2
Кира втаскивает брата в квартиру, включает свет. Вахид стонет, опирается о стены. Кира раздевает брата, снимает ему ботинки, проходит вглубь и приносит стакан воды с анальгином.
- Надо поговорить, - Вахид отдает стакан обратно.
- Уже поговорили, иди отдыхай. Пацан, - плюет это слово, но брата доводит до комнаты и укладывает в кровать. - А я все думаю, откуда деньги? На завод, может, устроился. Трудяга. Ага. Мамке с батей отправляет. Гордость семьи, блять.
Вахид закрывает глаза, морщится. Кира идет к выходу из комнаты, ее окликает брат.
- Я хотел, как лучше, - хрипло.
- Спи.
Кира выключает свет. Из коридора доносится стук. Кира тихонько открывает дверь, на пороге пацан из больницы.
- Че надо? - Кира не до конца открывает дверь, на порог не пускает.
- Зима дома?
- Спит ваш Зима, ясно? Иди к весне.
Кира пытается закрыть дверь, но Турбо хватает дверь.
- Разговор есть.
- Нет.
- Тогда я войду.
Кира матерится, хватает куртку и выходит на лестничную клетку, аккуратно прикрывая дверь - главное, чтобы брат спал и лечился, остальное подождет.
Пацан все в той же олимпийке, сам немного побитый, опухший, стоит, трясется. Кира старается на него не смотреть, садится на ступеньки и достает из сумки пачку, закуривает, сигарету не предлагает - обойдется.
- А брат-то знает, что куришь?
- Тебя ебет?
Турбо посмеивается, но так немного по-злому.
- Ты давай прекращай бычить и матюкаться. А то я...
- Че ты?
- Блять.
Турбо садится рядом и бесцеремонно крадет из пачки сигарету, тоже закуривает. Повисает тишина. Кира не пытается начать разговор - ей и не надо. Ей надо, чтобы этот нервный поскорее съебался и отстал от нее с братом. Кира знает - так не получится. Турбо же смотрит перед собой, трясет ногой и временами оглядывается на спокойную Киру, будто бы ожидает от нее каких-то действий и слов.
- Зима не новенький у нас. И то, что никто не знает, что у него есть сестра - не по-пацански.
- И?
- Разборки будут. Зиме придется отвечать за свои действия.
- Сестра и сестра, какое вам дело? Я не пацан, мне все это нахуй не сдалось.
Турбо встает, выкидывает бычок в сторону. Кира смотрит на тлеющую сигарету.
- Бабы никогда не поймут пацанских понятий. Твоего мнения никто не спрашивал. Тебя представят Старшему, потом пацанам, - Турбо наклоняется к Кире. Кира затягивается и переводит взгляд на парня.
- Нахуй иди, - и выдыхает дым прямо ему в лицо.
Кира встает, обходит Турбо и прямо перед его лицом закрывает дверь, несколько раз поворачивает замок.
- Дура.
Турбо уходит, Кира вслушивается в звук удаляющихся шагов и сползает по двери вниз. Значит, не по-пацански.
***
Вахид идет к подвалу на сборы. Сзади уныло тащится Кира. Ну как уныло - на стрессе. Зима оглядывается на сестру, та кивает ему - мол, иди, куда шел.
Зима спускается и останавливается у двери. За дверью слышны крики и ругань. В коридоре светит тусклый красный свет. Воняет плесенью.
- Держись рядом, тебя не тронут. Ты со мной.
- Спасибо, предупредил, - язвит Кира и тянется к двери, Вахид ее руку перехватывает, прижимает к себе и обнимает.
- Мелочь, я правда... Правда, хотел уберечь.
- Верю.
- Ты пойми меня.
- Понимаю.
- Что бы не произошло, не вмешивайся. Прошу.
Кира мычит что-то несвязанное. Зима отстраняется, берет Киру за плечи, встряхивает.
- Слышишь? Не лезь.
- Да поняла я, поняла.
- Помнишь? Кадык, глаза.
- Нос и хуй. Погнали.
Брат целует сестру в лоб, еще раз коротко обнимает и открывает дверь.
В помещении тот же тусклый свет, только оранжево-желтый. Посередине ринг, бьются парни, другие улюлюкают. Зима и Кира встают у порога. Их замечает Турбо. Он оборачивается и сперва проходится взглядом по Кире, кивает ей. Кира никак не реагирует - ей страшно. Ссыкотно, это правда. Никто из этих парней не вызывает доверия. Таких приводят в больничку либо побитыми, либо сразу в морг. У них нет другого пути.
Турбо свистит. Спарринг оканчивается, парни подтягиваются в кучку. Зима берет Киру за руку и выводит в центр, они встают напротив пацанов. Зима пожимает всем руки, последнему жмет Турбо - Турбо в ответ хлопает друга по спине.
- Это кто? - раздается из толпы.
- Скорлупе слово давали? - не оборачиваясь, говорит Турбо. Все замолкают.
