13
Кира не сразу приходит в себя. Она не в обмороке, нет. Где-то в другом месте. Где-то в машине, на дороге к больнице, в морге. А после в тусклой палате, у стола с накрытым простыней телом. Кира издает глухой то ли крик, то ли стон, но повалиться на пол ей не дает брат. Ухватывает сестру за плечи, держит, прижимает к себе, а сам голову к потолку закидывает, сдерживает слезы, дергано гладит Киру по голове.
- Не смотри, не смотри, не смотри, - шепчет Вахид.
- Она же только в-в-вылечилась, - у Киры дрожат губы. - Т-только, - рыдает.
Ваха цепляется руками за тело Киры, будто бы держит не он ее, а она. Качается из стороны в сторону, жмурится - рыдания бьют по вискам, отталкиваются от потресканных стен морга.
В помещение заходит Ильдар, останавливается у порога.
- Опознали, - для себя говорит.
Вахид поворачивается к мужчине. Тот молчит.
- Это я виновата.
- Кира, - одергивает ее брат, за плечи оттаскивает от себя, наклоняется, почти шипит. - Виноваты эти уроды. Ты здесь ни при чем.
Кира вертит головой, мычит. Вахид ее сгребает в объятия, смотрит на Ильдара. Ильдар головой указывает на дверь. Ваха кивает.
У морга столпились пацаны. Их немного, но все стоят, сидят, курят в ожидании. Кащей смотрит куда-то в землю, оперевшись спиной о кирпичную стену, складывает руки на груди. Турбо сидит на скамейке, уложив локти на колени, опускает голову. Из-за двери доносятся глухие рыдания, Турбо поднимается, Кащей не дергается.
Из морга выходит Ильдар, за ним медленно идут Кира с Зимой. Вахид придерживает сестру за плечи, что-то шепчет ей на ухо, усаживает на скамейку, набрасывает поверх куртки Турбо свою и отходит к пацанам. К Кире подсаживается Ильдар, открывает какие-то свои папки, что-то говорит девушке, но та не реагирует.
- Ты как? - беспокойно спрашивает Турбо, смотрит на друга.
Зима бегло кивает.
- Порядок, - Турбо хлопает Вахида по плечу. - Кире тяжело. Мы маму с отцом почти два года не видели. А тут...
Кира подписывает бумаги. Ильдар встает, треплет девушку по голове, как-то не аккуратно, но с сочувствием. Искренним. Кащей хмурится, оглядываясь на девушку.
- Это война, - говорит старший так, чтобы мент, занятый Кирой, этого не слышал. Турбо выпрямляется, лицо его напряженно. Все остальные пацаны подтягиваются, слушают. - Я такого не помню. Давно не было. Ты, Зима, почти дурак. Лезть не надо было, но мамка... Мамка это святое. За такое землю жрут. Теперь всем на районе передайте. Киношники мрази. На святое позарились. И мамку нашего пацана тронули. А тебе, Зима, повезло. Не с этим. Ты понял, пацан, блин.
Зима прямо смотрит перед собой, слабо кивает. Кащей легко хлопает младшего по щеке, как бы приободряя.
- Пацаны! - кричит Ильдар. Все расступаются. - Кто старший?
Из толпы выходит Кащей.
- Ну я, дядь.
Ильдар осматривает Кащея, чему-то сам себе усмехается.
- Девочку домой бы отвезти. Одну оставлять лучше не стоит, кто знает, что сделает. А ты, - указывает на Вахида. - Идешь со мной. Папку в больничке проведаешь и показания дашь. Сестренка твоя ниче сейчас не скажет.
Зима делает шаг в направлении мента, но Кащей его останавливает, обращается к Ильдару:
- Мы перетрем кое-что по-быстрому. И пойдет.
- Только быстро, пацаны, - небрежно почти плюет это слово, направляется к больничке и встает поотдаль, закуривает.
Турбо смотрит на Киру. Та не плачет, глядит куда-то в пол, дрожит. Турбо рвано вздыхает. Поворачивается к пацанам.
- Я Кирюшу к нам отвезу перед тем, как со старшими дела перетереть. Думать будем. А вы, - головой указывает на Зиму с Турбо. - Идете с ментом. Зима, за сестрой потом зайдешь. Мент прав, оставлять девчонку нельзя. Остальные по домам, мамок поцелуйте и не расстраивайте. Завтра жду всех. Расход. Зима.
