53
«Я невозможно скучаю,
Я очень болен, я почти умираю.
А где-то ты ничего не узнаешь,
А я боюсь, что потерял тебя»
Антон Токарев - «Последний лепесток»
Яркое солнце светило за окном, птички весело щебетали, а теплый ветер заходил в комнату через открытое окно, слегка колыша шторы. От грозы не осталось и следа, кроме луж, которые не успели высохнуть за ночь, но с этим справится летнее солнце. Только вот с душевными ранами не справится питерское солнце.
Ваня открыл сначала один глаз, потом другой. Он машинально потянулся за телефоном, чтобы посмотреть время. 11:32. Что-то рано он сегодня. Парень откинул телефон на другой конец кровати и закрыл глаза. В голове у него не было мыслей, воспоминаний, он ни о чем не думал. До одного момента, пока мозг полностью не проснулся.
Гроза. Ливень. Слезы. Свои и подруги. "Я люблю тебя". "Я не люблю тебя, Вик". Разлука. Пустота.
Отрывки вчерашнего вечера проносились в голове как пленка. Появлялись снова и снова, как бы Ваня не сопротивлялся. Бессмертных сел на кровать и потер глаза руками. Внутри было горько. Сердце словно обмотали колючей проволокой и сжимали орудие пыток все сильнее и сильнее, заставляя мешок с мышцами обливаться кровью, а парня задыхаться.
"Зачем я это сказал? Зачем? Какой я идиот. Что она обо мне сейчас думает? Прости меня, прости, моя девочка", - думал Ваня.
Зачем он это сказал? Иван знал ответ на этот вопрос. Он боялся. Однажды он потерял любимого человека, и он боится потерять снова. Боится навредить, не уберечь. Ваня помогал Вике почувствовать себя нужной, учил дружить, открываться, а сам? Он и сам этого боялся и разучился это делать. И когда Ваня услышал "я тебя люблю" - это звучало так... незнакомо? Так странно. Все видят в нем веселого парня, с которым хорошо шутить и творить ерунду, но уж никак не искренне полюбить. Его часто не воспринимали всерьез. А Вика восприняла. Она поняла его, открыла занавесу тайн о семье, прошлом, отце. Она всегда смотрела на друга словно на падшего ангела, которому, как и ей, нужно лечить крылья, которые были связаны золотой нитью.
Любил ли он Вику? Любил. Любил так, как никого не любил. И его слова о том, что не сможет никого полюбить сильнее, чем Карину - ложь. Его смысл жизни, спасение и любовь живёт двумя этажами ниже. Сейчас она так близко, но так далеко. Ее черные волосы, глаза цвета темного оникса, бледная кожа, на которой в моменты смущения появлялся румянец, пухлые, слегка покусанные губы, изящные длинные пальцы и стройная фигура не оставляли равнодушными. На Вику можно было смотреть часами. Словно сама Афродита породила ее. Каждый вечер Ваня засыпал и вспоминал задорный смех девушки, белые зубы и мелодичный, чуть хриплый голос.
Какой бы черствой не казалось девушка, душа Вики была самой светлой. Нужно было лишь сломать железную стену стервозности и отрешённости. И тогда открывалась другая сторона сердца девушки: та ранимая, но веселая девочка пряталась в уголке и ждала того, кто выпустит ее на волю.
Так каждое утро, каждый день, каждый вечер и каждую ночь думал о Вике Ваня. Разве это можно назвать симпатией? Нет. Это любовь. Сама настоящая. А зародилась она тогда, когда Ваня спускался в магазин и увидел на лестнице курящую девушку. Забавно, но парень и впрямь подумал, что она немая, ведь совершенно не реагировала на него.
Зачем Ваня наговорил вчера Вике бреда? Зачем сказал о том, что любит Карину? Нес все, что приходило в голову. Хотел, чтобы Вика отдалилась от него, не хотел, чтобы она что-то чувствовала к нему, не хотел, чтобы она привязывалась, хоть и сам любил эту девушку каждой клеточкой мозга.
На душе было так гадко, пусто и больно. Ваня подошёл к окну, отодвинул шторы и посмотрел на двор. Зелёная трава, цветут цветы, летают птицы, дети играют в песочнице, домашние животные весело бегают вокруг своих хозяев. Только на сердце у Вани было серо. Словно лил холодный питерский ливень.
На часах было 15:26. Вика только открыла глаза и уставилась пустым взглядом в стену. Встать сил не было. Она проспала больше 14-ти часов и все равно хотела спать. В душе не было ничего. Не было ни боли, ни отчаяния, ни обиды. Просто пустота, вакуум. Вот так все закончится? Лучше бы Ваня никогда не появлялся в ее жизни, чем так уйдет.