Из подсобки, что Кира не сразу заметила, выходит мужчина. Расслабленный, веселый такой, смешной и вызывающий внутренний страх и тревогу. Кира сразу поняла - Старший. Он обходит толпу, треплет кого-то по голове, выходит к Зиме. Молчит.
Кира переводит взгляд с Кащея на брата и снова с брата на Кащея. Молчание и удар. Кащей бьет Вахида ровно по носу. Вахид падает на пол, Кира дергается к брату.
- Стоять! - кричит Кащей.
Кира останавливается, косит взгляд на брата - тот вытирает кровь под носом, поднимается.
- Турбо, - говорит Кащей, не отводя взгляда от Киры.
Турбо тут же подходит к другу и заламывает ему руки, ставит на колени.
Кащей меняется в лице, улыбается хулиганской улыбкой.
- Кащей, - протягивает руку.
Кира тяжело дышит, сжимает челюсть до хруста, оборачивается на брата. Зима кивает сестре. Кира пожимает Кащею руку.
- И как звать, не расслышал? - Кащей, не выпуская руки Киры, наклоняется ухом вперед.
- Кира.
Кащей отходит.
- Все слышали?
Сзади шум.
- Не услышали, - театрально разводит руками в стороны. - Повтори.
Кира сверлит взглядом Кащея.
- Кира!
- Хорошо, - одобрительно кивает Старший.
Кащей обходит Киру и подходит к Зиме, присаживается на корточки. Зима повисает на руках у Турбо, смотрит на сестру.
- Ты знаешь правила. Здравый же пацан, правильно?
Зима изнеможденно кивает.
- Так почему мы, твоя семья, не знаем о твоей сестре. Не доверяешь?
- Доверяю.
- Или надоело с пацанами? Хочется чушпаном побыть? Слушай сюда, - Кащей наклоняется к Зиме. - В первый и в последний раз, понял? В первый и в последний раз. Мы тебя прощаем. Мы в отличие от тебя друг другу доверяем, друг друга уважаем, поэтому завтра принесешь двадцать рублей.
Зима открывает рот.
- Тс-тс-тс, - Кащей еще раз бьет Зиму по лицу и встает.
Вахид сплевывает кровь из разбитой десны на пол.
- Принесешь двадцать рублей и порешали. По рукам?
Турбо отпускает друга и помогает ему подняться на ноги. Кащей пожимает руку Зиме.
- Ералаш!
Из толпы выходит мелкий пацан. Кира его помнит еще с больницы.
- Тащи аптечку, залатаешь дурака. А ты, - тычет в Киру. - Идешь со мной.
Кащей идет в подсобку. Кира смотрит на брата. Вахид взглядом пытается что-то сказать сестре, но выходит у него плохо. Если бы Кира умела читать мысли, она бы услышала тихое - «прости». Но пацаны не извиняются, поэтому Зиме остаются лишь взгляды. Кира отворачивается и уходит к ожидающему ее Старшему. Дверь подсобки закрывается.
- Порядок? - Турбо обеспокоенно похлопывает Зиму по плечу.
- Порядок, - выдавливает из себя Зима и сплевывает еще один сгусток крови на пол, смотрит в сторону подсобки. Волнуется.
Кира застывает посреди маленького помещения. Кащей тут же по-хозяйски разваливается на диване, рукой указывает на стул напротив. Кира присаживается, но смотрит куда угодно, но только не на мужчину. Он пугает в каком-то самом плохом смысле. А Кира не из пугливых. Ей бывает страшно и жутко - за маму, за папу, за брата. За брата, которого только что на ее глазах побили. А тот хренов Иисус, даже не ответил. Но ничего из этого ее не пугает.
- Кира, - медленно, растянуто. - Учишься, работаешь?
- Я, - прокашливается, - медсестра.
- Значит, студентка. Хорошо, - Кащей наклоняется и разливает чай по кружкам, протягивает Кире.
Кира берет чашку и вцепляется в нее руками так, что будь чашка не из этой сраной подсобки - точно бы разлетелась на кусочки.
- Семнадцать?
- Восемнадцать.
- Хорошенькая такая, крепкая. Видно, претензия у тебя имеется. Но ты пойми, пацанов надо проучать. Они не вы, девочки, до них туго доходит. А ты не волнуйся, подлатается твой братишка.
Кира молчит. Кащей меняет положение и тянется вперед, укладывая локти на колени.
- Знаешь про наши правила?
Кира качает головой.
- Уверен, Зима тебя хранил, как иглу! - смеется над своей шуткой. - В утке яйцо, в яйце игла, игла медсестра. Теперь, когда на улице к тебе какой-нибудь чушпан подойдет, говоришь. Что говоришь?
- Иди нахуй.
Кащей смеется.
- Не матюкайся. А так, хорошо. Но правильнее, чтобы не получить, говоришь. Я универсамовская. Спросят под кем ходишь, отвечаешь ровно. Под кем надо. И все. Поняла?
Кира кивает.
