Глава 11.
Я стою на берегу моря. Вокруг серый туман клубился, обволакивая всё вокруг, как плотное покрывало. Было слышно как волны бьются об берег.
Я оглянулась и увидела Ваню. Он стоял чуть впереди, одетый в чёрный свитер, волосы растрёпаны. Его глаза казались пустыми, как будто в них не осталось ни капли жизни.
— Что с тобой? — спросила я, но голос звучал приглушённо, будто через стекло.
Ваня не ответил. Его взгляд был прикован к фигуре напротив.
Человек. Или не человек? Его лицо было мутным, словно кто-то стёр его ластиком. Но я видела, что он держал пистолет.
Я хотела что-то сказать, но тут же заметила, что в руке у Вани тоже был ствол.
— Ваня, что за бред? — я сделала шаг к нему, но он вдруг заговорил:
— Всё идёт так, как должно.
Его голос был пугающе спокойным.
Фигура напротив усмехнулась.
— Ты же знаешь, чем это закончится, — произнёс он.
— Посмотрим, — Ваня медленно поднял пистолет.
Время будто замерло. Воздух стал тяжёлым, глухим.
— Ваня, не делай этого! — закричала я, но он не услышал.
Щелчок.
Выстрел.
Всё произошло за долю секунды.
Я почувствовала, как меня будто вырвало из реальности.
Ваня пошатнулся. На его свитере быстро расплывалось тёмное пятно.
— Нет… — выдохнула я и бросилась к нему.
Но ноги будто не двигались.
Ваня медленно повернул голову ко мне, его губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать.
— Вот и всё… — тихо прошептал он.
И упал на землю.
— ВАНЯ! — заорала я, метнувшись вперёд.
Но как только я коснулась его руки, всё вокруг резко растворилось.
Я резко открыла глаза.
В комнате было темно, только слабый свет фонарей пробивался сквозь шторы.
Сердце бешено колотилось. Я тяжело дышала, чувствуя, как ладони дрожат.
Чёрт… Что это был за сон?
Я резко села на кровати, сердце колотилось так сильно, что, казалось, разорвёт грудную клетку. В комнате было тихо, но внутри меня грохотал шторм. Я провела рукой по лицу, пытаясь прийти в себя.
4 часа ночи. Чёрт. Как такое могло присниться?
Я схватила телефон, экран осветил мои дрожащие пальцы. Сообщение.
От Мела.
Мел: Алис, ты спишь?? Киса и Хенк будут стреляться в 6 утра. Они сказали тебе не рассказывать, но ты должна быть.
Мир поплыл перед глазами.
Кислов. Хенк. Дуэль.
Тело начало трясти. Я уронила телефон, он со стуком упал на кровать.
Значит, это был не просто сон? Это было предупреждение?
Я попыталась глубоко вдохнуть, но лёгкие сжались. Паника нарастала, словно холодная волна, накрывающая с головой. Голова всё ещё была тяжёлой от таблетки, мысли путались, но одно я знала точно — я должна их остановить.
Я встала с кровати, но ноги подкашивались. Проклятая дрянь всё ещё держала меня в своих цепких лапах. Я оперлась на стену, чтобы не рухнуть.
Надо собраться. Надо успеть.
Трясущимися руками я открыла шкаф, накинула куртку. Телефон снова завибрировал. Я посмотрела на экран, но глаза не сразу смогли сфокусироваться.
6 утра.
Два часа осталось.
Я должна быть там. Я должна их остановить.
Кислов не должен умереть. Никто не должен умереть. Они мне важны.
Я поплелась на кухню, стараясь двигаться бесшумно. Открыла шкафчик, достала таблетку от головы, запила её холодной водой. Чёрт, руки всё ещё дрожали. Надо взять себя в руки.
Быстро собралась, натянула куртку, засунула телефон в карман. Остался час.
Выйдя на улицу, я глубоко вдохнула утренний воздух. Он был свежим, холодным, пробирающим до костей. Вокруг стояла тишина, город ещё спал. Ни людей, ни машин. Только я, пустые улицы и ощущение, что я иду прямо в самое дерьмо.
Я шла быстрым шагом, потом перешла на бег. Вдалеке уже виднелись силуэты. Четыре фигуры.
Это они.
Сердце заколотилось сильнее.
Я подошла ближе и, не сдержавшись, крикнула:
— Вы чё тут совсем поофигевали?!
Головы резко повернулись в мою сторону.
— Кто, блять, ей сказал?! — взорвался Ваня. Голос его был злым, хриплым. — Я же сука предупредил, чтоб она не знала!
Он посмотрел на остальных, сжав кулаки.
