ильдар замирает, сверлит парня взглядом, полной немой ярости. В голубых глазах вспыхивает настоящий огонь.

- Кого?

- Одного из этих мотальщиков. Забили до смерти. - На лице мужчины застывшая маска. Ни намека на эмоции. И это, кажется, хуже всего.

- Знаем, кто сделал?

- Нет. Ильдар Юнусович, вам нужно в морг подъехать.

- Поехали, - ставит свой стакан в сторону с глухим стуком. Грязная заварка плещется на столе, образуя темное пятно. Но Ильдар даже не смотрит. Сейчас не до этого. Сейчас нужно ехать туда, где кончается чья-то жизнь. И разбираться, почему она так рано закончилась.

Он надевает свою старую куртку, пропахшую табаком, потом и бессонными ночами. В кармане шуршит пачка дешёвых сигарет, которую он сразу берет в руки.

- Чтоб к моему возвращению у меня была вся подноготная этого мотальщика. Кто, что, где и когда. Все связи, все грехи. Нужно знать, с кем он дышал одним воздухом. - бурчит лейтенанту, выходя из кабинета.

- И с экспертами свяжись. Мне нужно подробное заключение. Каждая царапина, синяк - все должно быть зафиксировано. И чтоб никакой отморозок не пытался это дело спустить на тормозах.

Ильдар садиться в "Волгу" и раздражённо вздыхает. Машина трогается, едет по серым и мрачным улицам города. И в этом городе жизнь дешева, смерть ходит рядом, поджидает за углом. И в последнее время эта смерть разгуливает в открытую, не боясь ни милиции, ни Бога. Облезлые стены, темные окна, грязные дворы - здесь вырастает целая армия "пацанов", для которых улица - дом, а драки - смысл жизни. Они воюют за территорию, за уважение. А в итоге умирают молодыми, где-то в темных подворотнях.

И Ильдар Юнусович тоже дрался в юношестве. Тоже рос на улице, тоже хотел быть сильным и уважаемым. Но ему повезло. Он нашел в себе силы вырваться из этого круга и поступить в службу милиции. А этого мальчишку, что сейчас лежит в морге, засосал этот круг. И он утонул в нем. Но майор знает, что ничего не изменится. Что завтра на улице забьют ещё одного пацана. И он снова будет ехать в морг и смотреть на мертвое тело. И снова будет чувствовать бессилие и злость.

Казань - его родной город и его главное проклятие.

Машина подъезжает к моргу. Серое, унылое здание, от которого веет холодом и смертью. Мужчина выходит из машины и направляется к входу. Водитель остаётся в машине. У входа его встречает дежурный. Здоровается с майором, пропускает внутрь. Там пахнет хлоркой, формалином и гнилью. Запахом смерти - запахом, его работы. Но Ильдар не морщится, идёт вперёд, не останавливаясь. Дежурный молча указывает ему на дверь с вывеской «Патологоанатомическое отделение». В этом помещении светло и холодно. В центре стоит металлический стол, накрытый белой простыней. Дежурный снимает её.

- Забили насмерть, - спокойно - черепно-мозговая травма, множественные переломы ребер, разрыв внутренних органов. В общем, живого места нет.

Юнусович молчит. Смотрит на мертвого парня лет четырнадцати. На лице проглядывает что-то детское, наивное. Что-то, чего этот парень уже никогда не сможет испытать.

- Кто это сделал? - не отрывая взгляда от тела. - Группировка какая, известно?

- Пока не знаем, Ильдар Юнусович. Работаем. Думаю, скоро узнаем. - Майор кивает, хоть знает, что на самом деле, все будет как обычно. Пацаны всегда молчат, как рыбы об лёд. Никто ничего не видел, никто ничего не знает. Слово пацана, черт бы его побрал. Устраивают самосуд, не доверяя милиции.

- Там бабка его пришла. - спустя пару секунд молчания, произносит дежурный, нарушая гнетущую тишину. Голос его тихий, почти шепот, словно он боится потревожить покой усопшего.

Юнусович кивает. Выходит из помещения вместе с дежурным. Оставляет позади холодный кафель и бездыханное тело мальчишки. Там ему делать больше нечего. Мертвые не разговаривают и он должен поговорить с живыми. С теми, кто видел, кто слышал, кто знает.