Пролежав на кровати ещё минут 20, Вика наконец встала. Горло болело, а нос был заложен. Вчерашняя истерика под дождем дала о себе знать. Девушка побрела на кухню. Взяла оттуда какую-то еду: бутерброды, которые были в холодильнике, пару бананов, печенье и шоколадку. Свой "завтрак" Виктория унесла в комнату. Вика хотела почитать, но не получалось. Сюжет не укладывался в голове, мысли были где-то далеко. Поэтому девушка решила включить бессмысленный фильм, который когда-то не досмотрела из-за глупого сюжета.
Шли минуты, часы... Фильм был досмотрен, хотя сути его Вика даже не запомнила. Соц.сети уже начинали надоедать. За четыре часов девушка ни разу не вышла из комнаты. Вся еда, что принесла она днём была съедена, а обертки и грязные тарелки небрежно лежали на столе. Но внезапно одиночество Вики решила скрасить Надежда, влетевшая в комнату.
- Виктория, собирайся. Клади только самое важное: нужные вещи и документы.
- Мне брать нечего, у меня нет вещей. Хочешь продать, чтобы выгородить своего Андрея? Не-а, не хватит, - наплевательски ответила Вика, смотря в экран телефона.
- Хватит поясничать! Мы уезжаем.
- Куда? - с интересом посмотрела на мать Виктория. Она не понимала серьезности ситуации.
- В Самару. Тебе дождем вчера все мозги смыло или как? Тебе напомнить, что вчера было? - голос Надежды начинал повышаться.
- Уж спасибо, вчерашний день я запомнила навсегда. Зачем мы туда едем?
- Вика, не раздражай меня! Мы едем к моим родителям в Самару! Нам жить больше негде, поэтому поедем туда.
- Ну да, точно, Артем же все проиграл. Все давай, я поняла, выйди из комнаты.
Надежда вышла. Вика упала лицом в подушку. Слезы вновь покатились по щекам с неимоверной скоростью. Уезжают. Из Санкт-Петербурга. Из ее любимого Санкт-Петербурга. Здесь абсолютно все: детство Вики, могила папы, Ваня... Ваня... Наверное, он не хочет видеть подругу. Как он там?
Подушка стала мокрой от слез насквозь. В голове не могло уложиться то, что нужно уезжать. Вика прожила в Питере все жизнь. Каждая улочка знакома ей, каждая лавочка, каждая кофейня, каждый магазинчик. Этот город хранит воспоминания. Грустные, теплые. На этих улицах Вика делала свои первые шаги, гуляла с папой, ходила в одиночку, прыгала под дождем, убегала от школьных ненавистников, проводила время с любимым человеком, чувствовала беззаботность. А теперь нужно все бросить и уехать в неизвестность.
Только спустя 25 минут Вика нашла в себе силы встать с кровати и достать чемодан. Она открыла шкаф и стала складывать одежду. Вещей и правда у девушки было немного, поэтому один чемодан и школьный рюкзак уместят в себе все.
Когда полки шкафа были освобождены от одежды, Вика приступила к столу. Она брала только нужное. Книги, которых оказалось достаточно много, поэтому пришлось брать любимые. Личный дневник, документы. Фото... Фото с Ваней. Девушка взяла несколько фотокарточек в руки и посмотрела на два счастливых подростка на них. Они улыбались во все тридцать два зуба, обнимая друг друга. Соленая капля скатилась на фото, оставляя развод на бумаге. Эти два счастливых подростка останутся только на фото.
Вика снимала плакаты со стен. Мама ещё несколько раз зашла в комнату, торопя дочь. Она сообщила, что не нужно брать из комнаты все, потому что сюда ещё приедут знакомые мамы и заберут оставшееся вещи.
Спустя час чемодан и рюкзак были сложены. Рядом с сумками лежал футляр со скрипкой. В руках Вики был телефон, на экране светился диалог с Ваней.
"Знаю, что не хочешь меня видеть. Это последний раз, когда мы видимся. Я обещаю. Я уезжаю в Самару. Пожалуйста, давай встретимся".
Дрожащим пальцем девушка отправила сообщение. Предупредив мать об уходе, Вика оделась и вышла из дома. Теплые ветер развивал волосы, летняя прохлада освежала. Сверчки стрекотали, птички пели, но в душе были черные тучи. Вика не надеялась на то, что Ваня выйдет. Но он вышел. Дверь позади открылась, и из нее вышел парень. Не успела девушка опомниться, как друг сгреб ее в объятия. Крепкие, теплые. Этими объятиями можно было сказать абсолютно все.
