6
Внезапно, словно раскат грома в тишине ночи, из операционной донесся шум и гам. Врачи и медсестры забегали, засуетились, переговариваясь на повышенных тонах. Ирэ и Чонгук вскочили на ноги, испуганно переглядываясь, не понимая, что происходит. Страх снова захлестнул их, заставляя сердца бешено колотиться.
Альбора двинулись к двери операционной, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь толпу медицинского персонала. Но все было тщетно.
Спустя долгих, мучительных полчаса, дверь операционной открылась, и из нее вышел врач. На его лице сияла улыбка.
- Ваша жена проснулась, - сказал он, обращаясь к Джейку. - Видимо, чьи-то сильные молитвы ее спасли.
К тому времени, как он это сообщил, было четыре часа утра. Но из-за осени было еще очень темно, и больница казалась окутанной зловещей тишиной.
- Наконец-то, - выдохнула Ирэ, чувствуя, как напряжение покидает ее тело.
- Спасибо вам, - счастливо поблагодарил врача Джейк, его глаза были полны слез.
Чонгук, наблюдавший за этой сценой, почувствовал неожиданную волну радости. Он был рад за Рину, рад за Ирэ, рад за всех них.
- А как с инвалидностью? - спросила Ирэ, ее голос дрожал от волнения.
- Все обошлось, - радуясь, сообщил врач. - Она полностью восстановится.
Ирэ от радости чуть не запрыгала, ее глаза сияли от счастья.
- А где Минджу? - спросила она, оглядываясь по сторонам.
- Сонхун сказал, что ей стало плохо, и она упала в обморок. Он поместил ее в свою машину, включив обогреватель. Она сейчас спит вроде. Я ему позвоню, - сказал Чонгук и достал телефон, чтобы сообщить Сонхуну радостную новость.
Спустя пять минут, Сонхун и Минджу бежали с парковки в больницу. На их лицах сияли улыбки, а в глазах читалась надежда. Кошмар закончился.
- Ее может навестить только один человек. Пока что, - сказал врач, словно вынося вердикт.
- Я пойду, - не раздумывая, сказал Джейк. Никто не стал спорить. Все знали, что ему нужно поговорить с Риной, что он хочет извиниться перед ней.
Он вошел в палату. Рина лежала на больничной койке, подключенная к множеству аппаратов, но в сознании. Бледное лицо, закрытые глаза, еле заметное дыхание - все это говорило о том, что она перенесла тяжелую операцию. Джейку стало невыносимо жаль ее. Раскаяние грызло его изнутри, словно червь.
- Как ты? - тихо спросила Рина, когда он подошел ближе.
Джейк был в замешательстве. Он не знал, что сказать, как себя вести.
- Обычно это спрашивают у больного, разве нет? - выдавил он из себя, стараясь скрыть волнение.
- Уверена, тебя там замучили сильнее, чем меня здесь, - Рина была еще очень слаба, и каждое слово давалось ей с трудом.
- Прости, - искренне попросил Джейк, опустив взгляд.
- Конкретно здесь ты не виноват, - ответила Рина, ее голос был тихим и бесцветным.
- Твои подруги и мои братья считают иначе, - возразил Джейк, чувствуя укол вины.
- Ты тоже их пойми, - вздохнула Рина. - Спасибо, что пришел, а теперь оставь меня. А, и скажи всем ехать домой. Нет нужды здесь оставаться. Ты тоже можешь ехать по своим важным делам.
Их разговор был максимально холодным и сухим. В нем не было ни любви, ни нежности, лишь усталость и отчуждение.
Когда Джейк молча вышел из палаты, из глаз Рины покатилась одинокая слеза. Ей было больно сейчас, и совсем не от операции. От одиночества. От тоски по дому.
Джейк, с тяжелым сердцем, вышел из палаты и обратился к ждавшим его в коридоре Ирэ, Сонхуну, Минджу и Чонгуку. Говорить было трудно, но он собрался с силами.
- Рина просила передать, что всем нужно ехать домой. Она хочет отдохнуть, - тихо сказал он.
Ирэ и Минджу переглянулись, не понимая, что происходит. Они ожидали услышать хоть какие-то подробности о ее состоянии, но получили лишь сухое распоряжение уйти.
- Она сказала, что в этом нет необходимости, - отрезал Джейк, стараясь не выдать своих чувств. - Ей нужно отдохнуть.
Они сомневались, колебались, но в конце концов послушались его. В их глазах читалась обеспокоенность, но они понимали, что спорить сейчас бессмысленно.
Джейк остался один в пустом коридоре, чувствуя себя еще более одиноким и потерянным, чем раньше. Она хотела, чтобы он ушел. Почему же он не мог просто взять и уйти?
