13
Солнечные лучи мягко стелились по белоснежной скатерти, отражаясь в хрустальных бокалах. В воздухе витал аромат свежеиспеченных круассанов и крепкого кофе. За столом собрались все члены семьи: Чонгук с каменным лицом просматривал утреннюю почту, Джейк мрачно ковырял вилкой омлет, Ирэ с холодным спокойствием наливала себе чай. Минджу и Рина сидели напротив, перебрасываясь редкими фразами.
Тишину нарушил звонкий голос Маргарет:
— Боже, как долго! — она нетерпеливо постучала ногтями по столу, увидев пожилую домработницу Агату, медленно подходившую с подносом. — Мой кофе уже остыл!
Агата, сгорбленная годами службы в этом доме, слегка дрожащими руками поставила перед Маргарет чашку.
— Простите, мисс, я...
— Осторожно! — резко одернула её Маргарет, когда капля кофе попала на скатерть. — У тебя совсем руки отсохли?
В столовой повисла тяжёлая тишина. Чонгук медленно поднял глаза от писем, Джейк напрягся.
Рина внезапно встала, её стул громко скрипнул по полу.
— Агата, присядьте, пожалуйста, — её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась сталь. Она подошла к пожилой женщине и бережно взяла поднос. — Я сама налью вам кофе. Вы столько лет заботитесь об этом доме, вам не нужно ни перед кем унижаться.
Маргарет фыркнула:
— Ой, какая трогательная сцена! Может, ещё песенку ей споёте?
Рина повернулась к ней, и в её глазах вспыхнул холодный гнев:
— В этом доме всегда уважали тех, кто его содержит. Агата прослужила здесь дольше, чем ты вообще существуешь на этом свете.
— Разве она не старее? — вдруг подала голос Минджу, но после осуждающего взгляда Чонгука закатила глаза, однако замолчала.
Джейк резко поднял голову:
— Рина...
— Нет, Джейк, — перебила его Ирэ, не отводя взгляда от Маргарет. — Твоя... подружка должна понять, что здесь есть границы, которые нельзя переходить.
Маргарет покраснела от злости:
— Ты смеешь так со мной разговаривать? Я ношу наследника Альбора!
— Поздравляю, — ледяным тоном ответила Рина. — Но ребёнок — это не индульгенция на хамство.
Чонгук неожиданно хлопнул ладонью по столу:
— Хватит.
Все замолчали. Он медленно обвёл взглядом присутствующих, остановившись на Маргарет:
— В этом доме у нас есть традиции. И уважение к тем, кто его содержит — одна из них.
Агата стояла, потупив взгляд, её морщинистые пальцы теребили край фартука.
Ирэ вдруг встала и подошла к ней:
— Пойдёмте, Агата, я помогу вам на кухне. — Она бережно обняла старушку за плечи и увела из столовой.
Маргарет сидела, покусывая губу, её пальцы судорожно сжимали салфетку.
А за окном яркое утреннее солнце продолжало светить, будто ничего не произошло. Но воздух в столовой был наполнен новым напряжением — все понимали, что баланс в семье изменился.
И что Маргарет только что совершила свою первую серьёзную ошибку.
Чонгук медленно положил письмо на стол, его пальцы слегка постукивали по деревянной поверхности, нарушая тягостное молчание.
— Где Сонхун? — спросил он, намеренно переведя тему.
Минджу подняла глаза от чашки кофе, её губы искривились в холодной усмешке.
— Где же ещё? Должно быть, рядом со своей возлюбленной.
Как будто по злому умыслу судьбы, дверь в столовую в этот момент открылась, и на пороге появился сам Сонхун. Его взгляд сразу же упал на Минджу, и в воздухе будто пробежал разряд напряжения.
— Говорили обо мне? — спросил он, останавливаясь возле своего места.
— А разве есть о чём говорить? — Минджу отпила кофе, намеренно не глядя на него.
Сонхун стиснул зубы, но сел, не ответив.
Тишина снова повисла над столом, на этот раз ещё более гнетущая.
Минджу отодвинула тарелку с недоеденным завтраком и оглядела стол.
— Кстати, где Субин?
Сонхун резко поднял голову, его пальцы сжали вилку так, что костяшки побелели.
— Ты без него даже есть уже не можешь?
Минджу медленно встала, её движения были спокойными, но в глазах горел холодный огонь.
— Нет. Но кое-кто мне аппетит испортил.
Она отодвинула стул и вышла из столовой, не оглянувшись.
За её спиной воцарилась мёртвая тишина.
Сонхун сидел, уставившись в тарелку, его лицо было каменным.