— Ну? Кто, сука?!
Я перевела взгляд на Мела. Он стоял, смотрел в землю, будто бы ничего не слышал.
— Неважно, кто сказал, Ваня! — я подошла ближе. — Ты реально собрался в это говно лезть? Ты совсем с ума сошёл?!
Он скривился, но ничего не ответил, лишь посмотрел на меня.
В этой тишине слышался только шум прибоя.
Ваня стоял напротив меня, сжав пистолет в руке, его глаза метали молнии.
— Сука, свали нахрен отсюда, пока я и тебе бошку не прострелил, бесишь меня!
Я сжала кулаки, в груди вспыхнула злость.
— Значит, я тебя, сука, бешу, да? — мой голос дрожал, но не от страха, а от ярости. — Как под кайфом ты ко мне бежишь и чуть ли не к ногам падаешь — нормально, да?! А как я хочу оградить вас дебилов от этой фигни, то мысли уже другие?!
Ваня скривился, его пальцы сильнее сжали рукоятку пистолета.
— Рот свой закрыла и свалила нахрен! — его голос стал хриплым, почти рычащим. — Ещё раз что-то скажешь про меня будешь плавать с Спилбергом вонючим и барменом!
Он резко повернулся к Боре, который молча стоял напротив, и процедил:
— Встал, сука, на 30 метров и молись.
Всё как в тумане.
Киса и Боря стоят друг напротив друга, пальцы на курках. Ваня хмурится, целится прямо в грудь Борису. Я хочу что-то сказать, но меня словно парализовало. Его слова всё ещё эхом звучали в голове.
И тут голос Антона прорезал напряжённую тишину:
— Ребята, вы чё, вы серьёзно дадите им это сделать?! — он оглядел всех нас в отчаянии. — Мел?! Сделай что-то! Гена?! Алиса, нуу?!
Но никто из нас не двинулся с места. Мы просто застыли, как статуи.
Антон вдруг дёрнулся вперёд. Рывок.
В секунду он оказался рядом с Ваней, вырвал у него пистолет и со всех ног побежал прочь.
— Сука, чё вы меня все бесите-то, твари?! — заорал Ваня. Его ярость теперь кипела через край.
Он кинулся на Хенка.
Глухой удар. Потом ещё один.
Драка.
Они повалились на землю, катились по песку, мутузя друг друга. Никто не вмешивался. Никто не пытался разнять.
Потому что лучше так. Лучше пусть они побьют друг друга кулаками, чем пулями.
Драка продолжалась, кулаки рассекали воздух, тяжёлое дыхание перемешивалось с шумом волн. Никто не вмешивался.
И тут раздался голос:
— О, ребята, привет! Вы что тут, что за бойни?
Мы все обернулись. Парень. Лицо знакомое, но кто он?..
Он ухмыльнулся, откинул с лица светлую челку и перевёл взгляд на меня:
— О, таинственная незнакомка, ты тоже тут?
Только сейчас меня осенило. Артём. Тот самый, с кем я веселилась на той вечеринке.
Ваня и Боря тут же замерли, разжав кулаки.
Ваня, тяжело дыша, вытер разбитую губу тыльной стороной ладони и, глядя на Артёма исподлобья, процедил:
— Слышь, вали отсюда, Бибер вонючий.
И вправду, со своими светлыми волосами и ухоженным лицом он был похож на Джастина Бибера.
Артём лишь усмехнулся:
— О, Кислов, ты всё такой же дружелюбный.
В воздухе повисло напряжение.
В воздухе всё ещё висело напряжение, казалось, даже море замерло в ожидании.
— Так, всё, спокойно! — я вскинула руки. — Ещё одной драки тут точно не хватало. Расходимся.
Я быстро оглядела всех, пытаясь распределить людей, чтобы никто снова не полез драться.
— Мел, Гена, заберите Ваню, а я пойду с Хенком.
Но Ваня резко вскинул на меня взгляд, в его глазах вспыхнуло раздражение.
— А хули ты тут права свои качаешь? Со мной пойдёшь.
Я скрестила руки на груди и ухмыльнулась.
— Пошёл нахрен. Я с тобой никуда не пойду.
Артём вдруг встрял в разговор, улыбаясь, будто всё это его дико развлекало:
— Во, ребята, вы что, не с той ноги встали?
И в этот момент мы с Ваней одновременно рявкнули:
— Рот свой закрой!
После чего посмотрели друг на друга.
Наступила секундная тишина.
Я прищурилась, Ваня усмехнулся.
Ну и цирк.
Гена схватил уже весёлого Ваню и повел за собой, Мел плелся за ними. Я немного постояла и провела их взглядом . Подошла к Боре и тихо произнесла :
— Пошли.
