Глава 27.
Спустя неделю.
Я сидела за столом, разложив перед нами учебники, тетради и кучу исписанных листков. Уже минут двадцать я пыталась донести до Вани тему логарифмов, но, кажется, он даже не делал вид, что слушает. Просто сидел, подперев щёку рукой, и смотрел на меня с ухмылкой.
Я почувствовала, как внутри закипает раздражение.
— Ваня, ты вообще меня слушаешь?! — я хлопнула ладонью по тетради, заставляя его хоть как-то отреагировать.
Он моргнул, будто только что вышел из транса.
— А? Что?
Я закатила глаза.
— Ну ты издеваешься?! Я тебе тут объясняю, а ты пялишься, как будто я тебе сказку рассказываю!
— Так мне и интересно… — он хитро улыбнулся.
— Интересно?! Что интересно?! Как решать логарифмические уравнения?!
— Нет. Интересно, как ты злишься.
Я резко схватила ближайшую тетрадь и со всей нежностью шлёпнула ему по голове.
— Ой! — Ваня схватился за голову, но продолжал ухмыляться.
— Ну ты безнадёжен! Через пару месяцев экзамен, а ты даже не стараешься понять!
— А зачем стараться, если у меня есть ты? — он наклонился ближе, уперевшись локтем в стол.
— В каком смысле? — я подозрительно прищурилась.
— В прямом. Ты же всё знаешь, значит, если что — подскажешь.
— Ах вот ты как! Значит, я должна сдать экзамен за тебя?
— Ну-у… Ты же умная, справишься.
Я снова замахнулась тетрадью, но он успел поймать мою руку и притянул ближе к себе.
— Так, так, так, Алиса… Не надо насилия.
— А по-другому ты понимаешь? — я попыталась вырваться, но он только сильнее сжал мою ладонь.
— Я вообще думаю, что мы зря тратим время на алгебру.
— Ваня, твою мать, ты вообще понимаешь, насколько это важно?!
— Ну-у… — он медленно провёл пальцем по моей руке. — Я думаю, есть вещи поважнее…
— Например?
— Например, поцелуи.
Я замерла, прищурившись.
— Ты серьёзно сейчас?
— Абсолютно. — он усмехнулся и наклонился ближе, его губы почти касались моих.
Я закатила глаза и толкнула его обратно.
— Нет, Кислов, сначала логарифмы, потом уже поцелуи.
Он сделал драматичный вздох.
— Ладно, ладно, учительница строгая… Но я рассчитываю на награду после занятий.
Я только покачала головой. С этим идиотом было невозможно учить алгебру.
Я глубоко вдохнула, собирая всю свою силу воли, и снова ткнула пальцем в тетрадь:
— Ладно, давай ещё раз. Вот у тебя уравнение: log₂(x – 3) = 4. Что ты будешь делать первым делом?**
Ваня уныло посмотрел на страницу, будто она содержала древние проклятия.
— Смотреть на тебя?
— Ваня! — я возмущённо хлопнула ладонью по столу.
— Ладно, ладно! Так, логарифм… Это же типа обратная степень, да?
— Да! И что это значит?
Он нахмурился, что-то пробормотал себе под нос, потом медленно начал писать:
— Значит… x – 3 = 2⁴?
Я сдержала улыбку и кивнула:
— Да! Видишь, ты можешь, когда не тупишь!
— Не туплю? Это был комплимент? — он усмехнулся.
— Ближе к делу, решай дальше.
Он быстро приписал:
— x – 3 = 16… Значит, x = 19?
Я смотрела на него с гордостью.
— Вот видишь, не так уж и сложно!
— Ну, это только потому, что ты объясняешь.
— Если ты сейчас опять начнёшь флиртовать…
— То что? — он наклонился ближе, его глаза сверкнули озорством.
Я подняла тетрадь и демонстративно показала ему.
— То следующий логарифм в десять раз сложнее.
— Ужас… — он закатил глаза и притворился, что умирает от страха. — Но что ж, если это цена, чтобы побыть с тобой подольше, то, пожалуй, я справлюсь.
Я фыркнула, но скрыть улыбку не смогла.
— Всё, Кислов, хватит слов. Готовься к новому примеру.
Он вздохнул, схватил ручку и театрально приготовился к письму.