Кащей подходит близко к младшему, шепчет на ухо:
- Пушка у тебя?
Зима кивает.
- Хорошо, не свети ею, - хлопает по спине. - Еще пригодится.
Пацаны разгребаются, проходят мимо мента, хмуро его оглядывают. Ильдар только усмехается, потягивается с носки на пятку, постукивает по папке. Зима поднимает Киру за плечи. Маратик, что все это время стоял в толпе, подбегает и помогает старшему, придерживая Киру за локоть, а после останавливается и беспокойно мнется.
- До встречи, пацаны. Херни не делайте, все решится по закону, - оборачивается на уходящих пацанов Ильдар.
Кащей перехватывает Киру из рук Зимы. Та уже может идти сама. Кащей снимает с девушки куртку Вахида и кидает младшему. Зима ловит, переживающим взглядом провожает сестру и Кащея. Турбо встает рядом.
- Что с отцом? - серьезно спрашивает Вахид.
- Побили, но живым оставили, - отвечает мужчина, осматривая хмурого Турбо. - Пойдем.
Кащей открывает дверь машины Кире, сажает, придерживая рукой крышу, чтобы девушка не ударилась. А сам садится за руль, молчит. Кира тоже молчит, смотрит перед собой, ослабшими пальцами раздирает заусенцы до крови. А в Кащее ничего не выдает беспокойство, руль держит крепко, движения спокойные, расслабленные, и только взгляд - твердый и бескомпромиссный. Голова Киры ударяется об стекло, с таким же стуком Кащей ставит рюмку на стол уже в породнившейся подсобке.
- На, - протягивает.
Кира не смотрит на него.
- Хлебни, легче станет, - повторяет Кащей.
Кира поднимает взгляд на протянутую рюмку и, чуть помедлив, берет, выпивает и морщится. Кащей вкладывает ей в руки замыленный огурец. Кира закусывает. Старший опускается на стол перед Кирой, сидящей на диване. Кира кашляет, вытирает ладонью рот, кидает огурец на стол, Кащей наливает еще.
- Похороны с общего сбора оплатим.
- Не надо, - слабо возражает Кира.
- Надо. Для этого сбор и существует. И копейки не позволю вам с братом кинуть, - пауза. - И чего он тебя в Москву не отправит?
Кира глотает содержимое рюмки, откидывается на диван, прикрывает глаза.
- Упрямство - это не благородство, глупость, - заключает Кащей.
- Чтобы его здесь, как собаку, запинали без меня? Нет, я Ваху не оставлю, - только и произносит Кира.
Кащей сам себе слабо улыбается. Она говорит чуть больше односложных фраз, уже хорошо. И слезы высохли на впалых щеках.
- Дура ты, Кирюш, - тянется и треплет по голове. Кира не сопротивляется. - Чем ты ему поможешь? Не женское это дело, - тянется за водкой, чтобы и себе налить, но останавливается, со вздохом отодвигает алкоголь. - Девчонка ты хорошая. Своих не сдаешь, за брата постоять можешь, меня вытащила с того света, пацанам не донесла. Вон, уличную эту, Кристину, спасти пыталась. Сама огребла.
- Я не могла по-другому, - тихо.
- Знаю, Кирюш. А чего парня бедного опрокидываешь?
Кира открывает глаза, хмурится, вопросительно смотрит на Кащея. Кащей улыбается.
- Турбо вон вьется вокруг тебя. А ты ни в какую. В шмотках его сидишь.
- И ничего не вьется.
- Ну-ну, я слепой по-твоему? Вот, че наши пацаны к тебе не лезут? Зима, думаешь, постарался? Не-ет. Турбо боятся. Уважают.
Кира изнеможденно усмехается, потирает лицо здоровой ладонью.
- А ходила б под него, проблем меньше было бы. Он, может, и резвый, но пацан здравый. Или не нравится?
- Че пристал? Не твое дело.
Кащей неожиданно смеется.
- Хамка. Если не нравится, могла бы со мной.
Кира убирает ладонь, смотрит на Кащей так, что тому хочется рассмеяться еще громче, чем до этого. Такая хмурая, сдерживается, чтобы не послать куда подальше.
- Да шучу я, расслабься, - встает, хлопая себя по коленям. - Чай будешь? - отворачивается. - Кирюш?