Мы сошлись на том,что самое подходящее место это наша база. Мы направились в сторону места. Артем так и остался стоять.
Мы медленно брели по песочной дороге в сторону базы. В воздухе пахло морем и влажным песком, вокруг стояла почти полная тишина, только где-то вдалеке каркала ворона. Я шагала чуть быстрее, чем обычно, сжимая кулаки от злости. В голове крутились мысли, и каждая новая только сильнее раззадоривала меня.
— Ну вот какого чёрта он себя так ведёт? — я резко повернулась к Боре, требуя ответа. — Вот скажи мне, а?
Боря усмехнулся, но ничего не сказал, продолжая идти, засунув руки в карманы.
— Серьёзно, ты видел? Как только он под кайфом — я его самая любимая девушка и нужна ему, а как только без всего этого дерьма — я ему мешаю, раздражаю, он орёт на меня! Это вообще нормально?!
Я сердито махнула рукой в воздухе, пытаясь хоть как-то выплеснуть злость.
Боря хмыкнул, покачав головой:
— Алиса, ты сама-то понимаешь, что спрашиваешь? Это же Кислов. Какой с него спрос?
— Я просто хочу, чтобы он не вёл себя как придурок! Разве я многое прошу ,черт?!
Боря усмехнулся, глянув на меня краем глаза:
— Когда разберёшься, чего ты от него хочешь, тогда, может, и он поймёт, как себя вести.
Я закатила глаза, но промолчала. Может, он и прав, но признать это сейчас — точно не вариант.
Мы свернули в сторону нашей базы, и я перевела дыхание. Лучше заняться делом и помочь Боре с ранами — так хоть отвлекусь от злости.
Когда мы зашли на базу, я сразу почувствовала, как напряжение немного спало. Вокруг было привычно тихо, а запах затхлого воздуха и лёгкой пыли только добавлял знакомую атмосферу. Я коротко кивнула Боре, чтобы он сел на диван и ждал меня, а сама пошла в поисках аптечки.
Тихо пробираясь по помещению, я наконец нашла её в одном из ящиков — стандартный набор бинтов, зелёнки и ещё какой-то хрени, которая всегда валялась в этом углу. Взяв всё необходимое, я вернулась к Боре.
— Давай-ка, раскатывайся тут, будем работать.
Он усмехнулся, но не двинулся с места. Я опустилась рядом и начала аккуратно, но быстро обрабатывать его раны. Кровь ещё не успела застыть, и мне пришлось быть осторожной, чтобы не повредить ничего лишнего.
— Дааа, не хило ты, конечно, получил, — посмеялась я, покосившись на его лицо.
Боря лишь пожал плечами, явно не сильно впечатлённый своим состоянием.
— Ты что, об этом? Нормально, ничего страшного. Просто понюхал асфальт пару раз.
Я фыркнула и продолжила свою работу, по-своему находя в этом моменте какое-то облегчение. Хотя раны были не смертельными, всё равно странное чувство беспокойства меня не покидало.
Он закрыл глаза, и я немного уставилась на него, продолжая делать свою работу.
— Вот почему ты влюбляешься в мудаков? — его слова были полны недоумения, но с какой-то горечью, как будто он уже знал ответ, но не мог понять, почему я продолжала делать это.
Когда Боря сказал эти слова, я замерла. Как бы я ни пыталась отползти от этого вопроса, как бы не пыталась избежать ответа, он снова заткнул меня. Почему я влюбляюсь в мудаков? Этот вопрос повис в воздухе, словно нож, который вот-вот должен воткнуться в сердце. Он, похоже, ожидал ответа, но я не знала, что ему ответить. Я не могла объяснить, почему выбирала таких людей, почему к ним привязана. Это было похоже на зависимость — с которой я не могла справиться.
— Так получается, Боря, ничего поделать не могу, — сказала я с лёгким вздохом. Это звучало как оправдание, но ведь это была правда. Я не знала, почему так происходило. Почему я снова и снова оказывалась рядом с теми, кто причиняет мне боль, кто не понимает меня и не ценит.
Боря молчал, смотря на меня. Его взгляд был не осуждающим, но как-то слишком проницательным, что меня пугало. Он как будто видел меня насквозь, понимал больше, чем я сама.
— Ты не думаешь, что заслуживаешь большего? — наконец, он спросил, и я почувствовала, как его слова пронзают меня.
— Думаю. Но это не помогает, — я пожала плечами, будто это было простое наблюдение, а не внутренний крик. Но в его глазах я увидела, что он понимает.