Он развернулся и снова сел на холодный больничный стул у двери палаты Рины. Он провел там всю ночь, не смыкая глаз, слушая тихий писк аппаратуры и молясь за ее выздоровление. Не мог оставить, потому-что знал, каково это, остаться одному ночевать в больнице.
˗ˏˋ ★ ˎˊ˗˗ˏˋ ★ ˎˊ˗
Машина, в которой ехали Чонгук и Ирэ, медленно плыла по пустынным ночным улицам. В салоне царила тишина, густая и давящая. Никто не решался нарушить ее, словно боялись разрушить хрупкий мир, установившийся между ними.
Ирэ смотрела в окно, наблюдая за проплывающими мимо огнями ночного города. Она чувствовала усталость, и физическую, и моральную. Пережитая ночь словно выжгла ее изнутри, оставив лишь пустоту и растерянность.
Чонгук, сидящий за рулем, краем глаза наблюдал за Ирэ. Он видел ее усталость, ее печаль, ее страх. Он понимал, что ей сейчас нелегко, и хотел как-то поддержать ее, но не знал как. Он не привык выражать свои чувства, тем более перед человеком, которого, как он думал, ненавидел.
Внезапно он поймал себя на мысли, что больше не чувствует ненависти к Ирэ. Он все еще испытывал к ней неприязнь, все еще не понимал ее, но ненависть, разъедающая его душу, словно ушла, уступив место чему-то другому, более сложному и неоднозначному.
В другой машине, где ехали Сонхун и Минджу, атмосфера была не менее напряженной. Минджу сидела, свернувшись клубочком на заднем сиденье, отвернувшись к окну. Она не хотела смотреть на Сонхуна, не хотела видеть его лицо, напоминающее ей о всем том ужасе, который они пережили.
Сонхун, чувствуя ее отчуждение, молча вел машину, стараясь не нарушать ее личное пространство. Он понимал, что Минджу сейчас зла на него, на его семью, на весь мир. Он не винил ее за это. Он знал, что они заслужили ее ненависть.
Но в то же время, он чувствовал, что между ними что-то изменилось. После того, как он обнял ее на больничной парковке, после того, как он увидел ее такой слабой, в его сердце что-то дрогнуло. Он больше не видел в ней лишь упрямую девчонку.
И он понял, что больше не хочет ненавидеть ее. Он хотел, чтобы она простила его, чтобы она поверила ему, чтобы она позволила ему защищать ее.
⋆｡ﾟ☁︎｡⋆｡ ﾟ☾ ﾟ｡⋆⋆｡ﾟ☁︎｡⋆｡ ﾟ☾ ﾟ｡⋆⋆｡ﾟ☁︎｡⋆｡ ﾟ☾ ﾟ｡⋆
Рассвет забрезжил мутным отблеском сквозь щели плотно задернутых штор, но даже этот слабый свет не принес Рине облегчения. В палате царила угнетающая тишина, нарушаемая лишь мерным писком медицинских приборов - зловещий аккомпанемент ее отчаяния.
Рина лежала неподвижно, уставившись в потолок невидящим взглядом. Глаза горели от бессонницы и непролитых слез. Не физическая боль, а душевная терзала ее сильнее всего. Сердце разрывалось от тоски по дому, но не по тому роскошному особняку, где ее держали в заточении, а по настоящему дому, который она потеряла.
Она вспомнила свой дом и свою прежнюю жизнь. Все это казалось теперь далеким и недостижимым, словно сон, из которого она никогда не сможет проснуться.
Именно из-за него она оказалась в этом кошмаре, в этом мире насилия и предательства. Именно из-за него она лежала сейчас на больничной койке, едва не лишившись жизни.
Ее охватила невыносимая тоска. Ей хотелось вырваться из этой золотой клетки, убежать от всего этого, вернуться домой, к своей прежней жизни, где не было места мафии, похищениям и смертельной опасности. Но она знала, что это невозможно. Ее жизнь навсегда изменилась, и виной тому был Джейк.
В этот момент, в коридоре, Джейк не спал ни минуты. Мучимый виной и отчаянием, он провел всю ночь у двери палаты Рины. Ему казалось, что он обязан охранять ее сон, оберегать ее от всех бед, которые он сам же и навлек на нее.
Но он не знал, что Рина сейчас переживает, не знал, что она винит его во всем, что с ней произошло. Он не знал, что ее тоска по дому - это в первую очередь тоска по жизни, которую он у нее отнял. Он просто ждал, надеясь на чудо, надеясь на прощение. Он наивно полагал, что его присутствие может хоть как-то утешить ее, но на самом деле, он был для нее лишь напоминанием о ее потерянной свободе и ее разрушенной жизни.