Выходит на улицу, оглядывает скопившуюся толпу людей. Нескольких пацанов, быдловатых, с глупыми лицами - типичных группировщиков. И у самого входа - сгорбленная фигура в темном платке. Бабка. Он окликает её, передает в руки дежурному, а сам достает из кармана куртки пачку сигарет. Закуривает. Щелчок зажигалки, и в сером казанском воздухе вспыхивает огонек, освещая его суровое лицо. Затягивается, выпуская клуб дыма прямо в лица группировщикам.

- Ваш пацан? - хрипло спрашивает майор, прожигая взглядом одного из них. Он их презирает, считает, что даже разговаривать с ними - выше его достоинства.

- Не ваше дело, товарищ майор. - дерзко отвечает парень, выдерживая его взгляд. В его глазах ни капли страха, только вызов и презрение. Он сплевывает под ноги, демонстративно показывая свое отношение к власти, к закону, и ко всему, что представляет собой Ильдар Юнусович.

А Майора до глубины пробирает волна ярости. Ему хочется схватить этого отморозка за грудки и вытрясти из него всю дурь, всю наглость и эту пацанскую философию, которой они так гордятся. Но он сдерживается, зная, что этим только больше их озлобишь. Нужно действовать тоньше, найти их слабое место.

- Не мое, значит? - усмехается Ильдар. - А кто потом будет ваших матерей успокаивать, когда вы в морге окажетесь?

Парень в куртке с кленовыми листом на спине дёргается вперед, оскорблённый этими словами.

- Турбо, хватит.- удерживает его другой пацан с такой же ненавистью в глазах, но, видимо, более приглушенной.

- Вы думаете, я тут просто так стою? Что мне, кроме как вашими разборками, понимаешь, больше заняться нечем? Мне плевать на вас, все равно учесть у вас одна. Либо тюрьма, либо, вон, морг.

Пацаны молчат, понимая, что проблемы с милицией им сейчас не к месту. Но в мыслях, конечно, они все этому «менту» уже пару раз в фанеру прописали.

- Вопрос повторяю, ваш пацан?

- Наш. - сквозь зубы говорит Турбо.

- Кто с ним был? - цедит Ильдар, стараясь сохранять спокойствие. Но пацаны молчат. Типичное «слово пацана» в действии - лучше отсидеть, чем "крысой" быть.

Турбо снова смотрит на него. Вглядывается в жестокое лицо напротив, в эти холодные, но яркие голубые глаза. И внезапно, словно удар, его пронзает мысль: глаза точно такие же, как у Юли. Да и губы той же формы, такие же пухлые. Черты лица..Блять. Внутри него все переворачивается. Адреналин, злость и непонимание смешиваются в единый вопрос - «он её отец?»

***

Юля сидит за столом. В руках карандаш - её верный инструмент и продолжение собственных мыслей. Волосы заплетены в две свободные косички, перехваченные простыми резинками, без всякой затеи - времена такие, не до вычурности. Косички свободно спадают на плечи, немного щекоча старую кофту. Перед ней лежит чуть потрёпанный листок, на котором уже проступает портрет. Это не заказ, не иллюстрация к учебнику по литературе - это ее личное, сокровенное. Она прищуривается, прикусывает губы, старается. Вспоминает все черты, каждую деталь в лице Турбо. Эти его дерзкие взгляды, упрямый подбородок и улыбку. Она ведёт карандашом по бумаге, стараюсь передать этот его дух. Линии получаются неровными, тонкими, но она не сдается. Вспоминает его взгляд перед тем, как он ее поцеловал, смущается и продолжает рисовать. Улыбается. Теперь уже увереннее, чётче. Выводит контуры его куртки, его руки - сильные, сбитые костяшки пальцев.

Светловолосая постоянно сравнивает рисунок с воображаемым образом Турбо, стирает и перерисовывает линии, пока не достигнет нужной пропорции. Аккуратно прорисовывает контур носа, стараясь передать его характерную форму. Особое внимание уделяет глазам - сначала намечает их еле заметными линиями, постепенно углубляет тени, создавая эффект глубины и выразительности. Юля помнит его пронзительный взгляд и пытается передать его хотя бы частично. После переходит к губам. Здесь действует особенно осторожно, но улыбается ещё шире. Помнит их поцелуй.