- Да расслабься ты. Мы не плохие ребята, в обиду не дадим. Тем более, все знают про вашу ситуацию с мамой. Ты медсестра, полезной будешь. Если что поможешь. Поможешь же?
Кира туго кивает, смотрит на Кащея хмуро, но смело, а у самой сердце заходится.
- Ну вот! А ты боялась. Еще на чай будешь звать. Хлебни.
Его «хлебни» прозвучало как приказ. Кира делает глоток чая, чай встает где-то поперек горла. Тошно.
Кащей хлопает на место рядом с ним. Кира не шевелится.
- Ну не бойся. Не кусаюсь.
Кира садится рядом, ставя чашку на стол. Кащей пододвигается ближе, кладет руку Кире на плечо. Кире ударяет в нос запах перегара.
- У тебя кто-то есть?
Кира отрицательно качает головой.
- Зима, видно, постарался. Кошмарит брат? Ты если что говори, разберемся.
- Все хорошо.
- За тобой, как я понимая, косяков не имеется. Таких девчонок мы не трогаем, не бьем, не ругаемся. Мусорнешься - другой разговор. Вон, видишь сейф? Это общий сбор. И мамке твоей деньги оттуда приходят и другим тоже. Знаешь, как мы помогаем друг другу? Не всем повезло с родней, а тут семья, пацаны.
Кащей трясет Киру рукой.
- Расслабься! Все свои. Печенюшку съешь, чай хлебни. Пересечемся еще. Когда твоя смена?
Кащей вкладывает в руки Киры печенье.
- В... - Кащей перебивает.
- Сам узнаю. Ну что, Кира, - Кащей встает, Кира за ним. - Приятно было познакомиться. Гуляй.
Кира коротко кивает и направляется на выход из подсобки. Ее догоняет голос.
- Жду на сборах.
Кира слышит глухой стук рюмок. Кащей наливает себе водки.
Кира ничего не отвечает и выходит, закрывая за собой дверь.
Киру уже ждут прислонившиеся к стене Турбо и Зима. На ринге снова проходит спарринг, пацанов поубавилось. Турбо и Зима тут же выпрямляются. Кира молча крепко обнимает брата, а брат целует сестру в макушку, поглаживает по спине.
- Тихо, тихо, мелочь. Все хорошо.
Турбо смотрит на Зиму с Кирой и чувствует себя крайне неловко и неприятно. Сестры у него никогда не было. А Кира отстраняется от брата, рвано хватает его лицо в ладони, осматривает нос и разбитую губу.
- Что это у тебя? Печенье? Турбо, на, покушай.
Зима перекладывает другу печенье.
- Домой? - тихо спрашивает Кира.
- Я с пацанами. Дойдешь сама?
Сама. В первый раз.
- Дойду.
- Умница. Котлеты сделаешь?
Кира кивает.
- Я приду поздно, не жди, - целует в лоб. - А на смену к тебе завтра загляну. С меня косяк имеется. На дискотеку хочешь? Сходим. Все успеется.
Кира отстраняется и отходит от брата.
- Будь аккуратен.
- Давай.
Кира в последний раз кивает брату, даже не взглянув на Турбо, и уходит. Зима провожает взглядом сестру, пока дверь не захлопывается, и глухо вздыхает, протирает лицо. Турбо молча наблюдает за другом. И кажется, завидует. Чуть-чуть. Чуть-чуть завидует.
***
Зима заходит в квартиру, за ним Турбо. В квартире темно, лишь из коридора виднеется свет. Зима проходит на кухню. На столе стоит тарелка макарон с котлетой, и сидит Кира, положив голову на руку, - спит. Ждала. Не дождалась. Турбо заходит на кухню, поднимает крышки с кастрюли и сковородки.
- О, хавчик.
- Чш, тихо ты, - шикает на него Зима. Турбо оборачивается и замечает спящую Киру.
Зима тянется к сестре.
- Давай я, ты побитый.
Зима нехотя уступает другу. Турбо аккуратно подсовывает руку под голову Кире, хватает ее на руки как-то по-особому - трепетно, что ли. Кира ворочается.
- Куда? - шепотом.
- Вторая справа, не ошибешься.
Турбо кивает и направляется к комнате. Зима, чуь помедлив, принимается за еду.
Турбо открывает дверь ногой, удивляясь тому, что Кира так и не проснулась. Укладывает ее на кровать, накрывает одеялом и задерживается в таком положении на секунду. Есть момент. Такой момент, в котором Турбо обнаруживает в себе непонятную нежность и почему-то тревогу. Как это все... по-новому. Он укладывает девушку спать, просто укладывает и все. А она лежит, уставшая, хмурая даже во сне, не двигается, тихонько сопит. Турбо почему-то захотелось убрать волосы с ее лица и поцеловать в макушку, как это делал Зима. Но он удерживает этот внезапный порыв и отстраняется, нет, скорее отшатывается. И уходит, тихо закрывая за собой дверь.
Как раньше уже не будет, это понял даже Турбо. Это понял Зима, яростно накалывая макароны. И Кира - ей снился брат. Побитый и еле дышащий.