Чонгук вздохнул и снова взял письмо, будто ничего не произошло.
В особняке Альбора, не смотря на солнце, снова стало холоднее.
***
Золотисто-багряные листья медленно кружились в воздухе, ложась мягким ковром под ноги. Рина шла по аллее, её пальцы скользили по шершавой коре старых дубов, а дыхание превращалось в лёгкий пар на холодном осеннем воздухе.
Вдруг позади раздались шаги — чёткие, неспешные. Она обернулась.
Джейк.
Он стоял в нескольких шагах, его тёмная ветровка развевалась на ветру, а в глазах читалась странная смесь вины и надежды. Слегка улыбнувшись, он сделал шаг ближе.
— Можно присоединиться?
Рина не ответила, но и не ушла. Просто продолжила идти, позволяя ему шагать рядом.
— Ты не хочешь поговорить со мной? — спросил он, глядя на опавшие листья под ногами.
— У нас разве остались темы для разговора? — её голос был спокойным, но в нём не было ни капли тепла.
Джейк вздохнул, его руки глубоко зарылись в карманы.
— Прости.
— За что?
— За всю эту ситуацию.
Рина слегка улыбнулась, но в её глазах не было радости.
— Это фиктивный брак, Джейк. Зачем ты просишь прощения?
Он остановился, заставив её тоже замедлить шаг.
— Потому что я не хотел, чтобы всё так получилось.
— Но получилось. — Рина посмотрела вдаль, где аллея терялась среди деревьев. — И теперь у тебя будет ребёнок. Поздравляю.
Джейк стиснул зубы.
Он провёл рукой по лицу, внезапно выглядев уставшим.
— Я разберусь с этим.
— Как? — Рина покачала головой. — Не надо, Джейк. Просто... оставь меня в покое. И попроси её сделать то же самое.
Она развернулась, собираясь уйти, но он схватил её за запястье.
— Подожди.
— Оставь! — она дёрнула рукой, но он не отпускал.
— Я не хочу, чтобы мы стали чужими.
Рина замерла, её глаза сверкнули.
— А разве мы когда-то были близкими?
Его пальцы разжались, и она тут же отступила на шаг.
— Просто... запомни одно. — её голос дрогнул. — Я не буду играть в ваши игры. Ни с тобой, ни с ней.
И, не дав ему ответить, она ушла, её фигура быстро растворилась среди золотистых деревьев.
Джейк остался стоять один, его тень вытянулась по аллее, сливаясь с вечерними тенями.
А листья продолжали падать — медленно, неотвратимо, как и течение времени, которое, кажется, уже ничего не могло исправить.
Темнота за окном была густой, почти осязаемой, лишь слабый свет лампы на столе отбрасывал теплые блики на стены, затянутые темным деревом. Ирэ стояла у окна, ее пальцы слегка касались холодного стекла, наблюдая, как внизу, в саду, фигуры Рины и Джейка растворялись в осеннем тумане.
— Как ты думаешь, что произойдет дальше?— спросила она, не оборачиваясь.
За ее спиной раздался скрип кресла. Чонгук встал, его тяжелые шаги прозвучали по паркету, пока он не остановился рядом с ней. Он тяжело вздохнул, его обычно бесстрастное лицо теперь выдавало усталость, словно за последние дни он постарел на годы.
— Я не знаю.
Голос его был тихим, почти надломленным.
Ирэ повернула голову, изучая его профиль.
— Опять всю ночь не спал?
Он не ответил сразу, лишь сжал пальцы в кулаки, словно борясь с невидимым грузом.
— Я не знаю, что мне делать, как с этим всем бороться. — Он закрыл глаза. — Я не знаю, Ирэ.
Она медленно подняла руку и положила ее ему на плечо.
— Ты не должен справляться с этим один.— Ее голос был мягким, но твердым. — Джейк и Сонхун — взрослые люди. Позволь им самим исправлять свои ошибки.
Чонгук повернулся к ней, и впервые за все время она увидела в его глазах не расчетливого главу мафии, а просто человека — уставшего, потерянного, сломленного тяжестью ответственности.
Она слегка улыбнулась.
— Я знаю, что тебе трудно сейчас. Поэтому поговори со мной, ладно? Не обязательно держать это в себе. — Она сделала маленький шаг ближе. — Я тоже могу поддержать тебя так, как ты поддерживаешь меня.
И тогда случилось неожиданное.
Чонгук резко потянул ее к себе, обхватив руками, и опустил голову ей на плечо. Его дыхание было горячим, неровным, а пальцы впились в ткань ее платья, словно он боялся, что она исчезнет.
