20
Кащей указывает Турбо головой на кресло. Турбо хмурится, мнется несколько секунд, как мальчишка перед доской - домашнее задание не сделал, галстук не завязал, двойку получил. Кащей еще так грозно кривит рот, упирается одной рукой в колено, другой держит уже не чай - рюмку, а Турбо не наливает. Турбо садится.
- Наконец-то, - говорит старший, глотает водку, морщится и заедает какими-то консервами. Не то, чтобы обстановка очень серьезная. - Подай рыбки, да-да, вон там, - Турбо передает рыбу. - Ну? Чем мы тут по-твоему занимались?
Турбо молчит, смотрит на Кащея исподлобья. А Кащей на него взгляда не поднимает, очень уж занят едой, продолжает:
- Ты думаешь, я совсем дурак? Не вижу, что с девчонкой ходишь? Мне Зима уже все уши проел, как ты его достал. Но ты! Все равно. Все равно думаешь, что я что-то прямо на твоих глазах устраиваю, - вытирает руки о полотенце, кидает в сторону, достает сигареты, закуривает.
- Зачем платья тогда покупать, ходить там, приглашать наедине посидеть, - перечисляет Турбо.
- А тебе че? Ты ей кто, чтобы предъявлять?
- Парень.
- Парень? - Кащей вскидывает брови. - Это теперь так называется?
- Ей не нравится про ходить под кого-то, - у Турбо выходит уже слабее. - Поэтому парень.
- А у вас что-то было?
- Не было, - глухо, через паузу.
Кащей молчит, посмеивается себе что-то, вытирает рот, постукивает по дивану рядом с собой, затягивается сигаретой. Турбо закатывает глаза, садится рядом со старшим. Кащей тут же двигает вторую рюмку, наливает, закидывает руку с сигой на плечи Турбо, говорит тише, чуть смешливо, но вкрадчиво.
- А так чего ты, - выделяет, - парень, качаешь права?
- Не буду же я насильно ее, - но Турбо затыкается, когда Кащей ему в рот пихает огурец.
- Вот такого! Не надо! - грозит пальцем, протягивает рюмку. - Тебе потом Зима могилку лично выкопает. Скажи, ты вообще дурак?
Турбо глотает рюмку, закусывает, убирает все в сторону, поворачивается с набитым ртом к Кащею:
- Почему дурак?
- Блять, ну как с Лампой говорю ей богу. Тебе батек не объяснял?
- Так он свалил.
- Хорошо, - Кащей чуть отодвигается, жестикулирует. - Есть женщина, - берет в одну руку помидор. - Это Кира, если ты еще не передумал. И есть мужчина, - берет надкусанный огурец. - И это, к сожалению, ты.
Турбо заторможенно кивает, не понимая, к чему ведет старший.
- У тебя, с твоими пацанскими мозгами, есть два пути. Это по твоей логике, повторюсь. Переспать с Кирой, да? Сделать ее своей. А потом всем, значит, на районе разгалдеть эту прекрасную новость. Чтобы каждый чушпан, у которого есть на тебя с Кирюшей зуб, прибежал вам малину портить. Правильно?
- Ну, я бы так не сказал...
- Продолжаем, - Кащей встряхивает помидор и огурец, коротко жонглирует. - Или быть парнем, - театрально мягко. - Хотя, косяк, есть еще один вариант. Где за твои приколы Кира находит парня получше. Удивительно, как рожа твоя дебильная ей не надоела.
- Да нормальная рожа. Девчонкам нравится, - Турбо забирает у Кащея огурец, хрустит. - И Кире тоже нравится.
- Ага, - вздыхает Кащей. - Есть последний вариант. О нем ты вообще не думаешь видимо.
Кащей в ожидании смотрит на Турбо, а тот жует, пожимает плечами.
- Турбо, еб твою мать, блять, - уже раздраженно говорит Кащей. - Когда мужчине простительно стоять на коленях?
Турбо хмурится.
- У врача?
Кащей хлопает рукой по столу, отчего рюмки падают и катятся вниз. Турбо рюмки ловит, обратно ставит. Кащей потирает лицо, вздыхает.
- Она же не очередная девчонка с дискача?
- Конечно, нет, - Турбо мотает головой. - Она Кира.
- Ну вот! - пауза. - Кажется, я только что понял, почему ты школу не закончил.
- Да закончил я.
- Тогда скажи, родной, к чему я веду? Если не парень, и не какой-то там Турбо, пацан, то кем ты можешь ей стать?