Кащей разворачивается к девушке и тут же меняется в лице, подбегает к завалившейся на бок Кире. Кира сжимается, дергается, съезжает с дивана на пол.
- Блять, - выругивается старший, удерживает девушку руками, резко тянет на себя, подхватывает под ноги, сажает себе на колени. - Кира, не начинай. Ну что ты? - уже тише.
Кира заходится в рыданиях, ухватывается пальцами за рубашку мужчины так, что царапает. Кащей встряхивает Киру, но это не помогает, она только зарывается головой куда-то в плечо старшему, плачет, почти воет.
- Тихо ты, тихо. Че устроила?
- Я к маме хочу, - сквозь рыдания слышится через рубашку.
- Рано тебе еще. Замуж выйдешь, деток настругаешь. Эй! А ну собралась.
Кира плачет, а Кащей сдается, неумело обхватывает девушку руками, качает. Кира кашляет, всхлипывает, а мужчина только похлопывает ее, укачивает, тихо утешает:
- Все там будем. Рано или поздно. Слышишь? Мне вот тринадцать было, когда мамка двинулась.
Кира притихает, но голову не поднимает.
- Я к пацанам пришился, с Вовкой бегал. Это братюня Марата. А мамка моя беспокойная была. Вышла меня искать, а у нас разборки. Ей и прилетело. Прилетело, - повторяет. - Такое время. Все виноваты.
Кащей легко шлепает Киру, та не реагирует, только глухо плачет. А Кащей ее держит, сидит, смотрит перед собой. В подсобке слышны только женские всхлипы. Мигает лампочка. А за грязным помещением, на улице, идет снег.
Зима и Турбо идут за Кирой. Турбо беспокойно смотрит на друга впереди. Разговор с Ильдаром вышел тяжелым, встреча с отцом еще тяжелее, тот даже не очнулся, лежал бледный, избитый. Хорошо, что мент не начал про пушку. Плохо, что все это случилось. Зима поскальзывается, падает в снег. Турбо к нему подбегает, а Вахид кричит, бьет кулаками ненавистный асфальт, разбивает костяшки в кровь, пробивает лед. Снег окрашивается красным, пачкается.
- Зима! Зима, блять! - оттягивает друга. - Успокойся!
Зима ударяет асфальт, кидает в Турбо снег, встает, накрывает лицо ладонями, пинает сугробы.
- Сука! Сука, сука! - орет Вахид, запрокидывает голову, тяжело дышит.
Турбо стоит поодаль. Ваха не плачет, вместо рыданий Киры у него злость, беспомощная злость грызет грудь. Он хочет кричать, но сил не осталось даже для этого. Все сбилось в одно - Кира, мама, снег. Турбо делает шаг вперед.
- Пойдем. Киру надо забрать.
Зима не двигается.
Они заходят в квартиру в утробной тишине. Турбо мысленно благодарит Кащея за то, что тот снова отдал машину, идти было бы невозможно. Не дошли бы. Кира жмется к брату, а брат не может ей ответить тем же. Не снимая ботинок, он проходит в родную квартиру, в свою комнату и падает на кровать. Кира идет на кухню, за ней Турбо, смотрит, как девушка быстро достает аптечку, роется и вытаскивает таблетки, не анальгин, наливает воды, несет Вахиду.
- Убери, - хрипит брат.
- Пей, это анальгин, - врет.
После молчания Вахида Кира насильно открывает ему рот, впихивает таблетки, заливает водой. Зима кашляет, а Кира рванными движениями снимает с него верхнюю одежду, ботинки. Турбо ей помогает уложить друга под одеяло. Кира склоняется над братом, гладит бритую голову. Вахид хватает Киру за руку, сгибает ноги и рвано всхлипывает. Турбо застывает, чувствует - он не должен этого видеть - и выходит за дверь, прислоняется к стене коридора, слышит, как друг плачет, а сам крепко сжимает челюсть, закрывает глаза.
На часах пять утра. Турбо поднимается с пола, где ему постелила Кира, на кровати беспокойно спит Зима. Турбо выходит в коридор, ощупывает куртку, достает сигареты и замечает открытую дверь в комнату девушки. Парень заглядывает, постель пуста. Турбо видит распахнутый балкон, лицо его меняется, он бежит к треплющимся на ветру занавескам и выдыхает, отклоняется к проему. Кира сидит на стуле, подтянув колени к груди, курит.
