Глава 10.
Мы шли в гробовой тишине, но эта тишина будто звенела от напряжения. Ваня шагал рядом, хмурый, злой, сжимающий кулаки так, что костяшки побелели. Я чувствовала, что он едва сдерживается, что в нём кипит какая-то ярость, но мне уже было плевать.
— Можем ко мне пойти, мама на работе, — бросила я, не глядя на него.
Он вдруг остановился.
— Сука, Алиса, скажи мне, чего ты хочешь от меня? Чего вы меня все бесите?
Я резко остановилась и обернулась, зло посмотрев на него. Он смотрел на меня в упор, дышал тяжело, в глазах метались тени. Я секунду колебалась. Может, ну его? Пусть катится. Сам виноват, сам всё портит. Но он был весь в крови, с разбитыми руками, и, несмотря на всю свою агрессию, выглядел так, будто ему некуда деваться.
Меня накрыла злость.
— Слышишь ты, мудила, рот закрыл и идёшь за мной. Я обработаю раны, и свалишь нахрен. Ты меня услышал?
Он усмехнулся, медленно провёл языком по зубам, но ничего не ответил. И пошёл за мной.
Как только мы зашли в квартиру, напряжение немного спало. Ваня шумно выдохнул, а я быстро стянула куртку и кинула её на стул.
— Так, сейчас идёшь в ту комнату, — я кивнула в сторону своей спальни, — ничего, сука, не трогаешь. Смирно ждёшь меня.
Ваня ухмыльнулся, склонил голову набок и лениво провёл рукой по волосам.
— А с каких пор ты мной указываешь? Может, я упустил этот момент? — голос его был тёплым, с лёгким налётом флирта.
Я закатила глаза и даже не удостоила его ответом. Развернувшись, направилась в ванную, перебирая полки в поисках аптечки. Где же она? Я чётко помню, что оставляла её здесь… А, вот!
Когда я вернулась в комнату, Ваня стоял у стены и внимательно разглядывал фотографии, которые я развесила ещё год назад.
— Чё вылупился, садись давай, — бросила я, подойдя ближе.
Он медленно перевёл на меня взгляд, но всё же послушался, усаживаясь на кровать.
Я уселась рядом, разложив на кровати всё, что достала из аптечки: перекись, ватные диски, пластыри. Сначала взялась за его рассечённую бровь.
— Терпи, Кислов, — пробормотала я, смачивая ватку в перекиси и аккуратно касаясь раны.
Он поморщился и резко втянул воздух сквозь зубы.
— Шипеть-то не надо, ты же у нас крутой, — усмехнулась я, переходя к его разбитой губе.
Ваня лишь закатил глаза, но когда я прикоснулась к губе, снова болезненно поморщился.
— Вы такие дебилы, — продолжала я, сдерживая смешок. — Как кулаками махаться, так вы первые, а как раны обрабатывать... ой, мне больно, мне больно! — последние слова я пропищала наигранным голоском, пародируя его.
Ваня лишь хмыкнул, но промолчал.
Дальше я осторожно взялась за его костяшки. Они были сбиты в кровь, и мне даже стало немного жалко его. Я быстро обработала раны, заклеила пластырем одну из ссадин и убрала аптечку.
— Готово, — выдохнула я, оглядев его.
Ваня всё это время молча наблюдал за моими движениями, а потом вдруг лениво спросил:
— Есть чё покурить?
Я фыркнула и хлопнула его по плечу:
— Ты чё, обкурыш? У меня мать скоро придёт.
Он усмехнулся, но, похоже, был доволен хотя бы тем, что я не прогнала его сразу.
— Ну чё сидишь, проваливай, — сказала я, но он даже не шелохнулся.
Я прищурилась, наблюдая, как Ваня просто сидит и смотрит перед собой, будто размышляя о чём-то своём.
— Кислов, ты меня слышишь? — повторила я, но он молчал.
Вместо ответа он медленно достал из кармана небольшой пакетик с таблетками.
О, чёрт.
Я сразу почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось, а затем тут же накатила другая волна — желание. Желание принять, отпустить, раствориться.
— Кислов, ты знал, что ты мудила? — устало пробормотала я, потирая висок.
Он усмехнулся.
Я посмотрела на время. До прихода мамы оставалось примерно часа три.
— Ладно, давай по одной, — сказала я, протягивая руку.
Ваня лениво закинул таблетку в рот, а оставшиеся спрятал обратно в карман.
— Хочешь — забери у меня, — протянул он, ухмыляясь.
Я закатила глаза.