Кащей смотрит на задумчивого Турбо, тот действительно думает, нахмурился что-то, уже дожевал огурец, а Кащей за разговором совсем забыл о дотлевающей сигарете, досадливо кидает окурок в пепельницу. За дверью слышно, как смеется Маратик с Кирой.
- Кащей, ты про, - начинает Турбо, а лицо его светлеет, глаза расширяются.
- Про то, про то, - кивает старший, выдыхает. - Девчонка она порядочная, умная, красивая. Поищи еще такую. А ты парень не маленький.
- Но где я, - шепотом, - кольцо возьму? - Турбо суетливо осматривает комнату, будто бы пытается что-то найти, зарывается руками в волосы, поглядывает на дверь, за которой звучат родные голоса. Кащей хлопает младшего по плечу, встает.
- Да, родной, организую. Щас еще побарыжим, бабок насобираем. Найду тебе, может, самое и не самое лучшее, но приличное. Мы же об одном говорим? - хмуро.
- А если она нет скажет? Я не тороплюсь? - Турбо обеспокоенно поднимает взгляд на Кащея, тот открывает дверь. В подсобку вваливаются Маратик и Зима, за ними Кира, она тут же подбегает к Турбо, разглядывает его лицо, смотрит - не ударил ли Кащей.
- Не скажет, - заключает Кащей, наблюдая за тем, как Кира выдыхает, не обнаруживая никаких повреждений, и дает Турбо подзатыльник.
- Ты ахуел, дорогой? Порядочная, не порядочная. Я когда лечить буду стариков и в жопу им лекарства колоть, ты меня вообще к проституткам запишешь? Ты посмотри на него, - указывает на Кащея, - он же болезный.
- Че? - Кащей подносит бутылку к губам и останавливается. Кира отмахивается.
- Я тебе верю, - говорит Турбо, но так как-то растерянно, будто бы мысленно находясь в каком-то другом месте. А Кира слабо улыбается, встает, ухватывает Маратика за голову, чешет затылок, чмокает куда-то в макушку.
- Мы, это, хотим посидеть вместе у нас, - говорит Зима. - Вы с нами?
- Меня, как понимаю, из вежливости спрашиваете, - Кащей заваливается с бутылкой на диван. - Шагайте, мелкие. Завтра еще деньги делать.
Парни пожимают Кащею руку, подходят к выходу, а Кира останавливается, смотрит на мужчину. Тот подносит бутылку к губам, а Кира знает, что он сейчас останется один. Почему-то эта мысль появляется у нее в голове внезапно и повисает. Она представляет, как закрывается дверь, а Кащей сидит тут, среди бутылок, ест свои бутерброды, рыбу, слушает радио, а после заваливается пьяный спать. Главное, чтобы не обдолбанный. Но там, в проеме, ее ждут мальчики. Один мальчик ее брат, родной и теплый, другой стал почти таким же родным, почти таким же теплым и почему-то до безумия нежным, третий просто Маратик. А Маратика любят все.
- Ну? Чего ждешь? Оставь деда, - бросает Кащей, закусывает. А Кира подходит и искренне крепко обнимает мужчину.
- Больше не колись, - тихо так, чтобы слышал только Кащей, говорит Кира. - Трезвый ты намного лучше.
- Иди, доктор, и без тебя тошно, - удерживает девушку руками, а после смотрит на нее так серьезно, немного нежно, по-отцовски. - Не буду, пока ты тут. Слово пацана.
И Кира довольно улыбается, подбегает к ожидающим ее мальчикам. Турбо снова недовольно ухватывает девушку за локоть, зыркает на Кащея, а тот только посмеивается. Голоса отдаляются, дверь закрывается. А Кащей остается один.
***
- А это че такое? - Зима застывает на пороге своей комнаты.
- У-у, - гудит Турбо, осматривает расклеенных полуголых и голых женщин. - Зима, ну ты даешь.
- А че за шум? - выглядывает Маратик и тут же рот открывает от удивления, Турбо ему глаза рукой закрывает, но тот все равно пытается выглянуть.
- Кира, блять, это че такое?
- Да это папа!
- Я сейчас как кирпичей в валенки наложу, так сразу, - начинает Вахид, бежит за сестрой, та кричит, скрывается в коридоре. А Маратик выбирается из крепкой хватки старшего, глазеет. Турбо ему подзатыльник дает.
