27 глава
Утро следующего дня началось для Евы с предвкушения. В 9:05, когда она уже обувалась, в коридоре, словно две тени, выросли родители.
— Можно даже не спрашивать, куда ты собралась, — негромко сказал отец, прислонившись к дверному косяку.
— Правильно мыслишь, пап, — Ева старалась говорить спокойно, без вызова.
— Когда хоть придешь? — голос матери дрогнул, но она старалась держаться.
— Вечером. Может, ночью. Не ждите, ложитесь спать.
Ева уже взялась за ручку двери, когда отец сделал шаг вперед.
— Ева... — он чуть помедлил, подбирая слова. — Будь осторожна. Пожалуйста.
В его голосе было столько искренней заботы, неприкрытой грусти от того, как быстро она выросла, и сильного, почти физического переживания за её будущее, что Ева замерла. Она обернулась, посмотрела в его полные тревоги глаза и, отбросив все обиды, крепко обняла отца. Она всё поняла без слов. Володя обнял её в ответ, прижимая к себе так, словно пытался защитить от всего мира, в который она так стремительно улетала.
На улице её уже ждал «черный европеец» — сверкающий Mercedes, который на фоне серых хрущевок выглядел как инопланетный корабль. Ева нырнула в салон, где пахло дорогим парфюмом и кожей.
— Привет, — выдохнула она, сразу притягивая Валеру за лацканы пиджака и целуя в губы.
— Доброе утро, — улыбнулся он, отстранившись на секунду, чтобы заглянуть ей в глаза. — Ты сегодня в настроении, я смотрю?
— Да-а... Похоже, с отцом помирились. Он... он просто переживает.
— Я очень рад, — серьезно сказал Валера и снова поцеловал её, на этот раз долго и нежно. — Сейчас в офис, там дела поднакопились, а потом посмотрим.
В офисе жизнь кипела. Ева, уже ставшая здесь «своей», со всеми поздоровалась: Витя Пчёлкин подмигнул, Космос что-то весело крикнул из своего угла, Саша Белов сдержанно кивнул, обсуждая что-то по телефону.
— Люда, нам два кофе, и дай пожевать там чего-нибудь, — бросил Филатов секретарше, пока они шли по коридору.
— Поняла, Валерий Константинович, — отозвалась та.
Ева привычно плюхнулась на кожаный диван в кабинете, весело болтая ногами. Вскоре Люда принесла поднос: ароматный кофе, вазочка с печеньем, шоколадные конфеты и другие сладости, которые Валера всегда просил держать для неё.
Время пролетело незаметно. Около трех часов дня Валера подошел к ней. Вид у него был сосредоточенный.
— Ев, мы сейчас с пацанами поедем, надо с людьми дела перетереть. Я решу вопросы и сразу приеду. Подождешь меня здесь, ладно? — он присел на корточки перед ней, заглядывая в глаза.
— Хорошо, — Ева наклонилась к нему.
— Я люблю тебя, Евка, — тихо, почти шепотом сказал мужчина. В этом простом «Евка» было столько тепла, сколько она не слышала ни от кого.
— Я тебя тоже... очень, — она обвила руками его шею.
Валера встал, а Ева так и осталась висеть у него на шее, поджав ноги. Он крепко подхватил её за бедра, прижимая к себе. Они целовались долго, плавно, словно он уже заранее начал по ней скучать, хотя уходил всего на несколько часов.
Прошло четыре часа. На часах было около семи вечера. Валера не возвращался. Ева старалась сохранять спокойствие, перелистывая журналы, но легкое, тревожное покалывание в груди выдавало её волнение. Этот мир был опасным, и она это знала.
Ещё через полчаса дверь наконец распахнулась. Вошел Валера. Ева аж подпрыгнула с дивана — так она заскучала и извелась в ожидании.
— Я уже волноваться начала за тебя! Ты в порядке?
— В полном, — он притянул её к себе, вдыхая запах её волос. — Не переживай за меня. Это я должен за тебя переживать. Пошли поедим куда-нибудь, я зверски голоден.
Они поехали в любимый ресторан. Ужинали, смеялись, обсуждали какие-то мелочи. А потом долго катались по ночной Москве. Ева приоткрыла окно, и прохладный вечерний ветер начал играть её волосами, освежая голову после душного офиса. Они ехали в тишине под негромкую музыку. Каждый был погружен в свои мысли, но эти мысли были друг о друге — о том, как странно и быстро они стали друг для друга целым миром.