— Почему ты всё равно с Ваней,зачем ты его любишь? — спросил он. Его голос был мягким, но в нём ощущалась какая-то настойчивость, будто он действительно хотел услышать ответ.
Я помолчала, потому что не могла найти слов. Я не могла объяснить это ему, даже если бы очень захотела. Я не могла даже понять это сама.
— Потому что... — начала я, но слова не шли. — Потому что иногда даже те, кто нас не ценят, могут дать то, чего ты не можешь найти нигде больше...
Боря фыркнул, а затем качнул головой.
— А ты не думаешь, что это просто иллюзия? Ты себе придумываешь, что он может стать кем-то, кем он не является. Ты даже не даёшь себе шанса увидеть, что есть другие люди.
Я покачала головой.
— Ты не понимаешь, Боря. Ты не знаешь, что это значит. Когда он рядом, когда он говорит тебе те вещи, которые ты так хочешь услышать, ты начинаешь верить, что это правда. Ты начинаешь думать, что он меняются, что ты что-то для него значишь. А потом... потом он снова тебя предает. И ты снова попадаешь в эту ловушку, не можешь выбраться.
Боря молчал, но его взгляд был полон сострадания. Он хотел помочь, я это чувствовала, но я не знала, как его пустить в свою жизнь, как позволить кому-то войти в моё разрушенное сердце.
— Ты не думаешь, что если откажешься от этого, если перестанешь ждать от него того, чего он не может дать, тебе станет легче? — спросил он, и я увидела, как он искренне переживает за меня.
Я закусила губу, пытаясь сдержать эмоции, которые начинали накатывать на меня.
— Не знаю, Боря... не знаю, — я прошептала, и, возможно, впервые в жизни я почувствовала, что его слова касаются меня по-настоящему.
— На самом деле, я вижу, как себя ведёт Ваня, — продолжил он, и его голос звучал почти задумчиво. — Он и вправду что-то чувствует к тебе. Но он сложный человек. И он не умеет любить.
Эти слова ударили меня как гром. Я застыла, не зная, как отреагировать. Почему-то эти слова заставили сердце сжаться, но в то же время я почувствовала облегчение, как будто Боря, наконец, раскрыл передо мной некую правду, которую я сама не могла увидеть.
— Ты серьёзно? — спросила я, не в силах скрыть замешательство в голосе. — Ты думаешь, что он чувствует что-то ко мне?
Боря молчал немного, и я видела, как он анализирует каждый момент, который мы пережили. Его взгляд был спокойным, но в нём была какая-то тяжесть, как будто он уже давно понял, что происходит, но не мог выразить это словами.
— Да, я уверен. Но он сам не понимает, что с ним происходит. Он слишком закрыт, слишком привык действовать так, как считает правильным. А в итоге всё это превращается в какую-то игру. Он не знает, как быть по-настоящему с кем-то, не знает, как открыться.
Я посмотрела на него, ощущая, как его слова начинают проникать в меня, как будто они делают часть моей боли яснее.
— Так значит, он... не может любить? — я повторила, ощущая, как тяжело произносить эти слова. В голове крутились мысли, которые я не могла собрать воедино. Это объясняло многое. Это объясняло его поведение, его агрессию, его холодность.
— Он может что-то чувствовать, но не умеет это проявить, — продолжил Боря, почти спокойно. — Он не знает, как быть уязвимым. Как быть настоящим. Поэтому и ведёт себя, как идиот. Всё это его защита.
Я перевела взгляд на пол, пытаясь осмыслить его слова. Я чувствовала себя так, как будто услышала что-то очень важное, но одновременно очень болезненное.
— А что мне с этим делать? — спросила я, почти не понимая, чего сама хочу от ответа. — Как мне быть с этим? Что мне делать с ним?
Боря вздохнул, и на его лице отразилось сожаление.
— Ты должна понять, что это не твоя вина. Ты не можешь научить его любить. Он должен сам это понять. А если он этого не поймёт, если он продолжит всё разрушать... тебе нужно будет отпустить его. Не пытаться изменить его. Ты не сможешь. Это его личная борьба.
Я слушала его слова, и всё внутри меня как будто замерло. Я знала, что Боря прав. Но как это сделать? Как отпустить человека, с которым ты привязана, несмотря на всё его поведение?
— И что теперь? — спросила я тихо, почти шёпотом, чувствуя, как мне тяжело это принять. — Просто... уйти?
Боря покачал головой, как будто знал, что этот путь будет для меня очень трудным.
— Ты должна понять, что если ты останешься в этой ситуации, ты только повредишь себе. Тебе нужно смотреть на себя и свои чувства. Ты заслуживаешь того, чтобы быть с тем, кто умеет любить тебя.