— Кислов, тебе Хенк что, все мозги отбил? Харош, дай мне, — протянула руку, но он даже не дернулся, только приблизился.
Ага, понятно. Поиграть решил.
Ну что ж, поиграем.
Я толкнула его на кровать и, не думая, залезла сверху. Была ли у меня в этот момент логика? Нет, её снесло к чертям.
Медленно, будто нарочно смакуя каждое движение, я провела пальцами по его шее, затем чуть ниже, касаясь ключиц.
— Ого, Алиса, ты что творишь, кошечка? — его голос звучал низко, с оттенком веселья.
Но стоило моей руке опуститься чуть ниже, как я резко схватила из его кармана пакетик, молнией вскочила с кровати и отскочила к двери.
Пока Ваня лежал и пытался осознать, что только что произошло, я уже закинула одну таблетку в рот и медленно начала её рассасывать.
— Ну, Кислов, ты и идиот, — усмехнулась я, чувствуя, как на язык накатывает горьковатый привкус.
— Сука, Алиса, возбудим, но не дадим, да? — Ваня приподнялся на локтях, недовольно щурясь, но я только начала во всю ржать.
— Слышь, ты кого клеить собрался, обкурыш хренов? — сквозь смех выдала я, наблюдая за его недовольной физиономией.
— Ой, да кому ты нужна, — буркнул он, снова завалившись на спину.
Я закатила глаза, но в его голосе не было злости, скорее, показная безразличность.
Он взял телефон, быстро что-то напечатал, и вскоре в тишине раздался звук отправленного сообщения.
— Чё, новую подстилку уже зовёшь? — ухмыльнулась я, наблюдая за ним.
Но он только лениво посмотрел на меня и ничего не ответил.
Я легла рядом, и мы погрузились в абсолютную тишину. Таблетка начала действовать — комната будто сменила краски, всё стало мягче, приятнее, воздушнее. Я лежала, наслаждаясь этим состоянием, ощущая лёгкость в каждом движении.
Повернув голову, увидела, что Ваня смотрит в потолок, задумчиво щурясь.
— А тебе какие парни нравятся? — вдруг спросил он, нарушая тишину.
Я рассмеялась, не ожидая такого вопроса, но всё же ответила:
— Ну, явно не самовлюблённые бабники, — протянула я с улыбкой, намеренно намекая на него.
Хотя, как бы я ни шутила, и как бы ни отрицала — именно такой, как он, мне и нравился.
Я прищурилась, усмехнулась и, лениво перекатившись на бок, спросила:
— А тебе какие?
Ваня продолжал смотреть в потолок, будто правда задумался, но через пару секунд ухмыльнулся:
— Ты дура, нормально вопрос ставь.
Я засмеялась, прикрыв рот рукой.
— Ну ладно, — протянула я. — Какие девушки тебе нравятся?
Он на секунду замолчал, потом медленно повернул голову в мою сторону, взгляд его был какой-то затуманенный, но слишком внимательный.
— Мне нравятся блондинки, — он сделал паузу. — С бледноватой кожей… и синяками под глазами.
Я не сразу поняла, но когда он чуть прищурился, а в уголках губ появилась его фирменная ухмылка, до меня дошло.
О черт... он же меня описал.
Сердце чуть ускорилось, но я сделала вид, что ничего не поняла, и отвернулась обратно к потолку.
Я фыркнула, приподняв бровь:
— Это что получается, тебе Ритка нравится? — усмехнулась я, глядя на него исподлобья.
Ваня закатил глаза и выдохнул, как будто я только что спросила что-то невероятно тупое.
— Тебе кто-нибудь говорил, что ты глупая? Какая нахрен Ритка...
Я рассмеялась, резко села на кровати, скрестив ноги в позе лотоса, и чуть покачнулась — таблетка приятно растекалась по телу, делая движения мягче, мысли — чуть медленнее.
— Знаешь, Вань, ты очень странный человек, — задумчиво протянула я, разглядывая его. — Ты свою любовь проявляешь только под эффектом. Почему?
Он посмотрел на меня как-то по-другому. Не с ухмылкой, не с привычной дерзостью, а... честно, что ли.
— Потому что я по-другому не умею, — тихо ответил он.
Я почувствовала, как его дыхание стало тише, а сердце — быстрее. Ваня приблизился ко мне, и, не отводя взгляда, я медленно положила руку на его шею. Мгновение, и наши губы встретились в страстном, жаждущем поцелуе. Каждое прикосновение вызывало электрические импульсы в теле, и мир вокруг исчез, остался только он и я. Мгновение, и я уже сидела сверху, свитер, казалось, сам собой слетел с меня.