— Ну, учительница, готовь свои логарифмы. Только помни — за каждое правильно решённое задание мне полагается награда.
Я закатила глаза.
— Решай, а там посмотрим.
Мы продолжили заниматься, но я не могла не заметить, что, несмотря на его вечные шуточки, он действительно старался. И в этом было что-то приятное.
Ваня откинулся на стуле, картинно потянулся и лениво зевнул.
— Всё, я устал, пошла в кровать. — Он ухмыльнулся и взглянул на меня исподлобья, в его глазах блеснул знакомый озорной огонёк.
Я замерла, машинально сжимая ручку в пальцах. Ваня так явно растягивал каждое слово, что смысл его фразы ударил в голову с опозданием.
— Ч-что? — я моргнула, пытаясь скрыть внезапное тепло на щеках.
— Ну, я устал. — Он медленно поднялся, нарочито лениво, словно знал, что его движения притягивают мой взгляд. — Надо отдохнуть… расслабиться… а лучше всего это делать в тёплой, уютной кроватке.
Он специально сказал это низким голосом, медленно, будто пробуя слова на вкус.
— А ты как считаешь, Алиса?
Я напряглась, но тут же поймала его хитрый взгляд и закатила глаза.
— Я считаю, что тебе нужен учебник по алгебре, а не кровать.
— Ну, можно совместить. — Он пожал плечами, затем шагнул ко мне и наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание на своей щеке.
— Ваня… — я предупредительно сузила глаза, но голос предательски дрогнул.
— М-м? — Он хитро улыбнулся, явно наслаждаясь этим моментом.
— Иди спать. Один.
Он усмехнулся, но отстранился, продолжая смотреть на меня с тем же нахальным выражением.
— Ладно-ладно, не дуйся. Но если ночью передумаешь и решишь меня согреть — ты знаешь, где меня найти.
Я вздохнула и, чтобы скрыть свою смущённую улыбку, пихнула его в плечо.
— Исчезни, Кислов.
Он рассмеялся и, уходя, ещё раз бросил через плечо:
— Сладких снов, училка.
Я уткнулась лицом в ладони. Этот идиот. Этот чёртов флиртующий идиот. Но, чёрт возьми, разве можно его не любить?
Я ещё немного посидела за столом, перелистывая страницы учебника. Пробежала глазами темы, которые нужно будет ещё объяснить Ване, но в голове уже ничего не укладывалось. Сон наваливался тяжёлой усталостью, и я, зевнув, решила наконец пойти в комнату.
Осторожно приоткрыв дверь, я замерла на пороге.
Ваня уже спал.
Он лежал на боку, одна рука небрежно закинута за голову, а другая чуть сжата в кулак, будто во сне он что-то держал. Дыхание ровное, спокойное, губы чуть приоткрыты. И, чёрт, таким беззащитным я его ещё не видела.
Я бесшумно подошла ближе, опустилась рядом на край кровати. Лёгкая улыбка появилась сама собой.
— Какой же ты у меня милый, когда спишь… — прошептала я едва слышно, боясь разбудить его.
Наклонившись, я осторожно поцеловала его в щёку, почувствовав, какой он тёплый.
Ваня слегка нахмурился во сне, что-то пробормотал и пошевелился, но не проснулся.
Я тихонько хмыкнула, мягко провела пальцами по его волосам и, не сдержав нежности, снова шепнула:
— Спи, мой хороший…
Затем осторожно залезла в кровать и, закутавшись в одеяло, устроилась рядом. И прежде чем сон окончательно забрал меня, я почувствовала, как Ваня во сне потянулся ближе, словно даже не осознавая этого.
Я проснулась от громкого звонка будильника. Проклятая штука разрывала тишину комнаты, требуя немедленного пробуждения. Прикрывая глаза рукой, я нащупала телефон и выключила его.
Рядом, зарывшись в одеяло, Ваня спал так крепко, что казалось, даже землетрясение его не разбудит. Он слегка нахмурился от шума, но продолжал мирно дышать, отвернувшись на другой бок.
Я вздохнула и села на кровати, зябко поёжилась от утренней прохлады. В школу идти совершенно не хотелось.
Но надо.
Я скосила взгляд на Ваню, который явно не собирался вставать сам.