Зима бьет по гитаре, горланит. Кира с Маратиком и Турбо подпевают, пританцовывают. Выходит до невозможного фальшиво и плохо, но главное, что весело, на остальное плевать. Кира забывает о том, что Турбо дурак, о том, что его принципиальность ее пугает до безумия, как тогда с Кристиной, а Турбо забывает о том, что в шкафу, в подсобке, лежит семь килограммов наркоты, о том, что все это надо будет сбыть, не попасться ребятам посерьезнее и главное - уберечь Киру. В его голове лишь мысль о том, что без Киры он не представляет свой день. Вот она улыбается Маратику, целует брата в макушку, как бы невзначай, ухватывает Турбо за руку, легко щипается и идет на кухню, за чаем и сладостями. Приносит, ухаживает, наливает, а Маратика супом кормит, заботится. И во всем этом Турбо самому от себя становится тошно. Как это «ходить под него»? Разве она ходит? Она здесь. Она Кира. А он дурак.
Маратик уходит домой, когда стрелки часов давно уже переваливают на следующий день. Турбо тянется за курткой, но Ваха его останавливает:
- Ты, - говорит и поглядывает на кивающую ему сестру, - останься. Кира не хочет, чтобы ты уходил.
Турбо нерешительно смотрит на друга, а после на Киру. Та улыбается.
- Разрешаешь? Официально?
- Ой да если хочешь, иди нахуй, - Кира одергивает Вахида. - Конечно, оставайся.
И Турбо остается, не идет в свою грязную и холодную квартиру. А сидит на полу в комнате у Вахи, рассматривает вместе с ними семейные альбомы, смеется. Они говорили ни о чем и обо всем сразу. Вахид рассказывал про школьное время, когда малышня бегала к нему и жаловалась на сестру. Кира смеялась, а Турбо удивлялся тому, что Зима слишком хорошо умел скрывать то, что у него есть сестра. И вот разговор перетекает из одной веселой истории в другую, из одной мысли в следующую. В какой-то момент Кира тихо говорит:
- Я вообще не такая храбрая, как вы думаете. Я всего боюсь.
- Ты девчонка, это нормально, - успокаивает ее Вахид.
- Нет, раньше я боялась за тебя, за маму или папу. А теперь я боюсь и за себя тоже. Мне бывает страшно. Даже спать одна не могу, - почти шепотом заканчивает. - Из-за Кристины, этого из кинопленки, Зубра и...
- Все, хватит, мелочь. Смотри, - Зима встает, Турбо и Кира за ним. Вахид открывает тумбочку, достает оттуда книги и вынимает дно, за ним еще одно, а там пистолет. - Это пушка. Заряжается вот так, - показывает, щелкает затвором. - И наоборот. Попробуй, - вкладывает в руки сестры оружие.
Кира пытается, выходит ни с первого раза, но пистолет щелкает. Зима улыбается, а Турбо хмурится, складывает руки на груди. В темной комнате его лица почти не видно, только глаза блестят.
- Это на самый крайний случай, поняла?
Кира кивает.
- Но он не настанет, - Вахид обнимает Киру, целует в затылок, а Турбо забирает пушку, кладет ее обратно в тумбочку, закрывает. - Все, спать.
Кира выбирается из объятий брата, запрыгивает к нему на кровать и собирается в комочек. Вахид цокает.
- Кира, - недовольно тянет брат.
- Я буду спать с этими голыми тетями, - в подушку бурчит Кира.
- Ты пойдешь в свою кровать. Дай мне выспаться нормально.
Турбо заваливается к Кире, и та сразу пристраивается на его плече. На кровати совсем не остается места. Турбо рассматривает стену.
- Красивые, да? - спрашивает Кира.
- Да, - не контролируя, отвечает Турбо, за что тут же получает легкий щелбан.
- Я вас ненавижу. Ненавижу, слышите? - ворчит Зима. - А ну встали, - тянет Киру за ногу. - Встали, кому говорю. И ты, инвалид, поднимайся. Да блять! Я спать хочу!
Турбо имитирует храп, а Кира закрывает глаза, поддерживает Турбо сопением. Зима обессиленно опускает руки, садится на пол у кровати, прислоняется спиной к бортикам.
- Два дебила, - бормочет. - Вы меня не уважаете.
Кира ухватывает пальцами ухо Вахи, небольно - мягко. Дыхание выравнивается, в комнате спокойной, тихо. И тишину нарушает хлопок дверью. Вахид тут же поднимается. Кира зевает, переворачивается.
- Дети, вы дома? - из коридора звучит голос отца. - Спят, наверное. Проходите, Серега. И ты, Пашка, че застыл.
- Па, - Ваха идет к прихожей. - А че ты с моей комнатой...