- Ты... ты чего? - опешила Вика и сделала шаг назад.
- Я знаю ты злишься, - Ваня взял руки подруги в свои. - Можешь считать меня кем угодно, проклинать, желать всего самого плохого. Ты имеешь на это право. Я урод, козел, баран, идиот. Ты можешь меня ненавидеть. Я сам себя ненавижу. У тебя самые красивые глаза, когда я смотрю в них, я утопаю и не хочу выплывать. Твоих волос хочется касаться каждое мгновение, хочется слышать твой голос каждый день, хочется слушать твой смех без остановки. Твоя улыбка может скрасить любой пасмурный день. Твои прикосновения - дар Вселенной. Мне просто будет легче, если я скажу. Я люблю тебя, Вика. Всем сердцем. Каждой клеткой. Ты дорога мне, как никто другой. Я ценю тебя. И боюсь. Боюсь потерять, боюсь сделать тебе больно. Поэтому я не сказал тебе этого вчера. Я боюсь даже сейчас. Я трус. Трус, недостойный тебя.
Тишина. Дыхание обоих подростков стало тяжёлым. Они смотрели друг друга в глаза, не отрываясь. Сердца стучали как бешеные. Одинокая слеза скатилась из глаза Вики. Вторая, третья. Теперь слезы катились уже из зелёных, как летняя трава глаз. Мальчики не плачут, да? Стереотип.
- Ты же понимаешь, что ты не прав? Ты понимаешь как больно ты мне сделал? Ты боялся ранить меня и все равно это сделал. Ты понимаешь, что я тебя не прощу? - тихо говорила Вика. Слезы скатывались по щекам.
- Понимаю. Я знаю. Поэтому не требую прощения. Я просто хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя. Едь в Самару, живи новой жизнью, поступай в колледж.
- Ты эгоист, Ваня. Ты чертов эгоист, которых не сыскать. Зачем ты мне сказал, что любишь меня? Теперь я буду мучаться. И ты будешь мучаться. Я тоже люблю тебя, Ваня. И вместе с тем начинаю ненавидеть.
- Я знаю, знаю, - слезы градом лились из глаз парня. Губы опухли, нос стал красным. - Я привязался к тебе. Я не хочу тебя отпускать, ты единственная, кто увидел во мне то, что не видят другие. Ты весь мир для меня. И я хочу, чтобы ты была счастлива. Но, получатся, что не со мной.
- Не с тобой, - повторила Вика и посмотрела в пол. - Помнишь, ты проиграл мне желание, когда мы смотрели ужастик?
- Помню.
- Поцелуй меня. Вот мое желание.
Ваня испуганно посмотрел на Викторию. Зрачки его расширились, рот слегка приоткрылся. И в то же мгновение губы парня накрыли губы девушки. Поцелуй не был робким, он сразу стал глубоким, желанным, последним. Поцелуй был со вкусом слез. Подростки жадно пытались насладиться друг другом, хватались за каждое мгновение. Губы Ваня скользили по губам Вики, закусывали нижнюю губу, исследовали каждый миллиметр тонкой кожи девушки. Соленые капли делали поцелуй особенным. Парень слизывал слезы с губ Виктории. Столько чувств, эмоций и несказанных слов было в этом поцелуе. Подростки не отрывались друг от друга ни на секунду, даже когда не хватало воздуха.
Друзья отстранились друг от друга. Их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Глаза были напротив. Черные, как безлунная ночь и зелёные, как летняя листва. Из двух пар глаз катились слезы. Крупные. Теплый ветер гладил лица подростков, а нежная рука Вики гладила лицо возлюбленного, вытирая бесконечные дорожки от слез. Рука Вани были на затылке подруги, он слегка надавливал на него, пытаясь быть ближе к девушке.
На западе догорал закат. Это их последний закат и последнее лето. Первое и последнее.
- Во сколько у вас рейс? - тихо спросил Ваня, глотая слезы.
- В четыре утра, - шепотом ответила Вика, не спуская взгляда с друга. - Не провожай. Не выходи. Я не хочу.
- Ладно.
И снова тишина.
- Я люблю тебя, девушка в черном. И буду любить всегда.
- Я люблю тебя, Вань. Но не прощу. И не надо любить меня всегда. Будь счастлив. Тогда и я буду счастлива. Прощай.
- Прощай.
Последнее касание пальцами. Последний взгляд. Один прощальный взгляд - и подъездная дверь закрылась, бездна разлуки разверзлась между ними. Образы друг друга отныне стали для подростков лишь воспоминаниями прошлого.
___________________________
тгк: "deepinsxks?", там больше о фф и общаемся с вами