К дому Евы подъехали к одиннадцати ночи. Прощание затянулось. Они целовались в машине так, будто это последний раз, будто завтра не наступит. Каждый раз, когда Ева собиралась выйти, кто-то из них снова начинал поцелуй.
— Всё, всё... Пойду я, — наконец выдохнула она, отрываясь от его губ. — Родители сто процентов уже в занавеске дыру просмотрели.
— Спокойной ночи, Евочка-девочка, — Валера улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё подкашивались ноги. — Я люблю тебя.
Ева так сильно засмущалась от этого ласкового прозвища, что не смогла вымолвить ни слова. Она просто счастливо улыбнулась, кивнула и закрыла дверь машины.
Дома родители ждали её прямо в коридоре.
— Вы уже тут... — констатировала Ева, снимая обувь.
— Завтра поговорим, Ева, — строго сказала мама. — Но знай, разговор будет серьезный. Сейчас ты слишком довольная, не будем портить момент. Иди спи, а завтра обсудим твоё будущее.
Мама ушла в спальню, а Ева лишь плечами пожала. Ей было абсолютно всё равно, о чем будет этот «серьезный разговор». Главное, что Валера рядом, что он любит её, а остальное — лишь шум за окном.
Следующее утро началось для Евы необычно поздно. Солнечные лучи пробивались сквозь шторы, напоминая о вчерашнем тепле и словах Валеры, которые до сих пор согревали изнутри. Она потянулась, чувствуя себя абсолютно счастливой, но стоило ей вспомнить о предстоящем разговоре с родителями, как в животе образовался тугой узел.
Ева встала, накинула халат и пошла умываться. Прохладная вода помогла окончательно проснуться. Когда она вышла из ванной и направилась к себе, голос матери из кухни заставил её остановиться.
— Ева, подожди. Пройди к нам, пожалуйста.
Голос мамы звучал непривычно тихо, без вчерашней стали, но очень серьезно. Ева вздохнула, расправила плечи и зашла в кухню. Родители сидели друг напротив друга. Перед отцом стояла нетронутая чашка чая. Ева прошла к столу, налила себе стакан воды и села на свободный стул, глядя на родителей поверх стакана.
Наступила тишина. Первой заговорила мама. Она смотрела на дочь долгим, изучающим взглядом, словно пыталась найти в ней ту маленькую девочку, которой Ева была еще совсем недавно.
— Я не знаю, как тебя остановить, Ева, потому что занесло тебя конкретно, — начала мама, и голос её слегка дрогнул. — Конечно, мы с отцом очень хотим, чтобы это всё прекратилось. Мы не спим ночами, мы боимся за тебя. Этот мир... он не для таких, как ты. Но мы также понимаем, что ты уже взрослая и мы хотим, чтобы ты была счастлива. Если твоё счастье там — мы не сможем запереть тебя под замком.
Отец поднял глаза на Еву и едва заметно кивнул, подтверждая слова жены.
— Я только хочу одного, — продолжила мама, накрыв ладонью руку Евы. — Чтобы ты была предельно аккуратна. Пообещай нам: при любой проблеме, если почувствуешь хоть малейшую угрозу или что-то пойдет не так — ты сразу скажешь нам. Мы твои родители, и мы всегда на твоей стороне, что бы ни случилось.
— Хорошо... — тихо ответила Ева. Комок в горле мешал говорить. Она ожидала криков, запретов, скандала, но эта тихая покорность родителей её судьбе тронула её гораздо сильнее. — Спасибо вам. Я обещаю.
Они проговорили еще около часа. Родители расспрашивали о мелочах, стараясь не касаться опасных тем «работы» Филатова, а Ева старалась их успокоить. Это было похоже на хрупкое перемирие.
Вскоре во дворе послышался знакомый рокот двигателя. Ева взглянула в окно — черный «Мерседес» уже стоял у подъезда.
— Он приехал, — сказала она, быстро собираясь.
Отец проводил её до двери.
— Помни, что я тебе вчера сказал, — негромко произнес он на прощание.
Ева выбежала на улицу. Валера стоял у машины, прислонившись к капоту и докуривая сигарету. Увидев её, он сразу расплылся в улыбке и отбросил окурок в сторону.
— Ну что, живая? — спросил он, притягивая её к себе за талию прямо на виду у всего дома.
— Живая, — засмеялась Ева, закидывая руки ему на шею. — Мы поговорили. Они всё поняли.
— Вот и отлично, — Валера поцеловал её в макушку. — Поехали, Евка. У нас сегодня большие планы.
Она села в машину, и они сорвались с места, оставляя позади родительский дом и начиная новый день в своем безумном, ярком и опасном мире.