— Эй, соня, подъем. — Я легонько пихнула его в плечо.
Ноль реакции.
Я наклонилась ближе и снова тронула его за плечо, чуть сильнее.
— Вань, вставай. Уроки не ждут.
— Ммм… — он что-то невнятно пробормотал и натянул одеяло повыше, скрывая лицо.
Я закатила глаза.
— Кислов, если ты сейчас не встанешь, я на тебя вылью стакан холодной воды.
— Ммм... не посмеешь… — его голос был сонным, приглушённым под одеялом.
— Ещё как посмею. — усмехнулась я и уже потянулась к стакану с водой на тумбочке, но Ваня вдруг резко дёрнул меня за руку, притягивая обратно в кровать.
Я пискнула от неожиданности, а он довольно усмехнулся, прижимая меня к себе.
— Алис, давай забьём на школу, а? Полежим ещё? — его голос был низким, ленивым, будто мурлыкающим.
— Не-не-не, — я вырвалась из его объятий, смеясь. — Ты меня этим не купишь! Вставай, иначе реально оболью.
— Жестокая… — проворчал он, наконец открывая глаза и глядя на меня снизу вверх.
— Зато эффективная. — подмигнула я, вставая с кровати. — Ну, давай, через десять минут жду тебя на кухне.
Оставив его ворчать себе под нос, я направилась в ванную, а за спиной услышала, как он наконец нехотя потянулся и зевнул. Победа!
Я быстро направилась в ванную, прихватив с собой полотенце и сменную одежду. Закрыв за собой дверь, включила воду и, не мешкая, встала под тёплые струи.
Ох, как же приятно…
Вода смывала остатки сна, расслабляя тело. Хотелось стоять так вечно, но времени было в обрез. Ваня и так встал с трудом, а если я задержусь, он точно снова завалится спать.
Поэтому я быстро намылилась гелем, смыла пену, а потом с лёгкой дрожью вылезла из душа. Пока вытиралась полотенцем, глянула на себя в зеркало — вроде нормально выгляжу, только вот глаза ещё слегка сонные.
Быстро переодевшись, я выбежала на кухню. Там уже сидела мама Вани, попивая чай.
— Доброе утро, Алиса. — Она тепло мне улыбнулась, отрываясь от газеты.
— Доброе, теть Лариса.
— Как спалось?
— Хорошо, только будить Ваню — это целая операция. — я закатила глаза и усмехнулась.
— Ага, знаю-знаю. — она хмыкнула. — Я с детства его так поднимаю. Лентяй ещё тот.
Я улыбнулась, а затем повернулась к плите, доставая яйца и хлеб.
— Что-то готовишь? — с любопытством спросила Лариса.
— Да, хочу Ване завтрак сделать.
— Ого, вот это забота. — она довольно кивнула. — Ну-ну, глядишь, с тобой он и домашним станет.
Я рассмеялась.
— Не думаю, что его можно исправить, но пусть хоть сытым будет.
Включив плиту, я быстро сделала омлет, поджарила тосты и разложила всё на тарелки. Аромат разносился по кухне такой, что самой захотелось съесть всё первой.
Лариса наблюдала за мной с улыбкой.
— Ты заботливая, Алиса. Мне нравится, что вы с Ваней вместе.
Я слегка смутилась, но улыбнулась.
— Спасибо. Просто… он же без меня помрёт с голоду.
Мы обе засмеялись. В этот момент на кухню, зевая и потирая шею, ввалился сам сонный Ваня. Он лениво почесал затылок, глядя на нас.
— Чего ржёте?
— Да так, ничего. — я невинно пожала плечами.
— Давай, садись завтракать, пока я не съела твою порцию.
Ваня скользнул взглядом по тарелке с едой, затем перевёл глаза на меня и усмехнулся:
— Ты что, заботишься обо мне, детка?
Я закатила глаза.
— Ешь, болтливый ты мой.
Он уселся за стол, схватил вилку и с довольным видом принялся за омлет. Только вот я заметила, что ел он не просто молча — он всё время смотрел на меня.
Я подозрительно прищурилась.
— Что?
— Да так… думаю, ты будешь отличной женой. — он ухмыльнулся.
Я подавилась чаем.
