11. Холод
Прошел месяц.
Тридцать теплых, почти весенних дней. Лу и Джулия стали ближе — без лишних слов, без громких признаний. Просто были рядом. Он стал той тихой уверенностью под ребрами, она — его хаосом, который он хотел удерживать, не упуская ни на секунду. Всё будто устаканилось: они гуляли, сидели в обнимку на лестничных пролетах, спали лицом к лицу, делились наушниками и даже почти не ссорились.
Но однажды всё пошло немного... не так.
Это был обычный день. Их компания собралась у торгового центра — кто с кофе, кто с газировкой, кто с пачкой чипсов, смеясь и переговариваясь, как и всегда. Джулия держала Луа за рукав — не крепко, просто для ощущения, что он рядом. Но потом появилась она.
Клара.
Приехала в гости к одному из парней, высокая, яркая, с хрипотцой в голосе и наглым смехом. С первого взгляда было видно — девчонка знает себе цену. Лу с ней разговаривал легко, привычно, как будто знал давно. Он хохотал, отвечал, иногда приобнимал за плечи в порыве дружеского энтузиазма, а Джулия... она медленно отставала.
Сначала — на шаг. Потом — на два. Потом шла позади всех. И каждый раз, когда он поворачивался посмотреть — улыбалась в ответ, натянуто, фальшиво.
Лу, конечно, заметил.
Он отстал, остановил её за руку, мягко, как обычно.
— Ты чего? Всё нормально?
— Всё отлично. — холодно, без эмоций. Руку тут же убрала.
— Джули, ну серьёзно. Ты целый день молчишь. Я что-то не так сделал?
Она замерла, глядя куда-то в сторону, сжав кулаки в карманах.
— Нет, просто скучно. — голос ровный, но глаза выдают.
Он попытался коснуться её плеча, как делал всегда, — утешительно, тепло. Но она резко отстранилась. Лу растерялся.
— Если тебе так весело с Кларой — может, не стоит вообще париться обо мне? — вырвалось у неё резче, чем она хотела.
Он замер.
— О чём ты вообще?..
— О том, как ты держал её за талию, как смеялся над её шутками, как забыл, что я рядом. — тихо, но в голосе звенела ревность.
— Ты ревнуешь? Серьёзно? К Кларе?
— Я не ревную. — сказала она, и сразу стало ясно — врёт.
Потому что губы дрожали, голос срывался, и глаза блестели злостью и обидой.
Лу вздохнул, хотел ещё что-то сказать, может, обнять, объяснить, но Джулия сделала шаг назад.
— Мне домой. Не ищи меня сегодня. — коротко, и всё.
Развернулась и пошла, быстро, почти бегом.
Он стоял посреди улицы, среди гомона и весёлой толпы, с опущенными руками, растерянный.
А в её ушах ещё звенел его смех с Кларой.
И больше они не писали друг другу в ту ночь.
И в следующую.
И в те, что шли потом.
Они оба ждали, что кто-то первый сделает шаг.
Но ни один не сделал.
И между ними что-то надломилось. Не громко, не катастрофически.
Просто стало... тише.
Слишком тише.
Прошло уже несколько недель с того, как они перестали общаться.
Сначала это было больно.
Потом — привычно.
Теперь — почти как будто всё это не происходило вовсе.
Джулия вернулась к себе прежней: собранной, умной, сдержанной.
К урокам, к книгам, к чистым тетрадям и пятёркам в дневнике.
Учителя снова ставили её в пример. Родители гордились.
А Лу...
Лу остался тем же.
Он не просто скучал. Он горел.
Писал ей в мессенджерах — пусто.
Звонил — без ответа.
Стал подкидывать ей маленькие бумажки с извинениями.
Однажды на парте появился чёрный браслет — тот, который она случайно обронила у него дома.
Потом — её любимая шоколадка в рюкзаке.
Но Джулия будто поставила перед собой стену. Холодную, строгую, неприступную.
Она не замечала. Или делала вид, что не замечает.
Сидела на уроках, поджимая губы. Отводила взгляд, когда встречалась с его глазами.
И жила.
Словно его никогда и не было.
Но Лу не сдавался.
В один из дней, когда уже серело, и город начал погружаться в сиреневую весеннюю тень, он подкараулил её у подъезда.
Стоял, облокотившись на перила, в своей потертой куртке, с вечно растрёпанными волосами и уставшими глазами.
Когда она подошла — уверенным шагом, с книгой в руках и наушниками в ушах — он встал прямо перед ней, преграждая путь.
— Серьёзно, Лу?.. — голос был усталым, но в нём всё ещё жил упрёк.
— Ты меня избегаешь. А я не хочу больше ждать.
Она вздохнула, собираясь пройти мимо, но он шагнул в сторону, опять перекрывая путь.