Но вдруг — звук открывающейся двери.
— Черт, это мама! — прокричала я, отлетая от Вани так, как будто на мгновение время остановилось. Я посмотрела на часы — три часа прошло, не заметила, как так быстро пролетело время.
Молниеносно схватила свитер с пола, натянула его, стараясь не выдать паники.
— Сиди здесь, не выходи, — быстро прошептала я Ване и направилась к двери.
Только я собиралась выйти из комнаты, как внутрь зашла моя мама.
— Привет, дорогая, а это кто? — спросила она, скользнув взглядом по комнате.
Я быстро сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. Мама, смотря на нас, видела в моем поведении что-то странное. Я поспешила ответить, хотя слова путались и мне было не по себе от того, как все выглядело.
— Эээ, привет, мама. А это... это Ваня, помнишь... сын той, как её... ну, твоей подруги, в общем, да, точно, — выпалила я, не совсем уверенно, и не смогла сдержать нервный смех. Это было настолько тупо, что мне захотелось скрыться в подушке. Черт, идиотка, зачем я так сказала?
Стараясь скрыть паническое состояние, я попыталась успокоиться, но сердце все равно билось быстрее. Ваня встал и, как ни в чем не бывало, протянул руку маме.
— Здравствуйте, — сказал он с уверенностью, будто таких ситуаций он переживал десятки.
Мама, похоже, не заметила ничего подозрительного, но заметила мою странную реакцию.
— Алиса, что с тобой? У тебя температура, что ли, дорогая? — спросила она, прикладывая ладонь к моему лбу, чувствуя, что я явно не в своей тарелке.
Ваня быстро подхватил ситуацию и нагло, но с вполне убедительным видом сказал:
— Да она бредит, температура повысилась, вот и пришел посмотреть за ней.
Мне стало немного легче от его слов.
Мама, услышав ответ, с удивлением посмотрела на меня, но не стала уточнять, и предложила чай.
— Ох, дети, вам чаю сделать? А тебе, Алиса, с травами для возобновления? — спросила она с заботой в голосе.
Я усмехнулась и, стараясь не выдать свой внутренний смех, ответила:
— Не, наверное, достаточно трав мне.
Мама посмотрела на меня с каким-то недоумением, но, видимо, решила, что я просто в каком-то странном состоянии, и не стала дальше на этом заострять внимание.
Ваня, не теряя времени, сразу подкрепил эту ложь:
— Да я ей лекарство принес, оно на травах, чтобы лучше ей стало, — произнес он с невозмутимым лицом. — Чай не буду,уже скоро ухожу.
Мама снова нас осмотрела, но, видимо, не заподозрила ничего необычного, и, решив, что всё в порядке, вышла из комнаты.
Как только она закрыла дверь, я не выдержала и тихо выругалась:
— Сука, сука, сука, та что ж такое?
Ваня не мог сдержать смех, и его улыбка была почти победоносной. Он повернулся ко мне, не скрывая улыбки:
— Ой, да ты только посмотри на себя, — сказал он с ухмылкой. — Ты так смешно ей отвечала, да ты чуть не спалилась. Ещё и ща травы сказала, я чуть не выпал.
Он продолжал смеяться, наблюдая за моими реакциями, и я не могла не заметить, как он всё больше начал подкалывать меня:
— Ты что, даже не понимаешь, как смешно это всё выглядит? Боже даже я так не палился перед мамой.
Он снова посмеялся, продолжая подкалывать меня, и мне стало немного не по себе от его циничных замечаний, но в глубине души я понимала, что он делает это только ради забавы, и мне оставалось только усмехнуться в ответ.
— Ладно, Алиса, у меня дела, я пошёл, — сказал Ваня, лениво растягивая слова.
Прежде чем я успела что-то ответить, он быстро наклонился и чмокнул меня в губы. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но от него внутри всё будто перевернулось.
Я проводила его до двери, машинально поправляя волосы, а потом, как только дверь за ним закрылась, стремительно вернулась в свою комнату.
Плюхнувшись на кровать, я раскинула руки и уставилась в потолок. Тело было лёгким, голова приятно кружилась, и я ощущала, как эффект таблетки всё ещё держит меня в этом сладком, отстранённом состоянии.
Как же я обожаю это чувство. Всё становится таким… плавным, мягким, ненапряжным. А особенно, когда Кислов рядом.
С этой мыслью я закрыла глаза, и сон накрыл меня, унося куда-то далеко.