Она рисует не спеша, вкладывая в каждый штрих частичку своей души. Рисунок создаётся постепенно, слой за слоем, пока не достигнет нужной реалистичности. В конце концов, на листке бумаги проявляется образ Валеры - сильного, дерзкого и такого желанного.

- Нужно ему подарить - шепчет одними губами, откладывая карандаш в сторону. Взгляд мечется между готовым рисунком и окном, за которым начинает темнеть. Рисунок получился неплохо. Определенно лучше, чем те, которые она рисует на уроках от скуки.

Юля встаёт из-за стола, последний раз пробегается взглядом по получившемуся рисунку и выходит из комнаты. Совсем тихо идёт на кухню, туда, где сейчас ее мама готовит ужин.

- Мам, я схожу к Айгуль, ладно? - тихо начинает дочь, заходя в комнату. Наталья Сергеевна оборачивается. Мешает суп, ложка бьётся о дно кастрюли. Исподлобья смотрит на смотрит Юлю, что топчется у порога.

А в животе у женщины ворочается нехорошее предчувствие. Ее дочь раньше - тише воды, ниже травы. Уроки сделает, по дому поможет, книжку почитает - и всё. А тут вечно к подруге своей убегает, родителям противоречит, из дома сбегает. И взгляд какой-то хитрый появился, словно что-то скрывает. Секреты появились. Но какие там секреты в её возрасте?

Она помнит себя молодую и понимает, что ее дочь - точная копия. Дурная голова, ветер в карманах, сердце нараспашку и верит каждому слову. А вокруг - улица, где жизнь ничего не стоит. Где пацаны в стаи сбиваются, ищут, чем поживиться, а девочки глупые, влюбляются в "героев" дворовых, да потом слезами умываются.

Наталья Сергеевна вздыхает. Она видит, каждый вечер слышит от своего мужа, что во дворе творится. То и дело драки, разборки, милиция с мигалками. Глаза волчьи, наглые, смотрят на девчонок, как на кусок мяса.

- Шапку хоть надень, простынешь, - отстраненно говорит мать, стараясь голос ровным сделать.

- Да, мам, спасибо.

Юля бежит в свою комнату, аккуратно складывает свой рисунок и накидывает пальто. Выскакивает из квартиры, не задумываясь ни о чем. А Наталья Сергеевна подходит к окну смотрит.

- Господи, наставь на путь истинный.. - шепчет она, прижимаясь к холодному стеклу.

И женщина понимает, что тянуть нельзя. Надо поговорить с Юлей. Но с чего начать? С нотаций, с угроз? В любом случае, впереди - тяжёлый разговор. И мать не знает, чем он закончится. Но она должна сделать все, что в её силах, иначе потом будет поздно.

***

Турбо сам спешит к Юле. Этот вопрос, звенящий в голове, убивает. Холод, темнота, ветер - плевать. Главное - добраться до нее.

Ильдар Юнусович, в погонах, её отец? Не может быть такого. Валера привык смотреть на ментов, как на врагов. Как на тех, кого хочет сломать и уничтожить. А тут..отец Юли - мент. Отец той, что вызывает у него такие чувства и эмоции. Той, на кого он смотрит - и забывает обо всем. А тут получается, что она - дочь врага?

Туркин останавливается у ее дома. Сплевывает себе под ноги. Бред. Не может быть, чтобы у такой девчонки отец был ментом. Она же другая, не как все. Но сомнения грызут душу: Юля слишком похожа на него.

Прислоняется спиной к холодной стене подъезда, закуривает. Дым обжигает горло, но сейчас не до этого. Разглядывает окна дома напротив. Свет везде горит и у Юли, наверное, тоже. Может, она сейчас сидит, рисует или книжки свои читает. И даже не подозревает, что он сейчас мучается и не знает, как поступить. Затягивается глубже, до боли в лёгких. Табак хоть и умиротворяет, но не надолго, в голове все равно крутится одно. Если его догадки верны - все рухнет.