Ирэ замерла, глаза ее расширились от удивления. Но через несколько секунд ее руки медленно обняли его в ответ, одна ладонь легла между его лопаток, другая — на затылок, пальцы запутались в его темных волосах.
Они стояли так в тишине, нарушаемой лишь трепетом листьев за окном и их дыханием.
— Спасибо... — прошептал он, его голос дрогнул.
Ирэ не ответила. Она лишь слегка сжала его в объятиях и продолжила гладить по спине, как будто пытаясь успокоить бурю внутри него.
***
Тяжелые портьеры были задернуты, создавая уютную атмосферу в просторной столовой. Мягкий свет хрустальной люстры отражался в позолоченных столовых приборах, а аромат жареного мяса и пряностей витал в воздухе.
Минджу и Субин сидели рядом, увлеченные разговором.
— Ты представляешь, — говорила Минджу, ее глаза горели возмущением, — даже спустя семь лет после её смерти он не смог справиться с этим. А она умерла, думая, что он ей изменил! И всё это из-за дуры Тамаки.
Субин покачал головой, его губы сжались в тонкую линию.
— Автор слишком жестоко поступил с Кайто.
Минджу вдруг оживилась, словно вспомнив что-то важное.
— О, я же тебе не рассказывала, как он побил того, кто плохо о ней отзывался! — Она увлеченно продолжила, жестикулируя руками.
Сонхун, сидевший напротив, лишь мрачно смотрел на неё, его пальцы сжимали вилку так, что костяшки побелели.
В этот момент в столовую вошли Нэсса и Маргарет, о чем-то перешептываясь. Увидев их, Минджу усмехнулась и бросила:
— О, двойное комбо.
Субин тихо рассмеялся, затем с холодной улыбкой обратился к Нэссе:
— Как чувствуешь себя, актриса?
Нэсса замерла, ее глаза округлились от наигранного непонимания.
— О чем вы?..
— Хотя бы ты не начинай, Субин, — резко оборвал его Сонхун, его голос прозвучал как предупреждение.
Но Субин лишь весело ухмыльнулся.
— Хотите, скажу вам кое-что? — Все взгляды мгновенно устремились на него. — Минджу действительно не толкала её. Нэсса сама упала.
— Мы уже об этом говорили, — холодно заметил Чонгук.
— У меня даже видео есть, — невозмутимо продолжил Субин, доставая телефон.
В столовой повисла гробовая тишина.
Нэсса сделала большие глаза, ее голос дрогнул, будто она вот-вот заплачет:
— Вы так сблизились с Минджу, Субин... Я понимаю, что вы хотите поддержать её, но не стоит врать!
Субин молча включил запись. На экране четко было видно, как Нэсса оглядывается по сторонам и сама резко падает с лестницы, когда рядом никого нет.
Все за столом замерли в шоке.
Минджу резко отодвинула стул, ее лицо было бледным от ярости.
Она вышла, не оглядываясь.
Сонхун тут же вскочил и последовал за ней, его взгляд, брошенный на Субина, обещал расплату.
А за столом остались лишь тяжелое молчание, шокированные лица и Нэсса, которая вдруг перестала притворяться несчастной — в ее глазах вспыхнул настоящий, неприкрытый страх.
Видео изменило всё.
И теперь ничто не могло быть прежним.
Холодный ветер кружил багряные листья под ногами, когда Минджу вышла из особняка, крепко сжав кулаки. Воздух был свежий, почти колючий, но он не мог заглушить жгучую обиду в её груди.
"У Субина было видео... И он молчал всё это время."
Шаги позади. Тяжёлые, быстрые. Она узнала их сразу, но не обернулась.
— Минджу...
Голос Сонхуна звучал сдавленно, будто ему не хватало воздуха.
— Иди к своей Нэссе, — бросила она через плечо, ускоряя шаг.
Но он догнал её, грубо схватив за руку.
— Ты не простишь меня, да?
Она наконец повернулась, её глаза горели в темноте.
— Встань на колени и умоляй. Тогда, возможно, я подумаю.
Попытка вырваться не удалась — его пальцы впились в её запястье.
—! Если решишь поговорить со мной сейчас, то я точно тебя не прощу, — прошипела она.
Резким движением Минджу высвободилась. На этот раз он не удержал её.
Она ушла, не оглядываясь, растворившись в тени старых дубов.
Сонхун остался стоять посреди аллеи, его силуэт казался неестественно неподвижным.
Где-то вдали упал последний лист.
Тишина.
Только ветер знал, что на самом деле кричало в его груди.