И прежде чем она успела отреагировать — вытянул руку и выхватил книгу.
— Верни. — резко. Холодно.
— Только если ты выслушаешь меня.
Она попыталась забрать книгу — он поднял её над головой, ухмыляясь, как когда-то.
И впервые за долгое время в её глазах мелькнул огонёк — злой, раздражённый, но живой.
— Не веди себя как ребёнок, Лу. Это уже глупо.
— А ты не веди себя как айсберг. Я живой человек, не привидение.
Он шагнул ближе, смотря в глаза.
Глубоко, намеренно.
— Я скучаю, Джули. Я с ума схожу без тебя. Эта девчонка — Клара — да какая она вообще мне. Я даже не запомнил, как у неё фамилия пишется. Я... я просто хочу всё вернуть.
Она молчала. Глядя в него. Молча.
И в глазах — ни капли доверия.
— «Подарки, шоколадки, бумажки... Это всё детский сад, Лу. Ты предал. И даже не понял, как.
Он на секунду опустил глаза.
Но потом всё же протянул ей книгу.
Она схватила её, разворачиваясь, чтобы идти, но он тихо, почти шепотом, добавил:
— Знаешь, я пытался забыть тебя. Не получилось. Ты — как никотин. Только хуже. Без тебя будто ребра сдавливает. Как будто не дышу.
Она остановилась.
Стояла, спиной к нему.
А сердце билось неровно. Глухо.
И она не знала, что делать с этой болью в груди, с этим страхом — что снова всё сломается,
и с этим желанием — просто развернуться и обнять его.
Но вместо этого она шагнула к двери.
Открыла.
И ушла.
Молча.
А Лу остался.
С той же болью.
И с надеждой.
Что она ещё вернётся.
Серый день. Слёгка моросило, капли падали лениво — не ливень, но достаточно, чтобы воздух пах сыростью и весной.
Школа уже давно опустела. Шум утих. Ученики разбрелись по домам, учителя — по кабинетам, а Джулия...
Она сидела сзади здания, где почти никто не ходил.
На бетонном бортике, под облезшей сосной, с сигаретой в пальцах.
Мятная. Она её не любила — терпкая, резкая, холодная. Но когда-то именно такие курил Лу.
Сейчас этот привкус резал горло и одновременно напоминал тепло, которое ушло.
Ветер трепал её волосы. Ресницы были чуть влажные — то ли от дождя, то ли... неважно.
Она смотрела в небо.
Такое же серое, как и всё в последние недели.
Да, она снова была отличницей. Да, родители хвалили. Да, учителя ставили её в пример.
Но никто не спрашивал, как она себя чувствует.
Никому не было дела до того, как внутри будто осыпалось что-то важное.
И вот, как только она смахнула очередную каплю с щеки и затянулась —
раздался голос. Знакомый до дрожи. Тёплый, с хрипотцой. Слишком настоящий.
— Ты всё ещё куришь эти мерзкие мятные?
Она не сразу повернулась. Просто замерла, будто боялась, что это галлюцинация.
Но потом медленно обернулась.
Он стоял в двух метрах. Мокрые волосы. Промокший капюшон. Руки в карманах.
И в глазах — не наглость, не привычное озорство,
а что-то настоящее.
Усталость. Вина. И любовь. Всё сразу.
— Ты ведь их ненавидишь... — добавил он, шагнув ближе.
— Зато ты любил. — тихо, почти шепотом. И снова взгляд в сторону, в пустоту.
Лу подошёл ближе, присел рядом. Она не отстранилась, не убежала, не обрушилась на него словами. Просто продолжала смотреть в небо.
— Я не справился с этим расстоянием, Джули. С тишиной. С тем, что ты больше не кричишь на меня, не дёргаешь за волосы, не отворачиваешься, когда я слишком близко. Без тебя... всё как-то не так.
Она молчала. Курила. Но дыхание было сбивчивым.
— Я не простая, Лу... — выдохнула наконец. — Я могу простить, но не забываю. А ещё — мне больно. Постоянно.
Он кивнул. Понимающе. И на секунду накрыл её ладонь своей.
Она не отдёрнула руку.
— Я не прошу тебя всё забыть. Просто... дай мне шанс стать тем, кто будет рядом. Не временно. Не по настроению. А всегда.
Сигарета догорела. Джулия затушила её о бетон и посмотрела прямо в него.
Сквозь капли. Сквозь усталость. Сквозь всё, что между ними накопилось.
— Если ты меня ещё раз предашь, Лу... я больше не заплачу. Просто исчезну. Навсегда.
Он кивнул. Без слов.
И тогда она тихо, почти неуверенно, прислонилась к его плечу.
Они сидели под мелким дождём. Молча.
И впервые за долгое время... вместе.