И Кира слышит имя, вскакивает с кровати, за ней Турбо, но Кира успевает только к моменту, когда Зима ударяет Зубра по лицу. Кира хочет броситься на помощь, но ее отталкивает Турбо и бежит сам. Павел, которого повалили случайным ударом, поднимается.
- Вахид! Че происходит? - кричит отец, ухватывает сына за руки.
- Аким, это эти уебки товар спиздили, - хрипит Павел, ухватывает Зиму за лицо и бьет кастетом ровно по носу, но его отпихивает Турбо, прислоняет к стене и бьет.
- Папа, нет! - кричит Кира, когда отец сзади берет Турбо за шею. Кира бросается к Турбо, но ее хватает Зубр, освободившийся от хватки Зимы. Зиму бьет Павел, Турбо отец, а Кира кусается, пытается войти в комнату к Вахе, там тумбочка, в тумбочке пистолет. Но все останавливается, когда отец достает нож и приставляет его к горлу Турбо. Тот тяжело дышит, не дергается.
- Вахид, - грозно говорит отец, а Ваха пропускает удар от Пашки, валится на пол, его Пашка поднимает, руки заламывает. - А ты, - кивает Зубру, - пусти дочку. Че тебе девчонка сделает?
- Да ты свою дочку не знаешь, - почти плюет Зубр, не пускает. - Из-за нее Кристину убили.
- Я ей пыталась помочь, - через усилия скулит Кира, пытаясь вырвать руки из хватки Зубра. - Ай! - кричит. А Зубр хватает Киру за руку, где до сих пор перевязана ладонь бинтом, давит.
- Отпусти ее, - Турбо дергается, из-за чего нож оставляет неглубокий порез на горле. Из-за боли у Киры предательски проступают слезы.
- Вы, пацаны, обалдели совсем? Быть обыкновенной шпаной это я могу понять, а вот лезть в дела взрослых дядек это уже дело наказуемое, - говорит отец, не убирая ножа от горла Турбо. - Вахид, успокойся! - Вахид тяжело дышит, плюется кровью, смотрит на отца исподлобья.
- Ты убийца, - хрипит Зима, Павел его под дых ударяет.
- С какой стати? Это батек твой подстрелил нашего парня? Просто так, Аким, представляешь?
- Вы меня убить пытались, - шипит Зима.
- А вы товар сперли, - говорит на ухо Вахиду Павел.
Отец хмурится, осматривает детей, сильнее прижимает нож к коже Турбо, заглядывает ему в лицо.
- Как ваша гопота называется?
- Универсам, - отвечает Турбо, задирает голову, пытаясь отодвинуться от ножа.
- Понятно, - говорит отец и толкает Турбо вперед.
Кира вырывается из хватки Зубра, падает к Валере, зажимает его рану руками, что-то шепчет. Все замирает, как только сзади раздается щелчок металлического затвора. Кира вскрикивает. Отец держит пистолет, указывает им куда-то в сторону, будто бы это и не пистолет вовсе, а метла, которой он когда-то шлепал детей.
- Давайте, на колени и в ряд. Вот так, да. Серега, Пашка, стойте сбоку, чтоб не сбежали.
Зубр ставит Киру на колени, рядом опускаются Турбо и Зима. Кира крепко сжимает зубы, закрывает глаза, опускает голову. Зима смотрит ровно перед собой.
- Откуда я знал, что мой сын будет промышлять подобным? Я думал, обычный хулиган. Побесится и успокоится, - глухо говорит отец, держит пушку. - Почему? - опускается перед сыном на корточки.
- Ты барыга, - хрипит Вахид.
- А как ты думаешь, деньги сегодня делаются? Как мама ваша вылечилась? Твои наворованные копейки ей погоды не делали. А я пытался.
Вахид молчит, а отец поднимается, протирает лицо, выставляет руку прямо на Турбо. Кира дергается.
- Я выстрелю, - предупреждает отец. - Мне интересно только почему. Что я сделал не так? Оставил вас? Так я за жизнь вашей мамы боролся. Приехал? Возможно. Но почему вы думаете, что ваш отец идиот? - прислоняет дуло ко лбу Турбо. Кира косит взгляд, тяжело дышит. - Я не скучаю по своей жене? Я не ищу урода, который все это сделал? Это вы тут герои, а я так. Барыга, правильно? Серега.
- Да? - Зубр стоит за Кирой, поднимает голову на Акима.
- Это моим детям ты отомстить хотел?
- Твоим, - кивает.