— Кислов, тебе с утра шутить не вредно?
— Какие шутки? Я вообще-то серьёзно.
— Ага, иди доедай, романтик.
Лариса только усмехнулась, наблюдая за нами, а я сделала вид, что не обращаю внимания, хотя внутри чувствовала, как щёки слегка запылали.
Собираясь в школу, я вдруг поймала себя на мысли, что это стало чем-то совершенно обычным — просыпаться у Вани, готовить завтрак, спорить, кто первым встанет с кровати, а потом торопливо собираться. Будто мы живём вместе уже давно.
В прихожей у меня даже висела моя куртка, а рядом с его обувью давно стояли мои кроссовки. В шкафу, помимо Ваниных футболок, теперь лежали и мои вещи — несколько кофт, запасная форма для школы, косметичка на полке в ванной.
Я уже задумывалась, что это будто не "его квартира", а "наша". Всё казалось привычным, даже утренний хаос перед школой.
— Алиса, ты взяла мои наушники? — раздался голос Вани из комнаты.
— Твои? Да ты их сам мне отдал. — крикнула я в ответ, натягивая носки.
— В смысле? Я временно давал!
Он вбежал в прихожую, уже одетый, но с расстёгнутой рубашкой. На груди виднелась татуировка, и я на секунду задержала взгляд.
— Чего пялишься, а? — он ухмыльнулся, ловя мой взгляд.
Я закатила глаза:
— Да пуговицы застегни, Кислов. А то в школу так придёшь — девчонки штабелями падать начнут.
— Ой, боишься конкуренции? — он подошёл ближе, нависая надо мной.
— Конкуренции с кем? С дурочками, которые твоё имя даже без ошибок не напишут?
Я хлопнула его по плечу и отвернулась к зеркалу, поправляя волосы.
— Ладно, забирай свои наушники. — я сунула их ему в карман.
— Уже не надо. Твои уши к ним привыкли, пусть остаются.
Я вздохнула:
— Определись уже, а.
Он рассмеялся, накинул куртку и, дождавшись, пока я обуюсь, подтолкнул меня к двери:
— Пошли, опоздаем. Хотя тебе можно — ты же отличница, простят.
— А тебе нельзя?
— Мне? Я же вечная головная боль для учителей.
Мы вышли из квартиры и спустились вниз, шли бок о бок, как всегда. И почему-то от этой повседневной рутины на душе было тепло.
Я вытащила телефон из кармана и набрала маму — это уже стало традицией: каждое утро по дороге в школу мы с ней болтали. Сейчас ей пришлось на неделю уехать в другой город,к тётке.
— Алло, мам, доброе утро!
— Доброе, зайка. Как ты там? Всё нормально?
— Да, всё хорошо. Уже в школу идём.
Она, как обычно, уточнила:
— У Вани ночевала?
— Ага, как всегда.
— Ну смотрите там, не проспите школу.
— Да мы уже идём, всё нормально.
В этот момент Ваня неожиданно выхватил у меня телефон:
— Алло! здравствуйте! Это ваш несчастный, обиженный Ваня.
Я ахнула:
— Кислов, отдай телефон!
Но он увернулся и продолжил жаловаться:
— Ваша дочь издевается надо мной, мучает алгеброй, забирает мои наушники, а сегодня ещё и заставила пуговицы застегнуть! Где справедливость?
Я попыталась схватить телефон, но он ловко увернулся.
— Передайте ей, что я тоже хочу, чтобы меня любили и уважали!
— Ваня, прекрати! — воскликнула я, а мама на том конце провода только смеялась.
— Алиса, ты его не мучай. А то он мне потом будет жаловаться.
— Вот-вот! — Ваня кивнул, притворно нахмурившись.
Я закатила глаза и, воспользовавшись моментом, выхватила у него телефон.
— Всё, мам, мне пора! Пока!
— Пока, доча. Не мучай бедного Ваню.
Я быстро сбросила вызов и посмотрела на него, прищурившись:
— Ты вообще нормальный?
— Полностью. Просто ты всё утро мне внимание не уделяла, вот я и исправил ситуацию.
— Дурак.
Я толкнула его в бок, но он только рассмеялся. В этом весь Ваня — сначала бесит, потом невозможно не улыбаться.