6 глава
Арсений положил телефон на стол и провёл ладонью по лицу. Солнечный свет, ещё недавно казавшийся таким теплым, теперь резал глаза. Он потянулся к шкафу, достал бутылку воды и сделал несколько глотков, пытаясь заглушить странное сжатие в груди.
"Профессиональная этика. Границы. Последствия" — эти слова стучали в висках, но под ними пульсировало что-то другое, более тёплое и опасное.
Он взглянул на расписание. Шастун Антон. 18 лет. Каждую среду в 15:00.
Ровно через неделю.
Дома у Антона.
Антон лежал на кровати, уставившись в потолок. В руках он крутил телефон, открывая и закрывая мессенджер. Последнее сообщение от того самого парня из переписки — "Как дела? Давно не писал" — оставалось без ответа уже три дня.
Раньше эти сообщения заставляли его сердце биться чаще. Теперь же...
Он перевернулся на бок и потянулся к тетради, где после каждого сеанса записывал мысли. Страница была исписана аккуратным почерком:
"Сегодня я спросил его о чувствах к терапевту. Он сказал, что это нормально. Но когда я спросил, что если они не пройдут... он напрягся. Я видел, как сжалась его рука. Значит ли это, что..."
Антон резко захлопнул тетрадь.
На столе звонко зазвонил телефон. Мама.
— Ты где?! — её голос звенел сквозь динамик. — Я же сказала быть дома к шести!
— Я дома, — тихо ответил он.
— Почему не берёшь трубку?!
— Не слышал.
Громкое хлопанье дверью, тяжёлые шаги по коридору. Ирина Викторовна ворвалась в комнату, пахнущую духами и гневом.
— Опять врёшь! Ты снова у этого психолога что ли голову морочишь?
Антон медленно сел на кровати.
— Мам, давай не сейчас...
— А когда?! — она резко схватила со стола тетрадь. — Что это?
— Отдай! — впервые за долгое время в его голосе вспыхнул огонь. Он вскочил и потянулся, но мать отшатнулась.
Её глаза бегло скользили по страницам. Лицо исказилось.
— "Он такой добрый... его голос... я думаю о нём постоянно" — она зачитала вслух, и каждое слово падало, как удар. — Ты... ты что, влюбился в этого...
Тетрадь шлепнулась на пол.
Антон стоял, сжимая кулаки. В ушах стучало.
— Да.
Тишина.
Ирина Викторовна побледнела.
— Ты... мой сын... и этот...
— Он хороший человек! — вырвалось у Антона. — В отличие от тебя, он меня принимает!
Удар был стремительным. Пощёчина обожгла щеку. Мать дышала часто, смотря на свою дрожащую ладонь.
— Вон из моего дома.