- Ты, Пашка, получается, тоже предъявить им что-то хочешь? За товар, - отец чему-то сам себе качает головой, хмыкает. - Вахид, сколько вы сперли? Ну? Не слышу!
- Семь, - тихо.
- О, Пашка, семь. А ты мне о какой цифре говорил?
- Аким, ты ему верить будешь? Больше, конечно...
- Хватит, - прерывает его отец. - Видела б это все мама, что сказала бы? Кира? Вахид, - тихо говорит отец. В коридоре повисает короткая пауза. Турбо жмурится, отсчитывает в голове какие-то только ему понятные числа, чувствует, как намокла футболка - от пота, от крови. А Кира глотает слезы, Зима молчит. - Уши.
Он говорит «уши», но Кира не сразу понимает, поэтому Вахид накрывает ее голову своими руками, нагибается. Кира вскрикивает. Два звонких выстрела звучат в квартире. Кира жмурится, не может отдышаться, поднимается и тормошит Турбо, а Турбо завален на бок. Кира его разворачивает и громко выдыхает. Валера держится за уши уже испачканными в крови ладонями, морщится, ничего не слышит, но дышит. Кира плачет, обнимает Турбо, а у самой в ушах звенит.
Отец опускается, вытирает какой-то тряпкой рукоять пистолета, перешагивает тело Зубра и вкладывает ему в руку пушку. Так же проходит к Павлу, достает из пальто еще одну пушку, проделывает то же самое. Вахид, опираясь о стену, поднимается, чуть шатаясь, смотрит на отца. А тот невозмутимо поднимает трубку, крутит баранку, звонит:
- У аппарата. Ильдар, доброе и тебе. Ну приезжай, че-то тут придумал. Быстро? Да это из-за моих, - отец оборачивается, осматривает Киру и Турбо. - Нет свидетелей. Ребята выпили, что-то не поделили, правильно? - смеется. - Ну все, давай. Пацан, - смешок, а после замолкает, лицо меняется в секунду. - Давай. Да, как и обещал.
Отец кладет трубку, идет на кухню. Вахид за ним, умывает разбитое лицо, сползает на пол, накрывает голову руками. А отец наливает себе рюмку, выпивает. Кира помогает Турбо усесться, достает из морозилки что-то замороженное, прикладывает к голове парня.
- Тошнит? Турбо, тошнит? - повторяет Кира. Турбо с трудом отрицательно качает головой.
- Да оставь его, поболит и пройдет, - отмахивается отец. - Где товар прячете?
- Уже продали, - тихо отвечает Зима.
- Да кому ты пиздишь, - отец отмахивается. - Черт с вами. Дебилы. Вахид, ты действительно думал, что я просто так оставлю смерть мамы?
- Я не знаю, - выдыхает Вахид. - Мы тебя вообще не знаем.
Кира возвращается из коридора в одежде, набрасывает на Турбо куртку, перешагивает лужи крови, морщится. Делает все рвано, быстро.
- Кирюш, ты куда? - спрашивает отец, наливает рюмку.
- Подальше отсюда, - не поднимая взгляда, отвечает Кира. - Как же я устала. Я устала, блять, - Кира отклоняется от летящей в нее рюмки. Слышится дрязг.
- Не беспокойся, я уеду. Обратно в Москву, - глотает из бутылки. - Будете разбираться здесь сами.
Турбо морщится, когда Кира тянет его за руку, опирается о плечи девушки, держится за голову. Кира останавливается у порога, поворачивается к отцу.
- Кто из них? - кивает за спину на тела.
- Павел, жадная мразь, - отвечает отец, запивает слова. Кира смотрит на стеклянное лицо мужчины, что только день назад кушал на этой кухне суп, а теперь лежит и не дышит. Кира сплевывает в его сторону, переступает вместе с Турбо и идет к выходу. Вахид не дергается, сидит на полу, держится за голову, жмурится, когда захлопывается дверь.
- Так это из-за тебя ее убили, - тихо говорит Зима, глаз не открывает.
- Из-за меня, - без увиливаний отвечает отец, наливает и наливает. - То, что лечило, то и убило. А Серегу жалко. Не планировал.
- Он Киру побил.
- Тогда не жалко.
Кира выходит на улицу, удерживает Турбо, но ее тошнит. Она падает на колени, а Турбо, все еще немного контуженный, держит ей волосы, хлопает по спине. Кира хватает руками снег, кусает и плачет. Турбо приседает рядом с ней, гладит по голове.
- Пойдем, - хриплым шепотом. - Пойдем ко мне.
И Кира встает.