Турбо матерится себе под нос, кидает недокуренную сигарету на землю и решительно идёт к двери в подъезд. Только поднимает руку, как дверь открывается и из подъезда выходит Юля. С двумя косичками, красными щеками и в расстегнутом пальто. Кажется, похожа на хрупкого ангела, сошедшего с небес. Но, увы, ангелам в этом мире нет места, их крылья здесь быстро обрывают. Ее глаза встречаются с его взглядом, округляются в удивлении. Валера сглатывает, тяжело улыбается уголками губ, будто скованный невидимыми цепями. Улица воспитала в нем немногословность, научила говорить языком кулаков и авторитета, но сейчас он не знает, как подобрать слова. Как объяснить этой девушке, тронувшей его сердце, что она - "дочь врага"?

- Валера..? - звучит тихо. Он только кивает, спрятав руки глубоко в карманах. - А ты как тут?

- Пришел поговорить. - голос Турбо холодный, как этот ветер, завывающий между панельных домов.

- О чем? - Юля улыбается, стараясь убрать эту неловкость. Парень смотрит на её лицо, сжимает зубы. Красивая, блять.

- Юль, скажи мне честно. Твой отец мен.. милиционер? - слова вылетают резко, как выстрел. Он смотрит прямо, готовясь к худшему. Сейчас решится все.

На секунду в глазах светловолосой мелькает испуг, оголяя её страхи. Но она тут же берет себя в руки, улыбка не сползает.

- Да. А что? - Туркин отворачивается, сплевывает на грязный снег. С ненавистью, будто в этом плевке вся его злость и обида на эту гребаную жизнь, которая вечно ставит его перед выбором, где нет правильного решения. В воздухе повисает тягучее молчание. Оно оглушает, давит и душит.

- Блять. - на выдохе. Отводит взгляд от Юли, от ее ярких глаз, в которых плещется испуг и непонимание. Валера не может видеть её сейчас, иначе сломается.

- Валера..

- Ты же понимаешь, Юль. - резко, будто получил удар, снова смотрит на неё. Но сейчас в его взгляде - сталь, лёд и решимость. Светловолосая вздрагивает.

- Что я должна понять? - спрашивает почти шепотом. Как же сложно. Турбо бы сейчас просто уйти, оставить все как есть, но он не может, должен сказать ей правду, какой бы горькой она ни была.

- Твой отец мент. Мент, блять. - повторяет он, словно хочет вбить эти слова ей в голову. - А знаешь, что это значит? Значит, Юля, что ты - дочь врага. Чужая. А чужой не место быть рядом со мной.

Турбо отрезает это жестко, без капли сожаления. Ни грамма тепла, ни намека на нежность. Словно он вырвал эти слова из самой глубины души, и они причинили ему невыносимую боль. Не смотрит на Юлю, просто не может. Иначе сломается, растает и вся его сила и решимость пойдут прахом. Его слова падают в морозный воздух, разбивая вдребезги хрупкий мир, который они пытались построить. Турбо ждет реакции, крика, слез, отрицания, чего угодно, лишь бы не этого оглушающего молчания. Но она молчит, просто стоит, опустив голову. Маленькая, хрупкая, потерянная. И в этой тишине Валера слышит, как рушится все, что начало выстраиваться между ними. Сжимает кулаки до боли. Ему нужно уйти, прямо сейчас, пока он не передумал. Пока не сделал что-нибудь, о чем потом будет жалеть. Хотя, похоже, он уже это сделал.

Разворачивается резко, ноги сами несут его прочь, без его воли. Чувствует, как Юля смотрит ему в спину, прожигает взглядом и это жжет сильнее, чем любой костер. Не останавливается, не оборачивается, даже когда слышит сломанный шепот его имени. Только ускоряет шаг, вжимая голову в плечи. Ему нужно бежать. От нее, от себя, от этой жизни, которая загнала его в угол, и от чувств, разрывающих его грудь. Доходит до угла дома, сворачивает в темный проулок. И только там, в тени, останавливается, прислоняясь спиной к холодной стене.

Она приняла его. Приняла его жизнь, мир и осталась рядом. А он не смог.

Не смог?

_____________

Котики-самолётики, как дела? 💓

📌 Мой тгк – vveneraxs (название – Иксэс–Венера)

Мои читатели - самые лучшие, помните это, не забывайте ставить звёздочки, подписываться и писать комментарии - тогда главы будут выходить намного чаще.

И не забывайте бежать читать мой новый фанфик – «Искупление слезами | Турбо»