- Напугала, блять, - подносит сигарету ко рту, зажигает, затягивается.
Кира молчит. А Турбо отходит в комнату и возвращается с пледом, накидывает на голые плечи девушки, встает рядом, смотрит на тусклый город. И слова в голову не лезут. Ни одно слово: ни утешения, ни прощения, ни нежности. Турбо молчит, молчит и Кира. Они опустошены, полностью.
Турбо разворачивается. Докурили.
- Одевайся, - говорит.
Кира отрывается от разглядывания перегородки балкона, с трудом фокусирует взгляд на парне.
- Зачем? - тихо.
- Покажу кое-что. Давай, - подхватывает девушку за локоть. - Заболеешь же.
Кира натягивает одежду медленно, выходит в коридор, где ее уже ждет Турбо, тот протягивает шубу.
- Нашел, - поясняет.
Кира берет шубу, сжимает в руках.
- Мамина, - слабо произносит, надевает.
- Что ты ему дала? - головой указывает на дверь в комнату Вахида, умело переводит тему.
- Снотворное, - отвечает Кира, застегивая одежду.
- А сама чего не выпила?
- Боялась лишнего сыпануть, - только говорит Кира и выходит из квартиры.
Турбо жмурится, вздыхает сквозь сжатые зубы и выходит за девушкой.
Кира по дороге непонятно куда не засыпает, только прислоняет лоб к окну, закрывает глаза. А Турбо на нее поглядывает, разворачивает машину. Дорога получилась долгой и прошла в тишине. Машина останавливается. Турбо открывает Кире дверь, помогает выбраться.
- Где мы? - Кира оглядывается по сторонам.
Лес, снежно, сугробы и две свежие линии от машины, тянущиеся к горизонту.
- Развернись.
Кира поворачивается. Перед ней заснеженная, заледенелая Волга. Турбо проходит вперед, спускается к берегу, Кира медленно идет за ним. Он отряхивает лавочку, стелет подготовленный плед, смотрит на Киру - иди сюда. И Кира идет, садится. Парень рядом с ней. Лесной шум, шепчет ветер, гладит укутанные ветви сосен.
Кира нарушает тишину смешком. Турбо поворачивает голову, непонимающе хмурится.
- Ты чего?
- Валера, - смешок. - Нет, ну как? Я думала, Женя, Вася, Петя, а ты Валера.
Турбо закатывает глаза, смотрит на реку, где-то сквозь лед виднеется вода. А Кира только громче смеется.
- Запомнила, блин. Ты дура? Че смешного? - несколько обиженно.
- Лерчик, - давит смешки.
- Я Турбо, понятно?
Кира только мычит, а после снова смеется. Турбо чуть наклоняется, берет ладонью снег и кидает в лицо Кире, та разворачивается, моргает. Не смеется. Смотрит на него как-то странно, то ли серьезно, то ли устало. А Турбо считывает взгляд по-своему, он медленно наклоняется и целует Киру. Не грубо, как на дискотеке, не по-хулигански, как в подвале, а так нежно, как никогда не знал, что может. А Кира, чуть помедлив, отвечает. Турбо берет ее лицо в свои руки, чувствует мокрый снег, поцелуй углубляет, тяжело дышит. А Кира тянется к его волосам, сжимает в ладони, гладит затылок, другой рукой ухватывается за необъятное плечо парня.
Турбо отстраняется, открывает глаза и смотрит на Киру прямо, не моргая. А она на него.
- Валера, - улыбается.
А Турбо целует ее с новой силой, не давая забрать грудью морозный воздух. Кира не удерживается на скамейке, сползает на снег. Турбо валит ее, локтями утопая в сугробах. Целует, целует и целует. Сердце его бьется бешено. А руки гладят ее голову, щеки, шею, волосы. Нет ни мысли раздеть девушку, сделать своей, а только укрыть, защитить, оставить. Кира не пытается отстраниться, она разрывает поцелуй не для того, чтобы убежать, а для того, чтобы поцеловать Турбо в его порозовевший нос, висок, мокрый лоб, в разбитые шершавые губы. Турбо убирает руки, ложится рядом с девушкой на снег, смотрит в посветлевшее небо, щурится.
Турбо поворачивает голову к Кире, та к нему. Он нерешительно начинает:
- Кира...
Но Кира его целует. Целует, целует, целует.